Чтение онлайн

Бурные реакции политиков против опросов, которые проводятся и публикуются в конце избирательной кампании и которые должны (и напрасно) давать результаты голосования, скрывают тот факт, что политически наиболее структурированными являются не эти, а "предвыборные" опросы (для их вычленения впредь будем пользоваться кавычками), которые осуществляются в начале и в течение всей избирательной кампании и которые более всех других являются артефактами, если не сказать фантазиями. Многочисленные и повторяющие друг друга, эти скороспелые "предвыборные" опросы воздействуют на политические круги, а также на прессу, и в частности, на крупные СМИ (радио и телевидение), которые приглашают политических деятелей, организуют дискуссии и комментируют избирательную кампанию в зависимости от результатов, ежедневно поставляемых этими исследованиями.

Между тем, опросы, которые играют определяющую роль в организации кампании в партиях и в СМИ, оказываются самыми сложными для интерпретации и, во всяком случае, наименее достоверными относительно того, что они берутся измерять, а именно - возможных результатов будущих выборов. Они фиксируют не мобилизованные мнения, а простые заявления, в значительной степени спровоцированные самим исследованием. Такого рода избирательные намерения часто носят фиктивный, потенциальный или еще не сформулированный характер. Спрашивать о намерениях относительно голосования накануне выборов совсем не то же самое, что спрашивать о них за три месяца (если не за год, а то два), то есть когда еще неизвестны все кандидаты и избирательная кампания практически еще не началась, или, во/311/ всяком случае не достигла одинакового накала для всех кандидатов. В этом случае речь идет о гипотетическом и в высшей степени нереальном вопросе, поскольку он задается в какой-то степени вне контекста, который, собственно, и вызывает такой вопрос и сообщает ему смысл в глазах простого избирателя. Интерес политико-медиатических кругов к выборам неизбежно формируется раньше, чем та заинтересованность, которую проявляет по отношению к ним среднестатистический избиратель и которая возникает ближе к дате проведения выборов. Электоральная кампания по мобилизации населения на выборы с помощью СМИ и общественных дебатов, которые они организуют, постепенно пробуждает у населения интерес к выборам, внимание которым первоначально уделяют лишь те кто интересуется политикой и кто от выборов чего-то ожидает. Тем более, что совершенно невозможно зафиксировать момент, зависящий от динамики мобилизационного процесса, свойственного каждым выборам, начиная с которого избирательные намерения отдельных индивидов начинают составлять пропорцию, достаточную для того, чтобы "предвыборный" опрос приблизился к электоральной консультации и позволил делать не предсказания-фантазии, а, если можно так сказать, квази-прогнозы.

В этих "предвыборных" опросах доля колеблющихся и не ответивших, которая часто бывает очень высокой в начале избирательной кампании (более 60% в начале последней президентской кампании), является самой важной информацией, во всяком случае более важной, чем распределение голосов тех. кто уже окончательно выбрат свой лагерь и своего кандидата. Если, как не устают повторять руководители институтов опросов, эти исследования предлагают не прогнозы, а дают лишь "моментальный снимок" избирательных намерений, по меньшей мере можно сказать, что они сами себе противоречат, поскольку представляют результаты таких исследований так, как если бы речь шла о реальных выборах, то есть когда даются распределения с предварительным исключением доли не ответивших и сомневающихся. Конечно, политические журналисты, вслед за специалистами по опросам обычно упоминают эти данные в своих комментариях, как бы заранее стремясь поскорее от них избавиться, и предлагают распределения избирательных намерений, исключив не определившихся. Они (или комментаторы) поступают так под воздействием спонтанных политических схем восприятия этих исследований, которые, несмотря на то, что их регулярно опровергает сама действительность, продолжают/312/ оказывать свое давление. Такой способ представления результатов предполагает, с одной стороны не проверенную гипотезу о том, что не определившиеся распределятся позднее в тех же соотношениях, что и те, кто уже твердо высказал свое мнение; с другой стороны, и это главное, такой способ подсчета нарушает представление о реальной политической ситуации, переоценивая значимость уже выраженных избирательных намерений. Когда говорят, как это было в ходе, например, последней президентской кампании, что за такого-то кандидата намерены проголосовать 30%, тогда как за его соперника лишь 18%, а при этом только 50% опрошенных дали точные ответы, то искажаются данные о политической реальности (валидные данные составляют соответственно лишь 15% и 9%). Такой способ подачи результатов, которые с виду похожи на данные о реальном голосовании (в котором, как известно, не учтены не проголосовавшие как практически незначащие величины) не обоснован; эти итоги опросов не могут быть точно сопоставимы с самим голосованием, они являются лишь простым механизмом фиксации состояния электоральной мобилизации в определенный момент времени.

Искаженные представления которые чаще всего создаются об этих опросах приводят, тем не менее, к реальным политическим последствиям. Проблема влияния, оказываемого опросами на политическую игру, возникла в 60-е годы, когда пресса начала публиковать их результаты. Основное внимание было уделено предвыборным опросам, поскольку для политических деятелей и журналистов они были наиболее "интересными", озадачивающими и сенсационными. Ритуал выборов и тайна голосования, которые гарантируют торжественность и искренность голосования, могли быть вытеснены этими опросами, правомерными, как считалось, показать результаты выборов еще до начала голосования. Одни политики уже с самого начала были обеспокоены деморализующим влиянием, которое могла бы оказать публикация таких исследований, другие - с некоторой иронией задавались вопросом, стоит ли теперь вообще ходить на выборы.

Профессиональные политики более всего были обеспокоены тем влиянием, которое эти опросы могли оказывать непосредственно на избирателей, они не замечали того, что/313/ самое главное воздействие сказывалось на собственно политико-медиатических кругах. Политологи СМИ привнесли в эту спонтанную и непосредственно заинтересованную озабоченность политических актеров и журналистов определенную научность, трансформируя в предмет исследований примитивные вопросы типа "Влияют ли опросы на голосование?", "Влияют ли опросы на выбор кандидатов", "Определяются ли выборы на телевидении?" и т.п. Эти политологи, озабоченные прежде всего тем, чтобы доказать "непорочность" этой новой практики, инициаторами и специалистами которой они являлись и которой они были обязаны своей новой исключительной позицией в политическом поле (между "экспертом" и "гуру"), поспешили прийти к заключению, - ссылаясь на тот или иной опрос или противоположный ему пример, - что опросы не влияют на голосование, не приняв при этом в расчет то мощное воздействие, которое оказывают они сами: либо непосредственно навязывая новый тип политического комментария в крупных СМИ, либо опосредованно - глубоко модифицируя с помощью своих исследований "медиатическое обеспечение СМИ" политических кампаний и тем самым - определенное преподнесение политической игры и представление о ней [12].

Снижение электоральной неуверенности, которое становится возможным благодаря предвыборным опросам, непосредственно воздействует и на политические круги, способствуя, в частности, распространению такого типа поведения, который можно было бы назвать оппортунистическим в ущерб выбору, который, по крайней мере, частично - по причине того, что он не мог быть заранее рассчитан - осуществлялся по убеждению. Практика предвыборного опроса оказывает также давление и на журналистов, а через них - на структуру политических дебатов по мере того, как журналистский комментарий все более превращается в дискурс для специалистов по политическому маркетингу. В ходе последней кампании возрастающее влияние опросов на конструирование публичных дебатов стало особенно очевидным: многие комментарии и вопросы журналистов, адресованные политическим деятелям, так или иначе опирались на опросы, все большее место уделялось анализу избирательных намерений различных групп в зависимости от социально-профессиональной принадлежности, возраста, пола, уровня диплома и т.п., а также результатов опросов, посвященных "имиджу кандидатов в общественном мнении", "языку кандидатов" и т.д./314/

Таким образом специалисты по опросам (и журналисты), сами того не подозревая, приняли активное участие в смещении общественного интереса к "кухне" политической работы с ее неизбежным манипулированием, конфликтами личных амбиций, ее борьбой лидеров и ее расчетов, ослабив тем самым общественное представление (которое политические деятели имеют и (или) предлагают своим избирателям) о "политике", как месте столкновения программ, идеологий, противоположных мировоззрений, одним словом - месте борьбы за навязывание определенного понимания "общественного блага". Перенесение общественных дебатов на этот аспект политической деятельности определенным образом сказывается на представлении о политике, которое формируется сегодня и в некоторых социальных кругах. И можно, в частности, задаться вопросом, не возрастает ли у некоторой части электората, в результате такого смещения, чувство горечи и разочарования, и не укрепит ли оно представление о политике как искусстве "ловить на крючок" (как это делает политический маркетинг относительно своей публики) расчлененных, поделенных на категории и готовых быть соблазненными избирателей.

Впрочем, политологи, с их предвыборными опросами, которые должны сообщать о положении кандидатов в "избирательных гонках", поддерживают СМИ в их стремлении сосредоточить публичные дебаты не столько на идеях, требующих обсуждения, (что, впрочем, не так-то легко и сделать в ведущих СМИ, стремящихся к росту своей популярности), сколько на голосах, которые следует выиграть или отобрать у противника; не столько на искренних убеждениях, сколько на более или менее циничных избирательных стратегиях, ориентированных на те или иные категории избирателей, которые сконструированы специалистами по опросам для нужд исследований политического маркетинга ("женщины", "молодежь", "народные массы и т.д.). Речь о "заманивании": не столько с помощью "общественных проектов", сколько с помощью сюжетов, способных "соблазнить" избирателей, не столько с помощью политических качеств лидеров, сколько с помощью удачных медиатических приемов, которые они должны использовать для того, чтобы улучшить свой "публичный имидж", если считается, что этот лидер (опять же согласно исследованиям специалистов по опросам) недостаточно "симпатичен" и неспособен "зацепить" тот социальный слой, который ему предстоит завоевать. Парадоксальным образом, цифровая форма представления предвыборной игры, которая является сегодня господствующей, в действительности дает/315/ ложный образ динамики борьбы и прогнозируемого рейтинга различных кандидатов, поскольку эти взлеты и падения в значительной мере являются столь же поражающими воображение, сколь и искусственно созданными или иллюзорными. Наконец, цифровое представление дает пищу для бесконечных комментариев обманчивых графиков и для повторяющихся вопросов, постоянно задаваемых кандидатам журналистами об их предполагаемой позиции в "гонках", о причинах их кажущейся "неудачи" или о "падении их рейтинга" в СМИ, - как если бы (даже если предположить, что эти оценки верны) политические лидеры были в состоянии эти причины понять и о которых (даже если допустить, что они их понимают) они стали бы сообщать перед телекамерами. Одним словом, представляется, что СМИ следят за избирательными гонками и более озабочены тем, чтобы определить "выигрывающую лошадку", чем поиском ответа на вопрос, почему политики в них участвуют.

Сама повторяемость этих "предвыборных" опросов, которые за несколько месяцев - если даже не лет - до голосования принуждают выборки населения к условному голосованию, оказывает эффект делегитимации избранных, в чем, впрочем, заинтересованы определенные агенты политико-медиатического поля [13]. Эти опросы способствуют также изменению отправных точек сравнения и оценки различных голосований, которые, по крайней мере для комментаторов, как они, впрочем, сами говорят, стали лишь "опросами в натуральную величину", замыкающими долгую, непрерывную серию голосований, осуществляемых институтами общественного мнения. Реальные результаты отныне интерпретируются не столько относительно предыдущих выборов того же рода, сколько относительно последних опросов, которые так приблизились к реальности, что могут превратить победу в поражение, и наоборот. Специалисты ко всему подходят "научно", даже к тому, какой смысл следует придавать результатам голосования: уже в течение многих лет они спрашивают избирателей на выходе избирательных участков, о мотивах голосования, предполагая при этом, что все избиратели способны дать импровизированный ответ, и что те политически апробированные мотивировки, которые предлагаются им на выбор специалистами по опросам, являются единственно возможными.

Результаты опросов самым непосредственным образом влияют на отношение журналистов к кандидатам на выборы. Парижская пресса и, в особенности, аудио-визуальные средства/316/ массовой информации внимательно следят за графиками, поставляемыми институтами опросов, поскольку отношение к кандидатам и время, отводимое им для выступлений, непосредственно зависит от результатов, достигнутых ими на данный момент, в частности потому, что их позиция, определяемая опросами, представляет собой возможный показатель их успеха, предсказываемого телеметром [14]. Подчеркнутому уважению к кандидатам, имеющим более всего шансов на победу и относящимся к официальным квазикандидатам, настоящим рекламным репортажам о них (в виде информационных материалов), противопоставляется ирония и даже презрительное отношение к тем, кто с самого начала был определен (по опросам) как "теряющий" позиции или как "мелкий кандидат", - при том, что высказываемые ими соображения могли быть гораздо более оригинальны, чем банальные речи крупных лидеров.

Место, занимаемое опросами в умах политических руководителей и - шире - в общем функционировании политической жизни, сегодня стало весьма существенным: постоянно проводимые, подкрепляющие друг друга, они становятся более реальными с политической точки зрения, чем обычные институционализированные избирательные процедуры, которые неизбежно имея точечный характер, воспринимаются теперь лишь как простая точка на графике. Показательно в этом отношении то, что понятие "допустимые погрешности" стало относиться не столько к практике специалистов по опросам, сколько к выбору избирателей, которые либо недостаточно точно формулируют то, что они будут делать, либо они поступают не так, как говорили [15].