Чтение онлайн

Жесточайшие тренировки выматывали тело, а одурманивающие проповеди-сеансы сковывали душу. Среди учеников было примерно равное количество юношей и девушек. Они спали отдельно, в двух длинных, низких помещениях, на подстилках из пальмового волокна и листьев, ели в общей столовой под навесом. Проповеди им читались отдельно, а занятия проводились как по отдельности, так и вместе. И ни у кого из учеников не возникало никаких чувств, желаний и мыслей при виде полуобнажённых, мускулистых и гибких тел противоположного пола. Режим храмовой школы был рассчитан и выверен. Все юноши и девушки были просто учениками – существами без пола, будущими воинами, Несущими Смерть, все помыслы которых устремлялись лишь на совершенствование своего зловещего мастерства. Так в Храме было всегда.

Но теперь среди учеников оказался Саблезуб. Сопротивляясь одурманивающему влиянию, он сохранял себя, как личность. Молодая кровь играла в сильном теле, и наваливающаяся к вечеру свинцовая усталость не мешала ярким снам. Кошмарные видения, преследовавшие первое время, понемногу отступили, и всё чаще во сне стали приходить будоражащие душу, яркие и волнующие образы. После пробуждения кровь шумела в висках, сердце колотилось в груди, как бьющаяся птица, а напряжение в паху было сладким и болезненным одновременно.

На занятиях Саблезуб заглядывался на сильных и ловких девушек. Ощущения не имели ничего общего с тем физическим и душевным трепетом, который когда-то охватывал его при виде Бирюзы, но определённо были захватывающи и приятны. Однако девушки, как и юноши, тоже не проявляли никаких видимых природных интересов. Все, кроме одной.

Впервые Саблезуб встретился взглядом с Наобой во время обеда. И глаза девушки не скользнули равнодушно по его лицу и не опустились вновь в миску с кукурузной кашей и кусочками мяса. Они глядели пристально, не мигая, и Саблезуб вдруг ощутил щекочущие кожу между лопатками мурашки. Он неуверенно попытался улыбнуться – и с изумлением увидел, как уголки губ Наобы ответно вздрогнули, а в глазах плеснулись искры.

С тех пор Саблезуб и Наоба искали любой случай для подобного безмолвного диалога. Саблезуб понял, что Наоба чем-то неуловимо напоминает ему Бирюзу – такая же стройная, хоть и очень женственная, с такими же густыми чёрными волосами и похожей, мягкой и детской линией губ. Но разрез карих, а не синих глаз был более округлый, мышцы значительно сильнее развиты, да и волосы собраны в тугой пучок и закручены на затылке, чтобы не мешали на тренировках.

Дело было вовсе не в том, что Саблезуб забыл Бирюзу. Образ девушки по-прежнему во всех подробностях всплывал перед его глазами при малейшем воспоминании, но когти боли, рвущие изнутри грудь, со временем притупились. Воля к жизни оказалась всё же сильна, а молодая душа, желающая жить, неизбежно ищет в окружающем мире точку опоры. Ведь месть и кровь – стимулы, безусловно, сильные, но столь же и страшные, и Саблезуб инстинктивно чувствовал, что, опираясь только на них, можно скатиться в бездонную пропасть потери человеческого духовного облика.

Во время очередных общих занятий по физической подготовке Саблезуб и Наоба одновременно закончили упражнение, состоящее в перепрыгивании по верхушкам брёвен, вкопанных на разных расстояниях друг от друга на различной высоте, и вместе, плечом к плечу, направились к исходной точке.

– Я буду ждать тебя сегодня ночью за колодцем. – услышал вдруг Саблезуб низкий, грудной голос девушки, и даже сбился с шага, тряхнул головой, словно приходя в себя после удара в челюсть. Бросил быстрый взгляд на Наобу – она не смотрела на него, шла, закусив губу, на виске пульсировала жилка. Дышала часто и прерывисто, и это не было результатом перенесенной нагрузки – они умели держать дыхание на суточных марш-бросках по пересечённой местности. Саблезуб вдруг понял, что и сам дышит точно так же, и почувствовал, что девушка вся сжата, как пружина, в ожидании ответа.

– Я приду. – неловко проговорил он, и удивился, как неестественно прозвучал его голос.

Особого надзора за учениками внутри храма не было. Жрецы полагались на несокрушимость своей системы, были уверены в полном контроле над душами учеников. Тех, кто пытался противится внушению, быстро обнаруживали, и к ним применяли более сильное воздействие наркотиков, гипноза и магии, которое либо ломало их волю, либо просто убивало. Саблезуб был первым, кто сумел обмануть жрецов Смерти, благодаря науке Разговора с Природой. Второй оказалась Наоба.

Они встретились в благоухающих ароматом ночных цветов зарослях за каменным колодцем. Ночи в это время уже утратили особо жаркую липкость, воздух был приятен и свеж. Журчали цикады, жёлтый лик луны лил на землю серебристый рассеянный свет.

Саблезуб и Наоба замерли на расстоянии вытянутой руки друг от друга.

– Ты… пришла… – прошептал Саблезуб, физически ощущая дрожь тела девушки, словно передающуюся по воздуху.

– Да, пришла. – ответ Наобы прозвучал, тем не менее, твёрдо и даже с вызовом, но уже в следующий миг голос ей изменил и задрожал, как и губы. – Я… Не думай, что… Я не знаю, как…

Она беспомощно умолкла, опустила голову. Саблезуб шагнул вперёд и прижал девушку к себе. Два сердца забились в одном ритме, и дыхание стало общим. Пальцы юноши зарылись в густые, рассыпанные на этот раз по спине волосы, гладили шелковистую кожу. Наоба, всхлипнув, отстранилась, вновь взглянула ему в глаза.

– У меня был жених, но мы не прошли обряда Единения. Я никогда не была с ним… как с мужчиной. Но сейчас… скоро нас будут обучать искусству телесной любви. Я подумала, что… Пусть лучше первым меня познает не жрец Смерти, а… Ты мне…

Она вновь смешалась, умолкла, прильнув к Саблезубу, и он ощутил на своей груди горячие слёзы. Он клял себя за малодушие, но не мог связать вместе и нескольких слов, не знал, как успокоить девушку, как сказать о своих чувствах.

– Ты очень красивая, Наоба, – наконец смог произнести он, – правда. И я не думаю ничего плохого. Ты мне очень нравишься, и я…

Он тоже умолк, но, очевидно, слова уже и не были нужны. Мать-Природа руководила своими детьми, мягкая трава стала их ложем, пахучие кусты охраняли их бдительной стражей, а сверху ласково глядело безбрежное море ночного неба, и полное обоюдное отсутствие опыта не стало помехой, ведь ни один из них не знал ещё, чего ожидать, а случившееся превзошло все ожидания.

Их встречи стали повторяться чуть не каждую ночь. Оба искали в них далеко не только телесное наслаждение, а, скорее, возможность ощутить себя кому-то нужным, убедиться, что в беспощадном окружающем мире есть хоть одна родная душа.

Они разговаривали, прижавшись друг к другу, глядя в тёмную глубину небес. Судьба Наобы оказалась удивительно схожей с судьбой самого Саблезуба, которого после рассказа даже пробрала дрожь. Наоба жила в одной из окраинных деревень великого королевства Мхарат, была дочерью местной целительницы, помогающей людям силой богини любви Аранг. Король Дракгор стал кнутом и топором насаждать на подвластных себе землях поклонение богу войны, Змею Арро, везде сооружая жертвенники и ставя своих жрецов. Мать Наобы продолжала учить любви и милосердию, как завещалось ей от предков, и однажды в деревню явились воины Дракгора – с гребнём волос на бритых головах и топорами с тремя шипами на обухах. С ними были ужасные великаны – наполовину люди, а наполовину хищники. Мать Наобы живьём сожгли на деревенской площади, пытавшегося защитить её брата убили, а Наобу хотели отвезти в столицу, чтобы сделать рабыней-наложницей, но она сумела вырваться, вскочила в пирогу и полетела вниз по реке. Чтобы избавиться от погони, они направила лодку в рукав, оканчивающийся порогами и водопадом. Когда пирога разбилась в щепки, Наоба потеряла сознание в бешеном потоке, а очнулась уже здесь, в храме.

«Итак, Дракгор, король Мхарата, – думал Саблезуб, – это он рассылает со смертью отряды бритоголовых воинов и звероголовых великанов. Это по его приказу уничтожили, стёрли с лица земли моё племя, племя Орла.»

О том, что не все люди живут свободными племенами, выбирая вождей и зарабатывая своим трудом всё необходимое для жизни, он уже знал. К физическим тренировкам добавились занятия, на которых будущих убийц учили читать и писать, рассказывали об устройстве мира, о разных странах и населяющих их народах, об их обычаях и укладе жизни. Для Саблезуба это было чрезвычайно интересно, он впитывал новые знания, как сухая губка из сердцевины дерева воду. Их обучали основам языков и наречий самых разных народов, в том числе белокожих и желтокожих, живущих на севере за огромной равниной из солёной воды – морем. Оказалось, что чародеями мира созданы четыре языка, называемых общими; каждый из них объединял языки определённой группы народов, и, благодаря вложенным магическим компонентам, был достаточно прост в изучении, проникая в глубины подсознания. В Храме изучали все четыре общих языка, чтобы будущие воины могли свободно общаться с людьми в любом уголке мира. Всё это должно было служить единственной их цели – нести Смерть.