Чтение онлайн

– Так, ступай мыть ноги, так и гангрену можно заработать!

Юхан снова поплелся в сортир, а Кристиан пошел в начало вагона.

Порывшись в рундуке проводника, он нашел пару старых стоптанных туфель с круглыми носами без шнурков.

– Вот, носи, – он протянул туфли мальчику, который вошел в купе и переминался босыми ногами, – на первое время подойдут.

– Ну, как, не жмут?

– А ты по-норвежски плохо говоришь. Ты что, англичанин?

– Шотландец. Какое тебе дело?

– Ну, по мне, один хрен, англичанин. А что ты тут делаешь? Я немного учил английский в школе, – Юхан стал считать по-английски, и добравшись до двадцати начал зевать.

Когда мальчик заснул, а это произошло очень скоро, Хальворсен сказал:

– Придется взять с собой парнишку? Я думаю, он нам не повредит.

– Главное, задание выполнить.

– Придумаем чего-нибудь. Жалко мальчика. У меня сын такого же возраста. И когда еще я его увижу?

– Давай, поспим немного, в четыре ночи будем на месте. Находясь на задании, они научились спать дозированно, днем, ночью, лежа, сидя. Утро наступило быстро.

В зашторенные окна сквозь щели пробивался солнечный свет. Поезд шел по высокой насыпи.

Юхан открыл глаза и увидел купе вагона и двух спящих мужчин в полевой форме. Он встал, влез в туфли и вышел в туалет.

Потом проснулся Беренджер. Он подсел к окну и отодвинул шторку. Пылинки взметнулись и заплясали в солнечном луче. Поезд шел по высокой насыпи.

– Оскар, вставай, скоро будем на месте, уже половина четвертого.

Хальворсен продрал глаза, выглянул в окно.

– Еще долго. Еще километров сто.

– В ваших норвежских названиях черт ногу сломит. Это “О” или “Ё”? А где наш юный пассажир?

– В туалете умывается. Черт, он мое полотенце утащил.

Мальчик появился на пороге.

– А что это вы везете в этих зеленых ящиках? – задал он вопрос, – в вагоне кроме нас никого?

– Мы везем патроны, гранаты, тушенку и ветчину в банках для армии и флота.

– Врешь, патроны в таких ящиках не возят. Я рядом с этими ящиками в грузовике сидел. В них ничего не гремело, и они очень тяжелые. Что везете, я интересуюсь?

Это прозвучало так наивно, что офицеры прыснули от смеха.

– Ладно, таможенник, – Хальворсен сделал таинственную гримасу, – мы везем бриллианты, камни разные, сокровища. Ты никому не расскажешь. Это военная тайна.

– Врете, – резюмировал прагматичный ребенок. Хочу ветчину в банке, я как-то пробовал, она вкусная, я знаю, у вас есть.

– Пойдем, так и быть, – Беренджер вооружился гвоздодером, и они с Юханом отправились в соседнее купе. Беренджер вскрыл один из ящиков, и извлек банку с надписью “HAM”.

– Она, – удовлетворенно заявил мальчуган, – а хлеб есть?

– Есть.

Хальворсен принес кипяток из титана, а сразу же за ним в купе появился лейтенант охраны:

– Радиограмма, срочно.

Беренджер вышел.

– Только что сообщили, что дорога в десяти километрах от этого места разрушена бомбардировкой. Нас будут ждать четыре грузовика, если этого будет недостаточно, придется здесь ждать следующего транспорта. Полотно восстанавливают, если вами будет принято решение продолжить путь в поезде, то это связано с ожиданием около трех часов.

Мальчик, почуяв неладное, начал быстрее уписывать ветчину из банки.

Поезд сделал поворот на северо-запад и сбавил ход. Хальворсен открыл окно и высунулся.

Паровоз с черепашьей скоростью тянул маленький состав вперед. Скоро они остановились.

– Ну, вот, приехали.

Впереди блестела лента реки. Дождя не было, и это радовало. Третий раз перетаскивать весь этот груз под косым ливнем не улыбалось. Беренджер спрыгнул на насыпь, и начал раздавать указания двум охранникам.

– Ты, – Хальворсен ткнул мальчишку в указательным пальцем в грудь, – сиди в вагоне как мышь!

Отвечаешь за сохранность ценностей, никуда не выходи.

Мальчишка осмотрелся – ценностей, вроде никаких не видать. – Мы скоро придем, и скажем, что делать дальше.

Хальворсен покинул вагон. Впереди за насыпью стоял большой грузовик, вторая машина приближалась к поезду по грунтовой дороге с севера.

Солдаты приступили к погрузке. Вся работа заняла не более получаса. Ящики сверху затянули маскировочным брезентом. Часть груза оставалась во втором вагоне, для нее места в машине не хватило.

– Ты уверен, что все правильно делаешь, – спросил Беренджер, кивнув головой на ящики в грузовике, может, все же останешься.

– Думаю, мы ничем не рискуем. Все по инструкции, а главное у тебя. Он мечтательно посмотрел на заснеженные горы, какой вид, давай увековечим этот момент на пленке, – он достал из рюкзака фотоаппарат, расчехлил, и заснял Кристиана на фоне поезда. Потом попросил лейтенанта охраны сфотографировать их вместе на фоне гор.

– Вот, отлично, – он спрятал лейку в чехол, – будет хоть какое-то доказательство, что мы добрались до этого места.

Головная машина засигналила.

– Мне пора.

– Удачи тебе, Оскар.

Хальворсен обнялся на прощание с Беренджером и занял пассажирское место в грузовике, машина тронулась с места.

Полицейское управление пообещало послезавтра доставить тело Хальворсена из морга для прощания в Ураниенборг – кирке. Мартин начал день со звонка в похоронную службу. Он заказал самый лучший гроб из имевшихся в фирме, указав цвет и размеры, Оскар Хальворсена был человеком крупным. Через полчаса прибыл посыльный из ритуального агентства за дедушкиным костюмом и туфлями. Мартин выбрал наиболее темный костюм, дед не любил черный цвет в одежде, предпочитал синие или коричневые тона. Нашелся и подходящий галстук, серебристый в черную косую полоску. Мартину почему-то не хотелось расставаться с этими вещами, они пахли дедом, его туалетной водой. Машинально он проверил карманы брюк и пиджаков. Можно было биться об заклад, преступники и эксперты тут не копались. Вот, какая-то картонка, билет в метро, наверное, старый. Не разглядывая, он положил его в карман рубашки. Посыльный убыл и Мартину стало совсем тоскливо. Начало горькой стези похорон. Теперь ему предстояло встретиться с пастором, позвонить друзьям деда. Мартин достал свою записную книжку, в которой перед вылетом в Лондон Хальворсен предусмотрительно записал телефоны Кристиана Беренджера, Юхана Смолвилля и Сары Митков. Конечно, были тут и другие номера, но им, конечно, передадут. В Осло многие придут проститься с дедом.

Он вышел из дома, и направился в сторону церкви, которая находилась всего в десяти минутах ходьбы от дома. Констебль, несший службу, выглянул из окна автомобиля и приветствовал молодого человека, помахав рукой. Мартин ответил ему кивком головы, и ускорил ход. Холодный ветер насквозь продувал Хольте гата. На улице около портала церкви оказалось вовсе безлюдно.

Даже постоянно сидящий у входа одноногий старик Лукас покинул свое место, чтобы пропустить стаканчик, или выпить кофе в забегаловке на другом конце улицы.