Чтение онлайн

К сожалению, своего прадедушку, Сергея Гавриловича Юрова, я видела только один раз в детстве, когда мне было года два или три, да и то мельком. Зато я слышала о нем много рассказов от своей бабушки, его дочери, воспоминаний ее друзей, и благодаря этому у меня сложилось свое впечатление о том, каким человеком был мой прадед: добрым, мудрым, отзывчивым, любящим своих близких. С разрешения бабушки, Елены Сергеевны Юровой, воспользуюсь некоторыми сведениями из написанного ею очерка, посвященного жизни моего прадеда.

Сергей Гаврилович Юров, 1960

Сергей Гаврилович Юров родился 15 августа 1915 года в Москве в семье инженера-электрика Гавриила Федоровича Юрова и Марии Павловны (урожденной Любимовой). После работы на строительстве Амурской железной дороги (1912–1913) Юровы переехали в Москву, где Гавриил Федорович получил место на железной дороге и большую квартиру. Здесь и появился на свет Сережа Юров. Во время Гражданской войны Гавриила Федоровича направили руководить ремонтом железнодорожных путей, которые белые взрывали, отступая на восток. Неизвестно, взяли ли они с собой маленького сына или оставили его с бабушкой и тетей в Вязниках, но, вернувшись в Москву, Мария Павловна побоялась въезжать с маленьким ребенком в свою бывшую, насквозь промерзшую квартиру, и Юровы поселились на Покровке (с 1939 по 1992 год она называлась ул. Чернышевского) в громадной коммунальной, но зато давно обжитой квартире. Дворовые развлечения маленького Сережу не очень привлекали: в детстве он увлекался химией и физикой, заведя у себя дома целую лабораторию. Очень много читал, сохранив до преклонных лет эту страсть и особую любовь к литературе Средних веков: Тристан и Изольда, рыцари короля Артура, Роланд и его друг Оливье, герои скандинавских саг были его любимыми персонажами. Кроме того, он очень серьезно занимался спортом, мечтая стать когда-нибудь знаменитым бегуном. Однако из-за слишком большого роста (1 м 96 см) с этими мечтами пришлось расстаться.

Большие проблемы возникли и с получением высшего образования, т. к. он, как происходящий из классово чуждой семьи, не имел права поступить в институт и вынужден был сначала окончить ФЗУ, а потом отработать какое-то время слесарем на заводе. Только заработав свой рабочий стаж, Сергей Юров, теперь уже настоящий пролетарий, смог поступить в Московский энергетический институт (МЭИ). Учился он хорошо, несмотря на то что его интересовало слишком многое: литература, театр, спорт. В институте он очень серьезно увлекся альпинизмом и принимал участие в достаточно серьезных восхождениях.

Мария Павловна и Гавриил Федорович Юровы, 1913

Сережа Юров, 1918

В МЭИ он познакомился с молоденькой преподавательницей немецкого языка Верой Матвеевной Миримовой и сохранил очарование первой встречи на всю оставшуюся жизнь. Они поженились в 1938 году, а в 1939 на свет появилась их дочь — Лена, моя бабушка. В этом же году Сергей Гаврилович во время очередного восхождения упал в горную расщелину и сломал себе ногу. Два дня его спускали с гор, потом сделали неудачную операцию в Нальчике и, в конце концов, привезли в Москву в институт Склифосовского. Вопрос стоял об ампутации, но потом благодаря самоотверженным заботам женщины-врача ногу удалось спасти. Из больницы его выписали на костылях, сказав, что ими придется пользоваться всю жизнь. Обладая необыкновенной силой воли, Сергей Гаврилович принялся разрабатывать больную ногу. Превозмогая боль, он занимался физическими упражнениями, все увеличивая нагрузку, и каждый день ходил пешком с Покровки на работу в Лефортово и обратно. В результате он остался на всю жизнь хромым, но уже после войны добился того, что смог ходить без палки и даже кататься на лыжах.

Няня Ксения Федоровна и Сережа Юров

Сережа Юров, 1926

В 1939 году С. Г. Юров с отличием окончил МЭИ. Еще до окончания института, в 1938 году, он начал работать техником во Всесоюзном электротехническом институте (ВЭИ), через год был переведен на должность инженера, в 1942 году стал научным сотрудником, а в 1943-м — после защиты кандидатской диссертации — старшим научным сотрудником.

Работы С. Г. Юрова во время войны носили сугубо закрытый характер и были связаны с «проблемой светомаскировки». С 1945 года С. Г. Юров параллельно со своей основной работой начинает преподавательскую деятельность в МЭИ. В конце 1940-х — начале 1950-х годов основные усилия С. Г. Юрова направлены на выделение светотехники в самостоятельную научную дисциплину и организацию светотехнического института. Приказ об организации ВНИСИ (Всесоюзного научно-исследовательского светотехнического института) датирован 10.10.51. Через 2,5 года С. Г. Юров становится заместителем директора института по научной части. Назначение беспартийного специалиста на руководящую должность было совершенно не типичным для этого времени.

После ухода с поста зам. директора в 1969 году, С. Г. Юров становится инициатором и руководителем новой научно-технической программы «Свет как элемент жизненной среды человека».

В 1962 году началось семейное увлечение — коллекционирование старинных работ из бисера. Кроме собирательства, все члены семьи заинтересовались соответствующей литературой, стали выписывать все, что имело какое-то отношение к этой тематике. В четыре руки эта деятельность развивалась достаточно успешно. В результате в 1988 году появилась первая большая статья о бисере, посвященная семейной коллекции («Панорама искусств», № 11). К сожалению, книгу моей бабушки «Старинные русские работы из бисера», вышедшую в 1995 году и посвященную ее родителям, Сергей Гаврилович уже не увидел. Он умер 9 июня 1993 года после тяжелой болезни, постепенно развившейся в течение двадцати лет. И только его близкие люди могли в достаточной мере оценить то удивительное мужество и благородство, которые он проявил в течение этого времени.

Вера Матвеевна Миримова, 1936

Репихово, 1940

Эти качества не оставляли моего прадедушку и в тяжелые годы войны. Начало войны застало семью Юровых в Москве. Вскоре после этого дочку вместе с мамой Сергея Гавриловича отправили в Вязники, а Сергей Гаврилович с женой остались в Москве до ноября. Там они пережили тяжелые октябрьские дни, когда судьба Москвы висела на волоске, а потом вместе с ВЭИ отправились в эвакуацию в Свердловск. По дороге не без труда удалось захватить дочку и маму. Уже в пути узнали, что в Свердловске жилье для всех найти не удастся, поэтому на семейном совете было решено оставить семью в Красноуфимске, а Сергею Гавриловичу ехать дальше в Свердловск. В Свердловске жилья действительно не оказалось, и ему пришлось все время, почти полтора года, жить в лаборатории. Ночевал он на сдвинутых столах, естественно, очень много работал и необыкновенно много читал.

На военных сборах, 1936

Свои дневники Сергей Гаврилович начал писать в 1941 году, но первая тетрадь, к сожалению, потерялась по дороге в эвакуацию. Оставшаяся часть охватывает период с 1942 по 1948 год. В них он вел достаточно регулярные записи о положении на фронте и в мире, о событиях личной жизни и прочитанных книгах. Сведения об обстановке на фронтах и международном положении он черпал, естественно, из общедоступных источников информации: газет, радио и докладов приезжавших с фронта политработников. Тем не менее интересна интерпретация этой информации непосредственным свидетелем событий. Все же наибольшее внимание привлекают бытовые зарисовки, свидетельства очевидцев, разговоры простых людей и даже распространявшиеся тогда слухи. Как явствует из его дневников, с 1942-го по 1948-й были прочитаны более пятисот книг, причем все эти книги не бегло просмотрены и даже не просто прочитаны, а снабжены развернутыми аннотациями, иногда выписаны показавшиеся интересными цитаты, иногда особенно полюбившиеся стихотворения. Удивителен и диапазон по тематике: книги по физике и технике, история современности и Средних веков, европейские и восточные легенды и саги, поэзия и, разумеется, художественная литература, занимавшая, правда, отнюдь не главное место в этом списке. Останавливает внимание и другая особенность этих дневников: за шесть лет практически непрерывных записей в них ни разу не встречается отрицательной характеристики кого-либо из окружавших его людей.

Наиболее интересными представляются записи, сделанные во время командировки на Западный фронт, сохранив — шиеся в маленькой записной книжке, помеченной «Западный фронт. Ноябрь 1943 г. Ноябрь 1944 г.». В ней можно найти и заметки о разговорах с местным населением, только что пережившим оккупацию, и рассказы о партизанских отрядах, и частушки, и тексты любимых песен военных лет. Но особенно привлекают внимание записки о командировке в Германию в июне — августе 1945 года, когда С. Г. Юрову и его другу Ефиму Самойловичу Ратнеру было поручено вывезти оборудование завода Цейса в Йене. Там можно найти описание путешествия на попутных машинах через Западную Польшу, Берлин и Восточную Германию, красочные зарисовки положения на дорогах, записи разговоров со случайными попутчиками и известным физиком Ромпе, а также многое другое. Очень рада возможности привести здесь выдержки из дневников моего прадеда и поделиться с читателями, в том числе с моими сверстниками-студентами, интересными свидетельствами той далекой военной поры.

Первая запись в дневнике датирована 17 марта 1942 года:

17 марта 42 г. Свердловск. 9 месяцев войны. С 15 января живу один в Свердловске, семья в Красноуфимске, где Вера работает в Харьковском механикомашиностроительном институте. Решил снова вести записки, которые начал в Москве в начале 41 года. Первая тетрадь пропала при эвакуации… <В ней> были записи о войне, но ведь сейчас если и стоит что записывать, так это слухи для того, чтобы потом сравнить с действительным положением дел (если таковое вообще когда-либо будет выяснено до конца). <…>

Елена Юрова, Каргополь, 1956

20 марта 42 г. Земля полна слухами. Все говорят о взятии нашими войсками разных городов. Харьковы, Мариуполи, Курски, Орлы, Ржевы ежедневно сыплются как из рога изобилия. Официальные военные докладчики не только называют эти города, но чуть ли не клянутся, что к 1 мая мы будем у немецких границ, что при взятии (вторичном) Феодосии немцы положили 200 000 (!) и т. д. В действительности, кажется, наши войска полуокружили Харьков (заняли Мерефу), от Ростова-на-Дону фронт находится в 60 км. Возможно, что взяты Ржев и Великие Луки. Занято какое-то селение в 60–70 км к северу от Бердянска. Таганрог не взят безусловно. Сводки стали появляться в духе: «существенных изменений не произошло», однако громадное большинство уверено в окончании войны в этом году. Из Ростова приехал один знакомый знакомого и рассказывает, что жизнь там кипит, на рынке все есть, цены несравненно дешевле, чем здесь, попытки немцев многочисленны, вялы и неумелы. Наши резервы, по-видимому, действительно громадны. Даже здесь, в глубоком тылу, все военные прекрасно одеты. В победе никто не сомневается ни на йоту. Я же, учитывая опыт Первой войны, сомневаюсь в том, что победа придет в этом году. Помня Версаль, немцы проявят еще большие чудеса выдержки, изворотливости, отчаянья и подлости, чем это было в 17–18 годах. Вряд ли на этот раз удастся добиться победы, не вступив в пределы Германии, как это было в восемнадцатом году.