Чтение онлайн

Она соскочила с постели. Хлопнула дверь. Она ушла.

Я лежал потрясенный. Мое предчувствие наслаждения возбудило меня до такой степени, когда неминуем был взрыв. Но неожиданный поворот событий остановил его приближение на полпути к успеху. Сердце мое стучало от неисчерпанной страсти, а голова кружилась от потрясения.

Я постарался лежать спокойно, надеясь, что и чувства мои уймутся. Но вместо этого у меня началось нервное подергивание.

Не мог я лежать спокойно, не мог — и все. Тогда я встал с постели.

Подумав, а не мучается ли она угрызениями совести, может, даже плачет от неудовлетворенности, я подошел к приемнику, связанному с прослушивающим устройством, давно уже установленным мной в ее комнате. Включил его.

Теперь громкость его усилилась. Возможно, оттого, что его передвинули на более подходящее место, когда «кредитокарточные» агенты старались очистить дом от ковров.

Я услышал, как течет вода. Потом услышал звяканье посуды. Потом голос Ютанк:

— Просыпайтесь, милые малышки. А то все хорошее в жизни проспите.

Раздались детские возгласы: «А чего?» и «У!», — затем: «Ой, здорово!»

Звон стаканов. Молоко, что ли, она давала им на ночь?

Потом музыка — что-то турецкое. Вероятно, в записи. Дикая. Примитивная. Ритмичные удары ноги. Затем шелест ткани. А там ритмичные удары сабель одна о другую. Хоть я и не видел танца, мое тело начало двигаться в такт.

Голоса двух мальчуганов звучали все громче, дыхание в предвкушении участилось.

Затем неожиданно в музыке наступила перемена. «Электрические завихрения» стали выбивать дерзкие и бурные аккорды. Зазвучал голосок Ютанк, она пела:

Пусть ты мал, Но как хорош! Съесть тебя мне Невтерпеж!

Пусть на голод Будет мода — Съесть тебя Мне так охота!

Пусть власа Каскадом льются — Им глаза мои Напьются!

Брошу я тебя В кровать. Лучше спрячься! Мне видать!

Звякнула брошенная на пол пластинка с «электрическими завихрениями».

Негромкие удивленные вскрики.

Шорох простыней и скрип постели.

Визги восторга!

Больше я не мог выдержать. Я выключил приемник. Меня разрывало от страсти. Я улегся в постель.

Пусто было у меня в руках. Я испытывал мучения. Никогда прежде я так не мучился. Больно! Ужасно больно! И так, час за часом, я лежал и страдал.

Я понял, что никакая пытка не может сравниться с муками неудовлетворенного желания! Их средоточием стал очень чувствительный орган!

На следующее утро сильно похолодало. Перегорела электропечка. Я облачился в лыжный костюм голубого цвета. Согревая руки чашкой с кофе, я тщательно обдумал ситуацию. И пришел к отчаянному решению.

С верностью Ютанк мне нужно покончить.

Я позвонил таксисту и, когда он явился, велел ему провезти меня несколько ярдов по шоссе. Здесь находился поворот к вилле, сгоревшей когда-то очень давно, и можно было съехать с дороги на несколько футов в сторону и припарковаться под кедром, видя при этом все, что могло двигаться по шоссе.

Он выключил двигатель. Ветер вздохнул в кроне кедра с какой-то горькой печалью. Шофер повернулся ко мне, сдвинул на затылок свою фуражку из овчины и стал ждать, когда я заговорю. Он, очевидно, понял, что у меня неприятности.

— Мне нужно что-то делать с Ютанк, — проговорил я.

Он молча обмозговал сказанное. Задумчиво закурил сигарету «Хисар» и сказал:

— На продаже ничего не выгадаешь. Цены на рынке упали до самого низкого уровня. За «железным занавесом» дела еще хуже. Через границу к нам перебежали сотни тысяч девушек. Боясь, что их будут насиловать красноармейцы, они встали перед выбором: либо сиф и гонорея — либо ноги поскорее. Они выбрали последнее. Я их не виню. Вы когда-нибудь ощущали прикосновение бороды одного из этих русских Иванов? А платяных вшей видели? Или блох? Нет, офицер Грис, увязли вы с ней.

— Я вовсе не намерен делать из этого трагедию, — сказал я. — Но после долгих размышлений я пришел к выводу, что это дело просто так не решится.

— Что ж, — сказал он, — в такого рода делах никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь.

— Ты должен мне что-нибудь посоветовать, — сказал я. Он все-таки был единственным, кому, похоже, небезразлично, что со мной случится. К тому же уголовники на Модоне — народ довольно сообразительный. — Готов выслушать любые предложения.

Кедр вздохнул под ветром. Прошли три верблюда, груженные опиумом, ведомые в сторону Международного центра переподготовки крестьянином на ишаке. Крестьянин взглянул на нас с любопытством.

Деплор, он же Ахмед, подождал, пока они не скрылись из виду. Затем с внезапной решимостью отшвырнул сигарету.

— Не хочу втягивать вас в трудные ситуации, офицер Грис, из которых нельзя выбратьря. Душой разделяю ваши самые насущные интересы. Поэтому скажу, что вам лучше делать. Вам лучше дать мне денег, и я достану вам женщин.

— Больше никаких рабынь! — поспешно предупредил я.

— Нет, нет, — сказал он. — С той я вас и так уже здорово подставил. И никакие шлюхи вам тоже не нужны. Я имею в виду только тот тип женщин, которым деньги нужны как приданое. Для замужества. С такой женщиной вы можете провести одну ночь и все. Красотки на разный вкус, выбор большой. Что ни ночь — то новая. Распространите об этом слух. И к тому же они очень горячие.

О, это звучало отлично!

Он продолжал развивать мысль:

— Чтобы дело пошло как следует, вам нужен большой автомобиль. Женщины клюют на дорогие вещи, и большая машина — как раз то, что надо. Помните тот пуленепробиваемый лимузин, о котором я вам говорил? Машина бывшего генерала? Того, что за стрелили? Она еще продается в Стамбуле.

Меня вдруг обеспокоила одна загвоздка.

— Подожди-ка. Нельзя же приобретать женщин на кредитные карточки. Да и вообще я хочу с этим завязать.

— С женщинами? — спросил он, крайне удивившись.

— Нет. С карточками. Эти штуки у меня вот где!

— Ладно, карточками вам пользоваться совсем не обязательно. Сойдут и наличные. Итак, если только вы дадите мне денег…

Пришла пора признаваться. Он же как-никак был моим другом.

— Я разорен в пух и прах. У меня нет ни гроша.

Таксист, как мне показалось, довольно быстро завел машину. Он высадил меня у виллы на дороге и даже не попрощался.

Я долго глядел ему вслед.