Чтение онлайн

Голоса приближались, мне показалось, что они надо мной. Демон меня не пугал, я боялся человека. Мне казалось, что если человек меня заметит, то более страшного со мной в жизни не может случиться ничего. Я стоял за массивными портьерами, голоса были прямо у двери в эту комнату. Внутренние метания не могли мне помочь, но адреналин в крови стимулировал умственные способности. Я открыл окно и залез на подоконник. Перепрыгнуть куда-нибудь не представлялось возможным. В ловушке так себя чувствуют звери. Горло пересохло, все мои героические планы по ограблению пошли прахом, я понял, что грабителем мне точно не быть.

Выход был один - прыгнуть из окна. Третий этаж не смертельно, но опасно.

Я валялся под окнами этого милого дома, пытаясь определить все ли у меня цело. Как меня по руке что-то ударило. Да еще так больно. Вопли из окна свидетельствовали о том, что кто-то кинул в другого этим предметом, тот другой уклонился и это попало в меня, вылетев в окно. Я решил отползти подальше, а то выкинут, что побольше, и в спокойной обстановке проводить инвентаризацию своего тела. Медленно я поднялся на четвереньки, и пополз направо. Мои глаза уперлись в фигурку, одетую в янтарные башмаки. Это этой фигуркой в меня попали. Цукине, да не может такого быть!

Последнее, что я помню, удар по голове магическим мешком и мягкое падение в садовую канаву. Когда я очнулся, то понял, что мне досталось краем так называемого "оглушителя". Меня никто не заметил, не ограбил и пролежал я часа четыре примерно. Кто-то из тех, кто был в доме, применил "оглушитель", вот и я получил. Посмотреть, что творилось в доме, меня не тянуло. Я не любитель нарываться на неприятности. Во всяком случае, дом был темным, тихим. Создавалось впечатление, что все ушли. Самое главное, что в руках у меня была статуэтка. Спасибо, Цукине, за милость твою и содействие. Проваляться четыре часа в канаве не такая уж и большая цена за эту вещь.

***

Пока я валялся в канаве, караван ушел. Меня тянуло догнать караван. Стоя под долгожданным дождем со статуэткой в руках, я хотел догнать караван.

С другой стороны две недели на исходе, и мне надо возвращаться домой. Меня ждет невыполненный контракт, меня ждет брат, отец и доктор Шалом. Мне стало грустно от того, что дома меня не ждала эта странная девушка Марьяна-Анабелла.

Мой дед говорил, что если тебя раздирают страсти, то надо придумать им достойное решение. Видимо это и был случай, когда меня раздирало на двое. С ужасом мне подумалось, как плохо тем людям кого раздирает в три, четыре или больше сторон. Я сделал выбор - мне пора домой. Хотя мне нужна была надежда. Я решил найти загадочного Ната и узнать у него о девушке. Когда я понял свои желания, мне стало не то, что бы легко, но хотя бы возможно жить и думать. Лошадь ждала там, где я ее оставил. Пришлось переодеваться в кустах. Но одежда все равно намокла. Хорошо, еще, что была просто мокрой, а не грязной. Старые вещи пришлось выбросить. Не мог же я их засунуть в дорожную сумку.

В ней нашелся сыр и хлеб. Почти сухие. Спасибо, тебе Марьяна-Анабелла сунула в сумку, пока я не видел. Так, а это уже интересно, из сумки пропали деньги, почти все деньги. Как открыть сумку знала только девушка. Ну, надо же она меня ограбила. В этом деле с картой времени я проявил себя последним простаком, все меня обманывают. Вот жизнь пошла.

Теперь посмотрим артефакты. В сумке все. Это она не взяла. И то хорошо.

Дорога размокла, пыль превратилась в грязь, но лошадка была выносливая, и я ехал, ехал и ехал. Семь дней пути я миновал за четыре, но от этого был словно деревянный или лучше сказать оловянный. Ел я раза четыре. На то, что осталось от денег, я купил воду, хлеб и вяленое мясо. Дождь перестал часа через два. Скоро я весь высох и за последующие дни покрылся красной, желтой, белой и даже местами черной пылью. Статуэтка мирно ехала со мной за пазухой. Она действительно была такая как в описании Буквари.

***

Я две недели не был дома, но соскучился по брату, отцу и доктору Шалому. Я все время переживал за них. Возвращаться домой, туда где тебя ждут, всегда ждут, это новое для меня чувство. Первое, что я сделал, это потребовал у одного из ребят Бородина отвезти мою лошадку к хозяину. И удивительное дело, он ни сказал ни слова, взял лошадку под уздцы и повел. Бородин увидел меня и поприветствовал маханием рук, но подходить не стал, он был слишком занят, распекая подчиненных. Бебешек носился по территории магистратуры, но меня он тоже заметил и помахал рукой.

На улицах было полно народа в форме. Все куда-то спешили, что-то громко говорили, но мне было не до них, я спешил домой.

В дверях дома меня встретил отец. Он стоял на пороге и улыбался:

– Васенька, скорее, Треш приехал, - позвал он брата.

С лестнице послышалось громкое:

– Уу-а! Треш!

Мой брат как дождь пронесся по дому и кинулся обниматься.

– Васенька, аккуратнее, ты. Меня уронишь, - попросил я.

– А и ладно, - решил он.

– Васенька, статуэтку разобьешь.

Брат сразу от меня оторвался и потянул в за руки в дом.

– Ты ее нашел?

– Конечно, нашел, - успокоил я брата.

Васенька весь рассиялся как солнце, выражения блаженства на лице отца стало еще блаженнее.

– А где доктор?
– спросил я, очень хотелось подлиться радостью и с ним.

– Ушел по вызову, - заметил отец.
– скоро вернется.

Васенька потянул меня на верх:

– Треш, покажи ее.

Я расстегнул куртку и достал статуэтку. Мои уставились на нее во все глаза.

– Мда, - промукал папа, - красивая.

– Такая точно, как в описании, - прошептал Васенька беря ее в руки.

– Я пойду, отмоюсь, а ее надо бы спрятать, мало ли, что, - предложил я.

– Конечно, Треш. Я займусь этим.

– У Вас все хорошо?
– спросил я своих.

Они вдвоем заговорщицки друг другу улыбнулись и одновременно кивнули мне головами.

– Мы потом тебе расскажем, Треш. За ужином, - предложил Дауон.

– За праздничным ужином, - дополнил Васенька.

***

Праздничный ужин удался на славу. Мы много говорили, шутили, смеялись. Мне пришлось рассказать обо всех своих приключениях, о первом опыте кражи со взломом, о разговорах с донном Имбадом. Кроме того, мы обсудили различные варианты ответов на возникшие вопросы о Марьяне-Анабеле, о донне Кларе и Крюзихеттах.

В эту ночь мы решили посидеть вдвоем с Васенькой, я был слишком усталым, чтобы ему сопротивляться. И смотря на его нетерпение я чувствовал, что брат мне хочет рассказать что-то важное и очень-очень секретное.

Я принес второе кресло, мы уселись, расставили чай, чашки, мед, кипяток на столике. Васенька смотрел на меня тревожными глазами, но начинать разговор не торопился.

– И что ты смотришь такими глазами? Выкладывай, что случилось, - пришлось мне его подтолкнуть, но боюсь, что это надо делать не с моей тактичностью.

Он глубоко вздохнул:

– - Треш, помнишь, я тебе говорил о сестрах в доме церемониймейстера?

– - Помню, конечно, - ответил я, - Лью и Шайма, правильно?

– - Да, - вздохнул он, - Все дело в свертке.