Чтение онлайн

— Поехали, — только и проговорил Хеллер, не удостаивая его ответом.

Бац-Бац круто развернул машину и помчался на запад. Он быстро оглянулся.

— Ну, может, хоть скажешь, как зовут кота?

— Едем, — повторил Хеллер.

— Боже, — возмутился Бац-Бац, — никто не хочет со мной говорить, даже кошка.

Они миновали пару кварталов, и тут кот дико завопил.

— Остановите-ка, — приказал Хеллер.

— Где?

— У гастронома, разумеется. Черт побери, Бац-Бац, вы что, не понимаете по-кошачьи?

Бац-Бац въехал на тротуар и остановился.

— А теперь сходите купите молока, — сказал Хеллер.

Он бросил Бац-Бацу банкнот, а потом включил верхний свет и посмотрел на кота. На его шкуре не было никаких опознавательных знаков. Вокруг кошачьей шеи, явно слишком туго, была затянута бечева. Хеллер вынул ножницы и перерезал веревку. На ней оказалась бумажная бирка. Хеллер взглянул на нее. Там было написано: «№ 7А66, Городская тюрьма». Хеллер обратился к коту:

— Ого, да ты, значит, тюремная пташка, а? Ну ладно, не беспокойся, мы просто уберем улику, и им тебя не сцапать за соучастие.

Он взял кошелку и вытряхнул ее содержимое на пол. Все там смешалось в одну кучу и было опутано пряжей. Хеллер принялся за инвентаризацию.

— Граната Волтарианского Флота устаревшего об разца. Нож от «службы ножа» Аппарата. Русские рубли. Туристские чеки — Панамский банк. Канадский, швейцарский и американский паспорта. Багажная квитанция. — Наконец он добрался до пачек с деньгами. — И доллары США, оклеенные лентами с ярлыками Турецкого банка. — Он откинулся назад. — С ума сойти!

О мои боги, я узнал эти деньги. Мои сто тысяч долларов! Как жестока судьба! В руках у Хеллера моя сотня кусков! Я рвал на себе волосы.

Бац-Бац открыл дверцу.

— А что тебе дался этот кот?

— Он спас мне жизнь. Я теперь за него в ответе.

У Бац-Баца в руках был небольшой пакет сливок.

Он срезал верхушку и, ставя пакет на пол, увидел деньги.

— Боже, Джет. Это что, подарок от кота?

— Это очень богатый котище, — сказал Хеллер.

— А не слишком ли он молод, чтобы иметь такие «бабки»? — Он следил, как кот лакает сливки.

Хеллер открыл один из саквояжей. В нем лежали какие-то странные вещи. Он вытащил что-то похожее на плотно облегающий костюм парашютиста с ярлычком: «Пуленепробиваемый, выдерживает ударную силу до 3600 фунтов на фут. Испытан в лаборатории ЦРУ, Лэнгли, Виргиния».

— Все таинственней и таинственней, — заметил Хеллер. — Вещи со всего света: из России, Панамы, Канады, Швейцарии и невесть откуда еще, включая Турцию и Вашингтон.

— Кот-то африканский, — сказал Бац-Бац. — У моей тетки был такой же, с той же расцветкой. Они отличные бойцы и считаются очень смышлеными. Их зовут calicos. Самцы этой породы встречаются очень редко. Ах да, ведь они должны приносить удачу. Так что во всяком случае, — продолжал он рассудительно, — к России, Вашингтону и прочим ты можешь прибавить еще Африку. Если это его кошелка, то я бы сказал, что этот кот завзятый путешественник.

Хеллер открывал паспорта. На фотографиях было одно и то же лицо, но имена разные. Очередь дошла до американского паспорта. Руки его дрогнули.

Гансальмо Сильва!

Хеллер прикрыл ладонью текст и показал фото Бац-Бацу:

— Кто это? Бац-Бац выпучил глаза:

— Бог ты мой! Это же Гансальмо Сильва! Хеллер снова посмотрел на паспорт и сказал:

— Спасибо. Просто хотел убедиться. Но если это Гансальмо Сильва, то откуда он здесь и на кого работает?

— Sangue di Cristo! (Кровь Христова! (ит.)) — с благоговейным ужасом воскликнул Бац-Бац. — Ты только что ограбил Гансальмо Сильву!

— Это кот, а не я, — поправил его Хеллер. — Он наемный киллер. Список его дел — длиной с его хвост. На всех почтах висят объявления, что его разыскивает полиция. И он только что сбежал из тюряги. Так что не настучите на него, а то дадут ему пожизненный срок.

— Гансальмо Сильва, — благоговейно прошептал Бац-Бац. — Лучший из хит-парада. Боже, Джет, так это, наверное, Гансальмо был размазан по Пятой авеню! Ты выкинул его из смотровой галереи! — добавил он так, будто до него это только сейчас дошло.

— Это кот так говорит, — сказал Хеллер. — А он воспользуется своим законным правом на молчание. Но хватит, Бац-Бац, все время перескакивать на другую тему. Этот пуленепробиваемый костюм для меня слишком тесен. А вам, похоже, в самый раз.

— Подожди, — недоумевал Бац-Бац. — Так что же получается?

— Дело не в том, что получается, — сказал Хеллер, — а в том, что будет дальше. Вы знаете лавочку на Тридцать седьмой улице, на западной стороне, где дают напрокат одежду? Поехали туда.

Бац-Бац поехал, а кот, прикончив сливки, взобрался Хеллеру на колени и с глубоким вздохом улегся спать.

Они остановились перед двухэтажным зданием с конторой проката одежды на первом этаже и, очевидно, жилыми помещениями на втором. Уже перевалило далеко за полночь, и магазин был закрыт.

Хеллер выбрался из машины и энергично нажал на кнопку звонка за железной решеткой.

На втором этаже резко распахнулось окно, и оттуда высунулась лысая голова:

— Ми есть закрыт уше! Уесшайт! Хеллер отступил на шаг и крикнул:

— А за сотню долларов откроетесь?

— Это есть хороший ключ! Сичас уше спущусь. Не уесшайт никакой место!

Наконец они оказались в магазине. Владелец был в белой ночной рубахе и шлепанцах. На плечи он набросил черный пиджак. Хеллер вручил ему стодолларовую купюру и сказал, что хочет взглянуть на одежду.

— Дела идти так плохо. За сотню доллар ви мошете покупайт весь магазин, — сказал хозяин.

Хеллер стал перебирать вешалки со всевозможной одеждой и наконец дошел до той, где висело все черное: черное платье, черная шляпа, черная вуаль. Он с интересом посмотрел на все это, затем перевел взгляд на Бац-Баца, оценивая его размеры. Снял платье, затем передал Бац-Бацу пуленепробиваемый костюм.

— Зайдите-ка в кабинку и наденьте это. Бац-Бац, ворча, сделал то, что ему велели. Тогда Хеллер протянул ему черное платье.

— О нет, — запротестовал Бац-Бац.

— О да, — настаивал Хеллер. — Это последний крик моды.

Бац-Бац с остервенением влез в платье, цедя сквозь зубы: «Ну дожил — во чего приходится делать!». Хеллер надел на него шляпу и набросил на лицо вуаль.

— Бог ты мой! — воскликнул Бац-Бац, глядя на себя в зеркало. — Если об этом узнают в Сардинии, мне этого никогда не забудут!