Чтение онлайн

Учитель Дина Гильмуллина во время нападения на гимназию была беременна и, к умилению секретаря суда и женской части прокурорской команды, пришла в суд с грудным ребенком, который тоже на свой лад пытался давать показания. Его отвлекали погремушкой.

«Я вела урок в кабинете 107. В классе я была с Венерой Султановной: я вела урок, она проверяла тетради. Середина урока – мы слышим хлопки: сначала один хлопок, потом второй. Мы с Венерой Султановной посмотрели друг на друга, испугались, подумали, что в столовой что-то случилось. Потом Венера Султановна вышла, дверь оставила открытой, то есть, я ее видела в коридоре. И я смотрю – она уже обратно бежит, и я уже слышу опять хлопок, и в нее уже стреляют, и она лицом падает на пол.

Я уже пониманию, что это нападение на школу и сразу детям говорю: «Давайте до конца класса, легли на пол», и сразу сама пока иду в конце класса открываю окна, чтобы дети в случае необходимости смогли спрыгнуть с окна. Почему мы сразу не спрыгнули – потому что я не была уверена, что территория школы безопасна.

Дети легли на пол, не шумим. Потом было объявление директора, чтобы мы закрылись в кабинетах. Но в это время я не закрыла кабинет, потому что мы уже были в конце класса за партами и дети уже легли на пол.

Потом был взрыв: то ли это было в кабинете, то ли в коридоре. У меня уши оглохли, на партах вижу, что уже что-то начинает дымиться. И потом я детям говорю: «Давайте, спрыгнули с окошка!». Два окна были открыты, и дети начали прыгать. Я отвела их за территорию школы».

Нападавшего Гильмуллина не видела.

Все это оба учителя рассказали в суде 30 ноября. В показаниях Гильмуллиной важно, что она оставила дверь кабинета открытой настежь, но убийца почему-то не стал заходить в кабинет. Как будет видно далее из показаний самого Галявиева, он зачем-то солжет и скажет, что не смог попасть в кабинет 107, как планировал, так как дверь была заперта. Поэтому якобы ему пришлось поставить бомбу возле двери кабинета, а не внутри, как он хотел.

Записи с камер гимназии №175, показанные в суде ближе к концу процесса, также подтверждают, что дверь кабинета 107 была открыта настежь, но Галявиев даже не пытался туда заходить. Момент установки бомбы у дверей кабинета прокуроры так и не покажут, хотя камера смотрит именно в этом место 15 .

Показания учителя расстрелянного класса

30 ноября была допрошена учитель 8А Диляра Галиуллина. Во время нападения она была ранена в руку, получила инвалидность и даже спустя полтора года после ранения ходит с рукой на перевязи. Единственная из свидетелей она пришла в суд с адвокатом.

«Дети после праздников так соскучились друг по другу, так общались дружно. Потом был звонок на второй урок, он начинается в 8:55. Как обычно начали урок, повторяли правила, дала задание. Дети начали спокойно работать.

Прошло около 10 минут, я начала проходить по рядам, проверять, как выполняют. Вдруг послышался из коридора тревожный голос Амины Салимовны, но что она говорит – непонятно. А до этого за секунду слышали какие-то хлопки. Сразу мы подумали – что-то не то в столовой, или что-то горит, или учебная эвакуация. Первая мысль была – что это эвакуация. Фразы такие: «та-та-та-та-та». Мы сразу вышли в коридор. Там никого не было. Моя ученица Сагдеева Раиля подошла к Рамзие Наилевне в кабинет 311 и спросила: «Что сказала директор?» Рамзия Наилевна ответила, что надо закрыть кабинеты. Я быстренько собрала детей, мы побежали в класс. Я последняя зашла и закрыла дверь, не на ключ.

Потом дети начали паниковать, я начал их успокаивать, сказала им: «Все хорошо, мы сейчас закроем дверь». Побежала к столу, чтобы забрать ключ. Он лежал на столе, а стол находится около окна. И вдруг случился взрыв. От взрыва оглохли уши. Какой-то мутное, непонятное ощущение… Завибрировал пол, стекла, стены. У нас между коридором и классом в кабинетах было окно, оно разбилось, до сих пор у меня в ушах звук рассыпающегося стекла. От этого дети начали еще больше паниковать. Я им говорила: «Ребята, ложитесь под парты!» И мои старосты, Карим и Аделя, тоже мне помогали, говорили успокоиться, слушаться.

Сейчас я долго рассказываю это, но это было мгновение. Я пошла к столу, но не дошла до своего стола – Аделя мне бросила ключ. Я развернулась и побежала к двери. У меня в голове одна мысль: «Закрыть!» В руках ключ, направляюсь к двери. И вдруг, – остался метр, была уже на пороге – появился вооруженный человек, одет во все черное. В маске, в руках оружие. И он озверённый, такой злой, начал стрелять. Вот откуда у девятнадцатилетнего парня такая злость, я не понимаю! – здесь Галиуллина начала рыдать.

– Первая пуля попала мне в руку, – задыхаясь, продолжала она. – Я смотрела… У меня было черное платье, и у меня кровь, и висела… рука. Потом острую боль чувствовала я в правой руке. Упала, потеряла сознание. Не знаю, сколько времени прошло, открыла глаза. Все лежат. Лужи крови. Я эту картину не могу передать, – голос Галиуллиной сорвался. – Кто где лежит – не могу сказать, все лежат. Но я не могу встать. Потом я вижу рядом на втором ряду Зарипова Амира, как он закрыл глаза… – здесь учитель снова начал плакать.

– Потом там из второго ряда послышался голос Киямовой: «Прощайте, Диляра Ахмадулловна!» У меня тоже не было силы… кровь… я тоже думала умирать, я с ними попрощалась и просила прощения. Потом слышу Карима: «Диляра Ахмадулловна, нога, нога, у меня нет ноги!» Я говорю: «Ребята, я вам не могу помочь, у меня нет руки!» – плакала Галиуллина. – Но я пыталась встать, как-то помочь им, доползти до коридора. Но я не смогла встать. Я не смогла до коридора доползти и легла между стеной и третьим рядом».

Родители погибших и раненых учеников выслушали рассказ Галиуллиной без всякого сочувствия, между собой назвали ее «актрисой», обвиняли ее в том, что она не заперла дверь на ключ, хотя у нее было достаточно времени для этого. Галиуллина защищалась тем, что оповещатель в ее классе не работал, поэтому она среагировала с опозданием, но родителей это не убедило: они считали, что времени у нее все равно оставалось достаточно. Галиуллина напомнила, что во время учебной эвакуации в 2020 году этот класс также не эвакуировался, потому что не слышал оповещение, и все, включая директора, знали о проблеме.

Галиуллина не смогла опознать Галявиева, лишь твердила об озверевшем взгляде стрелка 16 , но сказала, что телосложение такое же.

Затем был зачитан протокол допроса Галилуллиной от 20 июня 2021 года:

«Я заходила в кабинет в последнюю очередь. Когда я была на пороге входной двери, прозвучал сильный взрыв. От взрыва входная дверь коридора третьего этажа повредилась, а именно разбилось стекло двери. Также от взрыва в нашем кабинете разбилось окно, расположенное в правой стене. После этого я сказала ученикам, чтобы они не плакали и сели под парты.