Чтение онлайн

— Где Салли? Что с ней случилось?

— Ничего противного законам природы. Вчера ночью у нее родилась девочка. Шесть фунтов десять унций. Обе они здесь, в этой самой больнице, только ниже. На третьем этаже. Обе чувствуют себя хорошо.

— Вчера вечером она поехала сюда?

— Да, сюда. Но меня интересует, куда поехали вы и зачем. Что вы делали в горах?

— Охотился на оленей при луне в запрещенный сезон. Арестуйте меня, господин полицейский!

Уиллс сердито покачал головой.

— Наркоз наркозом, но хватит острить. Это серьезно, Билл. Уж вы-то должны знать, насколько серьезно. Пайк Гранада говорит, что еще пара секунд, и вы бы задохнулись. Если бы он не взял на заметку эту парочку, вы сейчас были бы покойником.

— Поблагодарите Гранаду от меня.

— С удовольствием. Но вам следует самому его поблагодарить, а может, и извиниться перед ним, а? Ведь только что он для ровного счета дал вам пинту собственной крови.

— С какой стати?

— У него кровь вашей группы. В больнице она как раз вся вышла, а вам требовалась незамедлительно. И, пожалуй, не в одном только смысле. Малая толика испанской крови в жилах вам не помешает. Как и полицейской.

— Тыкайте, тыкайте меня носом в грязь.

— И не собираюсь. Но вчера я из-за вас пережил десять паршивых минут, пока не потолковал с Пайком. Вы понимаете, что в вас говорит? Предубеждения. И расовые и сословные.

— Да ничего подобного!

— Предубеждения, — повторил Уиллс. — Возможно, бы не отдаете себе в этом отчета, но вы не любите полицейских и не любите людей испанского происхождения. Если вы хотите с успехом заниматься адвокатурой в этом городе, то должны по-настоящему узнать ла раса, научиться их понимать.

— А что такое «ла раса»?

— Испано-американцы. Так они называют себя. Это гордое слово, а они гордые люди. Не надо их недооценивать, Билл. Да, они малообразованны, и бедны, и преступников среди них хватает. Но они вносят свою лепту в существование нашего города. Возьмите Гранаду. Да, он хулиганил в уличной шайке, кто спорит? Но нельзя судить человека за то, что он вытворял подростком. Судите его по сделанному после.

— Все понял.

— И отлично. Я решил потолковать с вами, пока рана у вас еще не разболелась. Вы были очень настроены против Гранады.

— Я ведь почти не сомневался, что Бродмена убил он.

— Вот именно. А теперь благодаря Гранаде нам известно, кем и как он был убит. Гранада пришел к выводу, что виновники — Уайти Слейтер и его напарник Рональд Спайс. А я вначале не согласился с ним, и Гранада выслеживал их в свое свободное время. Когда доктор Саймон сказал, что миссис Донато умерла так же, как Бродмен, он пиявкой присосался к Спайсу и Слейтеру.

— Почему же он их не арестовал?

— Выжидал, чтобы они вывели его на своего вожака.

— Вы взяли Гейнса?

— Нет еще. — Уиллс плотно сел и заложил ногу за ногу. — Тут я рассчитываю на вашу помощь. И еще кое в чем.

— Не хочу показаться невежливым, — сказал я. — Но здесь у меня жена и дочка, и мне не терпится их увидеть.

— Пока забудьте про них. На третий этаж вам все равно не спуститься. А у меня к вам несколько неотложных вопросов. Например, похищение. Было похищение, или его не было?

— Формально — да. Вчера вечером Гейнс похитил меня в Маунтин-Гроуве. И увез на заброшенную виллу в горах, где меня нашел Гранада. У меня с Гейнсом произошла там стычка, и победа более или менее осталась за ним.

— Он в вас стрелял?

— В меня стреляли, совершенно верно, и некоторое время я был без сознания. Он поджег дом, вероятно, разбив бензиновый фонарь, и оставил меня сгореть заживо.

— А миссис Фергюсон? Он и ее оставил гореть?

— Видимо, да. Я очнулся как раз вовремя, чтобы вытащить ее наружу. Как она?

Уиллс ответил, тщательно взвешивая каждое слово. Мы прощупывали друг друга, и оба это знали.

— Трудно сказать. Муж увез ее домой. Говорит, что боится оставить ее в больнице при таких обстоятельствах. Но у меня впечатление, что об этих обстоятельствах ему известно много больше, чем мне.

— Вы с ним говорили?

— Несколько секунд, когда он забирал жену из неотложной помощи. Он ничего говорить не хотел, а заставить его я не могу. Никаких законов он как будто не нарушал. Его жена — другое дело. Мне непонятно, что она делала в этом горном притоне с разыскиваемым преступником. Она находилась там но доброй воле?

— Не знаю.

— Но какое-то мнение у вас должно быть. Вы видели ее там вместе с Гейнсом, так?

— Я видел ее.

— Она была связана, заперта, задерживалась насильно?

— Не знаю.

— Как так не знаете? — спросил Уиллс резко.

— Задерживать насильно можно по-разному, включая чисто психологические способы.

— Она была в сознании?

— Да.

— Он ей угрожал?

— Да. И даже ударил револьвером.

— Тем же, из которого стрелял в вас?

— Тем же, — ответил я, начиная потеть. Мне было не вполне ясно, почему я строю ответы так, чтобы оградить ее. В моем состоянии конфликты с собственной совестью не улаживают. Беда лишь в том, что конфликты эти почему-то возникают именно тогда, когда у человека нет сил разбираться с ними.

Уиллс уловил мою нерешительность.

— Психологическое насилие, которое вы упомянули, дает пищу для размышлений. К чему оно в конечном счете сводится в данном случае? Ему что-то про нее известно?

— Не знаю.

Уиллс сказал, словно переходя на другую тему:

— Бедная девочка, ее пришлось водить взад и вперед битых два часа. Она была накачена морфием. Вы это знали?

— Я подозревал, что она находилась под действием наркотика.

— Она была наркоманкой? Этим Гейнс ее и держал?

— Мои догадки стоят не больше ваших.

— Не согласен. У вас была возможность говорить с ними обоими — и с ней, и с ее мужем. Насколько мне известно, последние два дня вы с ним часто виделись.

— Раза два. На случай, если у вас есть сомнения, то человек он прекрасный.

— А за его жену вы тоже поручитесь?

— Ее я практически совсем не знаю. (Пот впитывался в больничный халат. Стоило мне расслабиться, и Уиллс раздваивался. А мне пока вполне хватало и одного.) Почему бы вам не уйти и не оставить меня моим страданиям?