Чтение онлайн

— О, Локи, покровитель темного лицедейства, — возвел “горе очи” Робин. — зачем ты наделил этого вундеркинда такой любовью к блохастым кошакам?

— Они мягкие и пушистые. И совсем не блохастые! — насупился Алекс. — а еще они не убегают от меня, когда я их глажу.

— Не убегают, — улыбнулась подошедшая сзади Анастасия. — иногда меня пугает, как в этом семилетнем…

— Мне почти восемь!

— В почти восьмилетнем, — исправилась, со все той же улыбкой на устах и в глазах, русская ведьма. — мальчике, могут уживаться гений черной магии и… восьмилетний мальчишка.

— В черных, блестящих доспехах рыцаря тьмы, — добавил Робин. — Бойтесь его — он ужас, летящий на крыльях ночи и…

— И это не Утиные Истории! — перебил Думский. — я смотрел в интернете! “Черный Плащ” это отдельная серия мультфильмов!

— О, много ты понимаешь, — Робин ткнул его пальцем в лоб. Он всегда так делал, когда хотел что-то донести до Алекса, но не мог подобрать нужных слов. — Ладно, помнишь, как я тебя учил?

— Первое — всегда следить за ногами. Второе — не пускать никого за спину. Третье — правильно рассчитывать у.е.м. так, чтобы даже после драки осталось в запасе. Четвертое — …

Перед лицом Алекса сверкнул рука Робина.

— Это что еще такое?!

— Блокнотик.

— Я вижу, что блокнотик. Зачем он тебе?!

— Я записывал туда твои уроки.

— Проклятье, долбанный ты…

Оставшиеся оскорбления и маты Робина потонули в звонком, заливистом смехе Анастасии.

— Я буду звать тебя Шелдоном Купером, — она обхватила его спины и начала тискать.

— Перестань… меня… сюсюкать… — пытался вставить хоть пару слов Думский.

— Ладно, жена, отпусти сына нашего на ратные подвиги.

— Я тебе не жена, — показала язык Анастасия. — а сына, не отпущу.

— Если не жена, то он что, рожден во грехе?

— Нет, просто не от тебя.

— О Локи! За что?! Моя не жена мне изменяла! Радует хоть, что нагуляла такого очаровательного вундеркинда. Дай-ка я его тоже потискаю.

— Вы меня задушите!

Оказавшись между двух тел, Александр, кое-как, все же смог выбраться, после чего отряхнул свой свитер, который дотягивал ему почти до самых пяток. Он полностью закрывал порезанные джинсы и касался простецких кед.

— И вообще — я вам не сын!

— Какой кошмар!

— Ты слышала, дорогая? Наш сын от нас отказался!

— Родной мой… не знаю, где мы свернули в его воспитании не там…

— Парочка идиотов, — процедил Александр и, поняв, что больше никто не заслоняет путь в коридор, бросился внутрь.

— Возвращайся со щитом или на щите, сынуля! — донесся ему в спину выкрик Робина.

***

Мери, опустив стул на пол, сидела и слушала, как играет её профессор и куратор. Самозабвенно, увлеченно и очень… больно. Его пальцы свободно летали над клавишами, касаясь их быстро и легко, но…

Возникало впечатление, что профессор Думский играет не на рояле, а на битом стекле и каждое касание причиняет ему нестерпимую боль.

Но не физическую.

А душевную.

Словно стекло касалось не пальцев, а сразу — сердца.

И единственное, что притупляло боль, это сигарета во рту и бокал с виски.

— Что же с вами случилось, профессор? — прошептала Мери, а затем захлопнула рот ладошками.

Но, благо, черный маг был слишком погружен внутрь музыки разбитых осколков чужих сердец, чтобы услышать слова студента.

Музыка продолжала играть, а взгляд Думского все мрачнел и мрачнел, отправляя своего владельца все глубже и глубже в прошлое.

Глава 39

Пробираясь по темному, наполовину затопленному подвалу, Думский руками придерживал украденные на барахолке резиновые сапоги.

— При своем наплевательском отношении к внешнему виду, ты поразительно заботишься о чистоте любимого себя.

Робин уже расплылся в кресле, а Анастасия грела на электрической плите небольшой чайник.

Будто мыши, они ютились в небольшом помещении, который Робин, когда-то, оборудовал под кинозал. Старая бойлерная, которая, благодаря тому, что находилась на возвышении по отношению к общему уровню подвала, не была затоплена.

Путь же к ней, помимо воды, перегораживали не самые простые черномагические ловушки. Так что в первый раз, когда Александр пробирался сюда (по наставлению Робина, кстати, который сказал, что в конце пути его будет ждать несметное сокровище уникальных знаний) то буквально прыгнул выше собственной головы в вопросах разрушения чужих заклинаний.

— Что смотрим сегодня? — Робин уже щелкал пультом, выбирая из почти бесконечного каталога фильмов. — Титаник? Отверженных? Хатико?

Плита, за которой хлопотала Анастасия, была водружена на деревянную чурку. Распиленное бревно заменяло стол. А огромный, почти под восемьдесят дюймов, телик был подключен к… пронизанным проводами, десятку картофелин и двадцати апельсинам.

Естественно, все они были заколдованы.

Причем Анастасией.

Такая магия требовала слишком тонкой работы, на которую Робин в принципе не был способен, а Алекс пока только учился. У той же Анастасии.

Причем если бы Профессор Раевский узнал о том, что Анастасия (”Настя”, как её называл Раевский) была способна на такое, то…

Ну, сперва бы, наверное, похвалил, а затем спалил весь подвал дотла.

Главное правило школы “Фаллен” — “никаких технологий”.

Здесь топили углем. Не было электричества. А Клетка Фарадея, сооруженная внутри стен, обеспечивала полную изоляцию для любых беспроводных сигналов.

Ни интернета.

Ни линз…

Так что то, каким образом Робин протащил сюда телевизор и электрическую плиту оставалось для Александра большой загадкой.

— Давай Пианиста?

— Пианиста? Жена, ты сбрендила?! Тут итак весь подвал затоплен, а когда вундеркинд посмотрит Пианиста, то мы окажемся внутри Титаника! Нет, я не ДиКаприо и нормально влезу на огромный плот, но…

— То есть Хатико, по-твоему, его не заденет.

— Малец кошатник до мозга костей. Он еще и злорадно похихикивать будет над этой чудной комедией.

— Смотрим Пианиста.

И, в качестве точки в разговоре, Анастасия поставила на “стол” поднос с тремя простецкими жестяными кружками. В них ароматным паром исходил черный, крепкий чай с сахаром и лимоном.