Чтение онлайн

– Вы от Нины Семеновны? По пошиву джинсов? – хрипло спросила старушка, но Маша, взглянув на нее и нахмурившись, вошла в подъезд.

Она легко поднялась на второй этаж, остановилась у двери Антона. Помедлила и прижала палец к кнопке звонка. Было слышно, как громкий звонок гулко разнесся по пустой квартире. Маша перестала звонить, хмуро вздохнула, приложила ухо к дверной щели, но за дверью было тихо. Маша от злости ударила ногой в дверь, но причинила боль лишь себе. Негромко простонала и, прихрамывая, стала спускаться вниз.

Боков допрашивал Антона. Перед майором лежали чистые допросные листы, а он, вытащив из кармана шариковую ручку, приготовился записывать ответы Антона.

– Кто тебе, гражданин, передавал запрещенные книги эмигранта и врага народа Александра Солженицына: «Август 14-го» и «Архипелаг ГУЛАГ»?

Антон молчал.

– Отвечайте на вопрос! Молчать, Антон Степанович, я вам не советую! Суд может расценить это как нежелание признавать свою вину и помогать следствию, а это лишь усилит ваше наказание. Напоминаю: вам грозит заключение до шести лет в колонии строгого режима! И все мечты пойдут прахом!

Антон молчал, глядя в сторону. Боков выдержал паузу, разглядывая красивого паренька. Но на того страшная угроза не произвела сильного впечатления.

– Подумайте хотя бы о том, какую боль вы причините своей матери?! Она в настоящее время первый заместитель директора крупного гастронома, а по твоей милости может лишиться не только этой должности, но и вообще деловой репутации! – Боков выдержал паузу, наблюдая реакцию Антона и радуясь, что попал в цель. – Зоя Сергеевна вообще не сможет устроиться на работу по специальности!

В глазах Антона блеснули слезы, он проглотил комок, вставший в горле, но продолжал молчать. Боков тяжело вздохнул, помрачнел, наблюдая за его состоянием.

– Почему молчим?! Или тебе необходимо обо всем подумать?

Антон молчал. Боков поморщился.

– Что ж, подумайте, Антон Степанович! Я даю вам на раздумья два дня. И настоятельно советую сменить вашу молчаливую тактику неприятия моих вопросов на активную помощь следствию!

– А если не сменю, что будет? – с глухим раздражением спросил Антон.

– Плохо будет!

Боков устало взглянул на мальчишку, и Антон впервые за все это время ощутил жуткий, всепоглощающий страх. На спине выступил пот, рубашка вмиг им пропиталась. Антон ощутил и его тошнотворный запах. Так было уже несколько раз в минуты неодолимой опасности, но его всегда спасало мгновенное чудо, однако теперь оно не спешило свершаться. И усталое, равнодушное лицо майора Бокова, его арестовавшего, это подтверждало. Боков вздохнул и нажал кнопку. Вошел охранник.

– Увести, – приказал он.

– Вы что же, меня не отпустите? – испугался Антон. – Я что, государственный преступник?

Боков не ответил. Охранник подтолкнул Антона к двери, и он понял, что сопротивляться бесполезно.

Маша, хмурясь и оглядываясь на окна квартиры Антона, медленным шагом уходила со двора, когда из подъезда выскочил коротыш Толян.

– Эй, постойте! – выкрикнул он.

Маша оглянулась и, увидев подростка, догоняющего ее, остановилась уже на улице. Толян подбежал к ней.

– Я видел, вы к Антону раньше приходили?

– Да. А ты не знаешь, где он?!

– Его увезли! – оглянувшись, прошептал он. – Только это были не милиционеры! – испуганно выпалил он.

– А кто увез?

Толян хотел было высказать свою версию, но в последний миг передумал и пожал плечами.

– Куда его увезли?!

– Не знаю! Я только видел, что увезли Антона на черной «Волге»! Они вчера всю ночь зырили в его окно. Специальная машина приезжала с поднимающейся наверх кабинкой, там мужик стоял с биноклем и зырил в окно Антона. Потом его сменил второй и тоже зырил через бинокль! Я сам все видел, смотрел, пока не уснул!

Маша покраснела, поняв, что они все видели. Все, что происходило с ними в спальне. А значит, они видели и то, что они читали в спальне. И теперь ее тоже могут посадить.

– А утром Антона вывели из подъезда, держа за руки, посадили в черную «Волгу» и увезли! Я как раз утром в туалет ходил, в окно позырил и все увидел!

У Маши расширились глаза, она окаменела от этих слов. Толян заметил ее испуг и попятился. Но все же продолжил свой рассказ:

– Странно только одно: шмона большого не было и квартиру не опечатали. Бабушка мне сказала: раньше опечатывали. Значит, могут еще его и выпустить. Больше ничего не знаю.

Толян пожал плечами, оглянулся по сторонам и затрусил обратно во двор. Маша так и осталась стоять на улице.

Автомобиль остановиля у подъезда Евы. В салоне сидели Костя и Беркутов. Костя был навеселе.

– Жданов, сволочь, давно мне завидует! Еще с универа! Я ему статейки поправлял, идеи подкидывал. А на третьем курсе он перешел на заочный, армию отслужил еще до поступления и, когда я окончил универ, уже работал замом заведующего, а полгода назад занял и кресло заведующего. «Гадкий пролетарий», как его окрестил один наш общий товарищ. Может быть, зайдешь? Чайку попьем?

Беркутов взглянул на часы, вздохнул.

– Да нет, поздно уже! Лида волнуется! Поеду!

Костя вдруг наклонился к отцу, неловко обнял его, а потом и поцеловал в щеку.

– Не сердись! Я не хотел даже соглашаться на эту подлую авантюру, но потом подумал, что хоть чем-то смогу помочь! Все равно хочу уходить из этой газетенки!

– Я не сержусь. Маме привет.

– А хочешь, я напишу заявление, что Афанасьев незаметно подменил кусок колбасы, чтобы специально скомпрометировать продавца? – загорелся Костя.

– Не надо!

– Но ты же можешь пострадать?!

– Проскочим! На войне пострашнее было! Ты иди, отдыхай, а то Ева, наверное, волнуется!

Он улыбнулся, подмигнул сыну. Тот кивнул отцу, выскочил из машины, зашел в подъезд. Улыбка вспыхнула на лице Беркутова, и он никак не мог тронуться с места.

Беркутов ворвался в кабинет Старшинова, когда на часах не было и восьми утра. Тот мирно читал газеты.

– Извини, я не пойму, чьи это происки?! – с ходу набросился на Старшинова Георгий Константинович. – Кто-то наводит на меня КРУ, без всякого объявления войны, как говорится, да еще вместе с газеткой организует травлю, что это такое?! Где ваша помощь, где поддержка?! Вы хотите, чтоб у вас проблем не было, но я хочу, чтоб их не было и у меня!