Чтение онлайн

— Бочки самонаполняющиеся, — крикнул Эштон нам.

Длинные шланги оказались в руках у мужчин. И льющейся по ним водой они тушили пожар.

Я потеряла счет времени.

Я почти потеряла надежду.

Однако, к рассвету огонь был потушен. Лишь легкий дымок вился над отелем.

Весь первый этаж выгорел. Второй удалось спасти.

Люди, прибежавшие на помощь, стали расходится. Эштон и Эмильен тушили последние маленькие очаги.

А я просто лежала на траве, глядя в небо. Рассвет над морем сегодня был оранжево-красный. Будто пламя. Символично…

— Мы закончили, — рядом со мной на траву опустился Эштон.

— Хорошо, — отстраненно ответила я. — Спасибо.

— Эмильен ушел, сказал, что ему надо проведать Триш. Она очень испугалась. Да, и их приютил кто-то из горожан.

Сил оставалось ровно на то, чтобы кивнуть

— Мейв пока останется в целительской, — продолжал свой тихий рассказ Эмильен. — Ее жизнь вне опасности, но пока за ней наблюдают.

— Хвала Богам, что никто не погиб, — прокаркала я сухим горлом.

— Нам тоже нужно отдохнуть, — хорошая идея. — Переночуешь во флигеле?

Выбора у меня не было, да и я была не против.

— Но для начала, — Эштон оглядел сначала себя, а потом и меня сверху донизу, — неплохо бы сполоснуться.

Я готова была уснуть прямо здесь, на траве. О принятии ванны не могло быть и речи.

Но у Эштона на этот счет оказались другие планы.

Он легко подхватил меня на руки, словно пушинку и двинулся к пруду.

Последний обмелел больше, чем наполовину за эту ночь.

— Давай нырнем быстренько и отдыхать, — Эштон посадил меня на берег, — я только схожу за полотенцами и принесу что-нибудь переодеться.

Я осталась одна и это был замечательный момент, чтобы порыдать в одиночестве. Выплеснуть эмоции. Но ничего не осталось, даже слез. Внутри все было выжжено.

— Ну же, Эда, ты чего, — Эштон вернулся и застал меня в самом жалком виде: я просто лежала на берегу, наполовину болтаясь в воде.

Грязная ночнушка, которая была когда-то кипенно-белой, теперь была похожа на черное нечто. А запах… Я будто сгорела сама: пепелищем разило на всю округу. Кажется, будто этот запах навеки въелся в мой нос, и больше никаких других мне не дано будет почувствовать.

Кажется, я все-таки шмыгнула носом.

— Эда, не плачь, прошу, — Эштон бросил принесенные полотенца и вещи и зашел в воду, ко мне, не раздеваясь. — У тебя есть помощники, справимся. Все восстановим, вот увидишь!

Если бы кто-то еще пару дней назад сказал мне, что надменный и нагловатый Эштон Блайт, который с первого дня моего появления мечтал о моем исчезновении из отеля, сейчас будет утешать меня, я бы рассмеялась в лицо этому человеку…

И вот поди ж ты… Странная, однако, эта штука — жизнь…

— Нет, Эштон, — покачала головой, — все окончено. Не будет больше отеля. Я пас.

Отмывшись от сажи, я вытерлась полотенцем, что принёс Эштон и натянула на себя его рубашку, которая длиной доходила мне до колена.

На едва гнущихся ногах побрела до флигеля Эштона, стараясь не глядеть на темные обгоревшие остатки первого этажа отеля.

— Располагайся на кровати, — услышала тихий голос Эштона позади.

— А ты?

— За меня не переживай. Устроюсь на кухне, на диванчике.

Я хотела было возразить, что с его габаритами, высоким ростом и широкими плечами, будет совсем неудобно на каком-то диванчике, но не смогла.

В горле набух ком, который мешал дышать. В глазах застыли слезы.

Я поспешила улечься на предложенную кровать, и уткнуться носом в подушку, которая пахла Эштоном: морской солью и ветром.

Но сейчас мне было не до того: слезы жгли глаза, а сердце рвалось на части.

Как жаль… Как жутко жаль было своих трудов. Как неимоверно больно было от разбившихся надежд.

Не быть мне владелицей красивого отеля на берегу моря.

Увы…

Щедро смочив подушку соленой влагой, я не заметила, как уснула. Провалилась в спасительный сон.

Не знаю, сколько времени прошло. Но открыв глаза, поняла, что за окном уже вовсю палило солнце. А значит, день был в самом разгаре.

— Наконец-то, Эда, — Эштон, бодрый, одетый с иголочки, чуть улыбался мне, — с пробуждением. Предлагаю выпить чай с имбирем и женьшенем для бодрости и за работу.

Постойте. Может я сплю?

И не было ужасной ночи, когда сгорел отель? Вернее, первый этаж, но все же…

Да нет, от волос до сих пор пахнет горелым. И то, что я проснулась во флигеле, лишь подтверждает случившееся.

— Не вижу поводов для веселья, — хмурясь, выдала я. Подтянутый вид Эштона вызывал раздражение.

У меня горе! А он… Улыбается тут!

— Эда, — Эштон сел на краешек кровати, и я скользнула по нему взглядом, отмечая, что сегодня он был одет в неизменную белую рубашку с подвернутыми рукавами и парой расстегнутых верхних пуговок. Темные волосы лежали идеальными локонами, будто их специально укладывали. Но я уверена: Эштон к этому не прилагал усилий. А вот я наверняка похожа на всклокоченную ведьму. — То, что произошло вчера ночью, не самое приятное событие. Но нет времени предаваться унынию. Когда открытие отеля?

— Никогда, — буркнула я и провела рукой по волосам, в бесполезной попытке их пригладить.

— А если серьезно?

— А я разве шучу? О каком открытии отеля речь? Если вместо него — руины…

— Не совсем так. Нужно осмотреть первый этаж, вынести все, что сгорело. И оценить размеры ущерба. Повторяю вопрос: сколько у нас времени до открытия?

— Чуть больше недели, — враз онемевшими губами произнесла я. Слова будто не хотели выходить из меня и звучали как приговор: никакого открытия не будет!

Даже если отель не разрушился полностью, возможно ли за такой короткий срок привести его в порядок?

— Времени и впрямь немного, — задумался на секунду Эштон, — поэтому пьем чай и за работу!

— Тебе не кажется, что ты излишне настойчив и оптимистичен? — скептически подняла одну бровь я, не разделяя настрой Эштона.

Признаться, я вообще не понимала: с чего вдруг в нем проснулся такой энтузиазм. Или он просто хочет поддержать меня в трудную минуту? Но зачем?

— Пока ты поддаешься унынию, роль локомотива я взял на себя, — продолжал тем временем мужчина. — Но давай уже возвращайся в строй, Эда. Быть хмурой тебе не идет.