Чтение онлайн

Семья Г.Е. Непенина жила в Кузнечевском селении, самой неприглядной части Архангельска, где проживало в основном неимущее и малоимущее население города, квартировал гарнизон. Может быть, привычная с детства гарнизонная жизнь, окружение военных людей и определили призвание Андрея Непенина. Нелегкая солдатская судьба была знакома ему не только по рассказам отца и деда, но и по личным наблюдениям. Однако это не отвратило его от военной стези.

На военную службу А.Г. Непенин был определен после окончания главного народного училища. 8 марта 1798 г. он вступил унтер-офицером в Архангелогородский гарнизонный полк. Жизненный опыт юного, пятнадцатилетнего, командира был мал. Но общие познания углубляло самообразование. Оно же совершенствовало мировоззрение. Военное искусство осваивалось на практике, в походах, а потом и в боевых крещениях.

В конце 1803 г. Непенин был переведен в Тамбовский пехотный полк и вскоре произведен в портупей-прапорщики. Почти на 30 лет расстался он с Архангельском. За время службы А.Г. Непенин только один раз был в отпуске, в феврале 1806 г. Удалось ли ему тогда побывать в Архангельске, пока неизвестно.

Осенью 1806 г. началась русско-турецкая война. В ней приняли участие многие будущие декабристы. С мая 1809 г. в боевых действиях участвовал и А.Г. Непенин — штабс-капитан 32-го егерского полка, в который он был переведен 8 апреля 1809 г. адъютантом к генерал-лейтенанту князю Горчакову. В этом полку Андрей Григорьевич служил до отставки в связи с событиями по расследованию деятельности Кишиневской управы Союза благоденствия. [343]

Поскольку послужной список (формуляр) А.Г. Непенина пока не опубликован, мы посчитали целесообразным привести довольно подробные выписки из него, позволяющие судить о боевых качествах отважного офицера.

Андрей Григорьевич Непенин “1807 года июня 14-го при вступлении из российских в прусские пределы с дивизионным командиром генерал-лейтенантом князем Горчаковым до г. Белостока по день настоящего с французами мира июля по 27 число действительна находился; 1809-го мая с 22-го ноября по 25 число [был] в Восточной и Южной Галициях австрийского владения, того ж года декабря с 25-го в Молдавии, Валахии и за Дунаем в Булгарии; 1810-го апреля с 24-го по берегу Черного моря при поиске неприятеля, мая 22-го при взятии штурмом г. Базарджика и истреблении Пеклеванова корпуса [находился] и за отличие получил высочайшее благоволение и золотой знак на Георгиевской ленте, мая с 25-го при рекогносцировании к стороне Коварно и Бальчика, июня с 1-го по 18-е при блокаде крепости Варна (в течение сего времени был с ротою командирован через лиман Черного моря в горы для пересечения сообщений с крепостью от стороны Шумлы и находился ежедневно с турками в перестрелках, 16-го переправил [роту] обратно через лиман); находился 17-го числа при отражении сильной вылазки, учиненной на наш лагерь из оной крепости; июля с 22-го августа по 2-е при блокаде г. Шумлы и при отражении из онаго сильной неприятельской вылазки”. [344]

Русско-турецкая война завершилась разгромом неприятельской армии. 16 мая 1812 г. был заключен выгодный для России Бухарестский мир. А.Г. Непенин закончил эту войну капитаном, исполняющим обязанности старшего адъютанта 18-й пехотной дивизии, которой командовал князь А.Г. Щербатов.

Воинскую доблесть Андрей Григорьевич проявил и в боях Отечественной войны 1812 года. Армия Наполеона перешла русскую границу 12 июня, ровно через месяц А.Г. Непенин участвовал в оборонительных боях и за проявленное мужество 31 июля 1812 г. был награжден орденом св. Анны 4-го класса. Активно участвовал он и в контрнаступлении русской армии.

В послужном списке сообщается, что Андрей Григорьевич отличился в сражении “ноября 16-го на реке Березине [345] между деревнями Стаховым и Брилем и за отличие награжден орденом св. Анны 2-го класса; ноября с 18-го в преследовании неприятеля от Березины до берегов Немана декабря по 5-е число; того ж месяца 17-го [продвинулся] за Неман чрез часть герцогства Варшавского старой Пруссии до крепости Торно, и в память того ж [сражения] имеет серебряную медаль; 1813-го января 25-го с корпусов… [участвовал] при прогнании неприятеля с левого берегу Вислы и занятии м. под Гурже и обложении оной крепости с левого берегу реки; января с 26-го марта по 22-е число — при блокаде сей крепости; того же месяца с 23-го апреля по 4-е при регулярной осаде и сдаче оной, где за оказанное отличие награжден орденом св. Владимира 4-й степени с бантом; апреля с 9-го [прошел] чрез часть герцогства Варшавского старой Пруссии и Саксонии, мая 4-го до г. Бауцена, 7-го [участвовал] в сражении под Кенигсбергом и уничтожении итальянского корпуса 18-ю дивизиею генерал-лейтенанта князя Щербатова, 8 и 9 [мая] — в общем сражении под Бауценом и за отличие награжден золотою шпагою с надписью “За храбрость”; августа 14-го в Силезии [был в битве] при Кацбахе, где и ранен в правую ногу выше колена на вылет и в левый бок пулями, за отличие произведен в майоры и… награжден [прусским] орденом пурлемерит; от Дрездена с корпусом [дошел] до Гогейма под Майнцом, где корпус находился с 19 ноября по 10 декабря для наблюдения Кассельских укреплений против Майнца; с 19-го на 20-е того ж месяца — при переправе через Рейн у Мангейма и взятии неприятельских укрепленных редутов; 1814-го января 11-го при взятии штурмом г. Линье, 13-го с. Дизье, 17-го при Бриен-ле-Шато, 20-го [участвовал] в генеральной баталии при Ла-Ротьере и за отличие произведен в подполковники; 28-го — при Лаферте Сюжуар и за отличие получил высочайшее благоволение; 30-го при Монмираль, 31-го при Шато-Тери, февраля 10-го при Мери-Сюр-Сен, 27-го при Краоне и за отличие награжден алмазными знаками ордена св. Анны 2-го класса; 25-го — [в сражении] при Лаоне, марта 1-го при занятии селения… против Суассона, 22-го корпус [346] вошел в г. Париж; из онаго [с] апреля 2-го при обратном следовании в пределы России безотлучно при корпусе находился. 1818-го апреля 23-го при осмотре его императорским величеством 32-го егерского полка за найденную в оном во всех частях исправность получил высочайшее благоволение и награжден чином полковника”. [347]

В мае 1816 г. А. Непенин был утвержден командиром 32-го егерского полка. “Храбрейшим офицером” назвал его один из соотечественников. [348]

Герои “двенадцатого года”, вернувшись в Россию из заграничного похода, были полны самого горячего стремления активно действовать на благо Родины и народа, стон которого “раздавался от Петербурга до Камчатки”. “Последняя война, — писал Н.И. Тургенев, — имела в сем отношении решительное влияние на Россию… Происшествия 1812, 13, 14, 15 годов сблизили нас с Европой; мы, по крайней мере многие из нас, увидели цель жизни народов, цель существования государств; и никакая человеческая сила не может уже обратить нас вспять”. [349] Будущие декабристы намеревались перестроить Россию, спасти русское крестьянство от ненавистного крепостничества и произвола властей, солдат — от палочного режима в армии. На Александра I передовые люди русского общества уже не надеялись — правительство повернуло к реакционному курсу, а с конца 1815 г. страной фактически управлял Аракчеев, устроивший еще более тяжелую форму крепостного угнетения — военные поселения. [350] Весь “патриотизм” Аракчеева выражен в его словах: “Что мне до отечества! Скажите мне, не в опасности ли государь”.

В ответ на реакционную политику правительства в среде передового дворянства стали распространяться революционные идеи. Этот процесс Павел Пестель так характеризовал на следствии: “Политические книги у всех в руках, политические науки везде преподаются, политические известия повсюду распространяются. Сие научает всех судить о действиях и поступках правительства: хвалить одно, хулить другое. Происшествия 1812, 13, 14, 15 годов, равно как предшествовавших и последовавших времен… ознакомили умы с революциями, с возможностями и удобностями оные производить. К тому же имеет каждый век свою отличительную черту. Нынешний ознаменовывается революционными мыслями… Дух преобразования заставляет, так сказать, везде умы клокотать”. [351]

Объединившись в тайную политическую организацию, первые революционеры в числе прочих ставили задачу “как можно более начальников войск обратить к своей цели и принять в свой союз, особенно полковых командиров, предоставляя каждому из них действовать в своем полку как сам наилучше найдет”. [352]

Именно Пестель принял полкового командира А.Г. Непенипа в Союз благоденствия. Об этом Андрей Григорьевич говорил на допросе 2 февраля 1826 г.: “Вступил я в тайное общество в 1819 году в местечке Тульчине, принят был адъютантом г-на главнокомандующего Пестелем, что ныне полковник”. [353] Свое вступление в тайное общество он объяснял так: “…побудило меня вступить в оное не что иное как только чтоб угодить предложению Пестеля и второе — видя, что объявил на вступление свое согласие и товарищ мой полковник Кальм, коего я почитал и ныне почитаю за самого честнейшего и скромнейшего человека, и что в сем обществе ничего нет закону противного…”. [354] Нет, не робкого десятка был Андрей Непенин, свое мужество он доказал и на поле брани, и в буднях военной службы, защищая солдат от зуботычин и мордобития, отстаивая их права и достоинство. Не страх владел им на допросах, а желание скрыть истинные цели общества и тем самым спасти его членов от тяжкого наказания. Никого из тех, с кем тесно был связан тайной революционной деятельностью, он не выдал. “О членах же общества, хотя и говорил Пестель, что много есть подписавшихся, но кто именно, не объявлял, и потому, кроме Пестеля и Кальма, ни на кого не могу сказать, ибо никто со мной, кроме Пестеля, об сем обществе не говорил”, [355] — показывал А.Г. Непенин на следствии.

32-й егерский полк, которым командовал А.Г. Непенин, в 1819 г. был переведен из 18-й в 16-ю пехотную дивизию, стоявшую в Бессарабии на границе с Турцией. В июне 1820 г. дивизионным командиром по ходатайству начальника штаба 2-й армии П.Д. Киселева и главного командующего 2-й армией графа П.X. Витгенштейна стал генерал-майор Михаил Федорович Орлов, активный член Союза благоденствия, член Коренного совета, руководитель Кишиневской управы тайного общества.

Михаил Орлов, по словам современников, был незаурядной личностью, натурой необыкновенно деятельной, человеком широко образованным, необычайно умным, сильным духом и телом, истинным патриотом Отечества. Современники вспоминали, что при всех этих достоинствах он имел к тому же великолепную внешность, был красноречив и остроумен, добр и щедр по отношению к товарищам. Окружающие считали за счастье быть в его обществе. (Постоянным участником политических споров здесь был А.С. Пушкин, находившийся в 1820–1821 гг. на юге в ссылке). [356] Как руководитель одной из управ тайной организации Орлов стремился к активной деятельности. Получив в самостоятельное командование дивизию, он разрабатывал свои планы революционных преобразований. В 16-й пехотной дивизии М.Ф. Орлов нашел членами тайной организации старшего дивизионного адъютанта К.А. Охотникова, майора В.Ф. Раевского, полковника А.Г. Непенина, бригадного командира генерал-майора П.С. Пущина, подпоручика Н.С. Таушева и других. Все они составили Кишиневскую управу Союза благоденствия, которая деятельно готовилась к будущим преобразованиям России и стала с приездом Михаила Орлова одним из центров революционного движения на юге страны.

Устав Союза вменял в обязанности его членов заботу о “страждущем человечестве”, распространение знаний, просвещения и истинной нравственности “во всех сословиях” народа, обязывал бороться за искоренение всяческих злоупотреблений, за победу справедливости. В этом направлении и предстояло работать.

Вся революционная деятельность А.Г. Непенина непосредственно связана с политической агитацией в среде солдатских масс. Эту агитацию активно проводил крупнейший представитель южного направления декабризма, убежденный республиканец, страстный пропагандист и мужественный борец за революционные идеалы В.Ф. Раевский. Участник Отечественной войны 1812 г., награжденный после Бородинского сражения золотой шпагой с надписью “За храбрость”, а за участие в освободительном походе русской армии за границей отмеченный многими наградами и повышением в чинах, В.Ф. Раевский летом 1818 г. был переведен на службу штабс-капитаном в 32-й егерский полк, которым командовал А.Г. Непенин. В 1818 г. полк был расквартирован в местечке Линцы Липовецкого уезда Киевской губернии.

Под началом А.Г. Непенина были солдаты неграмотные, забитые, безгласные. Их судьба прямо зависела от его воли. Полковой командир по-отечески заботился о своих подчиненных. Деятельного, прогрессивно настроенного штабс-капитана В.Ф. Раевского он не раз посылал в роты полка для расследования солдатских жалоб. Так, 3 декабря 1818 г. В.Ф. Раевский был командирован А.Г. Непениным в 3-ю егерскую роту для расследования жалобы солдат на ротного командира штабс-капитана Ровенского, расходовавшего без ведома роты солдатские деньги и отправляющего солдат на незаконные работы. [357] 29 декабря 1820 г. А.Г. Непенин предписывает В.Ф. Раевскому расследовать причины побегов солдат из 2-го батальона в городе Килии, а также выяснить, “не имеют ли нижние чины претензий на своих командиров… и главное, нет ли побоев”. [358] Выполнив поручения, Раевский доложил полковому командиру, что во 2-й карабинерной роте подпоручик Нер “сильно и жестоко бил людей своеручно по зубам, впоследствии же времени, после приказов и подтверждений Вашего высокоблагородия, побои господином Нером совершенно прекращены были”, в 4-й егерской роте “фельдфебель Садовский, кроме жестоких побоев своеручно по зубам, наказывал даже и по сие время некоторых палками и тесаками… удерживал часть провианта”, в 5-й егерской роте поручик Андреевский “не встречал иначе роты, как самыми жестокими ругательствами и поносительными выражениями… за учение наказывал от 100 до 300 ударов палками, что и в штрафную книгу не заносилось. Побои же по зубам, по голове и прочим частям корпуса солдаты не ставят в счет — унтер-офицеры Назарьев и Донец не только жестоко били людей по зубам, но первый весьма часто грызет людей за уши и за лицо… в декабре за целый месяц солдаты не получали провианта”. Только в учебной команде и 6-й роте Раевский не обнаружил злоупотреблений. В заключении рапорта он сделал вывод, что другой причины побегов “открыть не мог, как от обхождения командиров вообще с своими подчиненными”. [359]