Чтение онлайн

Билдирджина не позволила мне действовать руками, что показалось мне весьма подозрительным. Она кормила меня с ложечки и поила кофе через соломинку. И все время мурлыкала песенку. Я узнал ее — «Ты — чудище мое»! О боги, что со мной сделали?

Я попытался прочесть ответ на ее лице. Она была очень хорошенькой и юной. Волосы цвета воронова крыла, смуглый цвет лица, белые зубы, полные губы, большие черные глаза, способные приобретать яркую выразительность. И, несмотря на то что ей было только шестнадцать лет, она уже хорошо сформировалась. Но она была женщиной, а значит, где-то близко скрывалось предательство. Любой может сказать вам, что предательство и красота идут рука об руку. Вот почему, где бы вам ни попалась певчая птичка, следует ее убить. Но там, где дело касается женщин, все бывает наоборот. Когда дело касается убийства, они всегда выбирают меня своей первой мишенью. Помимо того, что мне досталось от женщин в раннем возрасте, Крэк с ее гипношлемами, мисс Щипли с ее красным перцем и даже милая Ютанк со своими кредитными карточками вполне убедительно доказывали эту истину!

Я учился быть осторожным. Наверняка у медсестры Билдирджины что-то имелось про запас!

Она поправила свой столик на колесах и толкнула его к двери. Меня же одарила слишком уж ободряющей улыбкой — очень плохой знак!

Затем она подошла к нижней части кровати, приподняла простыню и взглянула под нее.

— Вот что мне хотелось увидеть, — сказала она.

О боги! На что она там посмотрела?

Что-то они все-таки сотворили! Мое разбалансированное сознание не выдержало этой слишком угнетающей мысли. Я закричал:

— Прахд! Прахд! Прахд!

Медсестра Биддирджина так и расплылась в улыбке.

— Доктор Мухаммед, что ли? — уточнила она, называя его земным именем. — Сейчас позову. Ох, ну и здорово!

Меньше чем через минуту пришел молодой доктор Прахд (он же доктор Мухаммед Ататюрк) в сопровождении медсестры Билдирджины. Он подошел ко мне и обнажил мою грудную клетку. Там находилась пара чашеобразных повязок. Он снял их с моей груди и с ними — немного волос.

— Вы держали меня под наркозом еще двадцать часов! — набросился я на него. — Что же вы сделали теперь такого, чего еще не сделали?

Он еще больше стянул с меня простыню, увидел еще две такие же чашеобразные повязки у меня на животе и снял их тоже.

— Отверстия для трубок. Отлично зажили. После пребывания пациента в аппарате «Магнаспид» отверстия для трубок нужно закрывать и залечивать.

Далее откинуть простыню мешал стяжной ремень. Он набросил верхнюю часть простыни снова мне на грудь. Затем перешел к заднику кровати и, как и сестра Билдирджина, приподнял конец простыни и заглянул под нее.

— Замечательно, — сказал он. — Вы просто молодчина.

«О мои боги, на что это они там смотрят?» — встревожился я. Знакомый уже с Кроубом, я пришел в ужас.

— В чем это я молодчина? — взвизгнул я.

— Возьмите зеркало, — обратился он к медсестре.

А та уже держала его. Она поднесла зеркало к моим коленям и приладила там. Молодой доктор Прахд поднял простыню с видом театрального распорядителя, представляющего публике новую пьесу.

Я посмотрел в зеркало.

Мне чуть не стало дурно.

Я посмотрел снова и заорал:

— Вы меня в лошадь превратили!

— Нет, нет, — сказал он с профессиональным спокойствием. — Это вполне нормально. Вы так привыкли к тому, что у вас одно яичко отсутствует, а другое втянуто в тело, что вам теперь нормальная мошонка и действительное наличие яичек может показаться странным.

— Но длина-то, длина этого! — взвизгнул я.

— Султан-бей, — пустился в объяснения Прахд, — вы, кажется, не доверяете мне. Кожа у вас вся новая, все ваши прежние неправильно сросшиеся кости приведены в порядок, все ваши жизненно важные органы пролечены. И хоть велико было искушение, но я даже не изменил вам лицо: удалил только бородавки и шрамы. Просто будете выглядеть чуть помоложе и посвежей. Вы все еще не очень-то красивы, так что не тревожьтесь.

— Да нет же, нет! — крикнул я. — Я о громадных гениталиях! — Я все еще видел их в зеркало и был в ужасе.

— О, это… — затараторил Прахд. — Неужели вы никогда не мылись под душем с другими мужчинами? Вы, должно быть, ужасно ненаблюдательны. Для вашей родины такой размер, как десять дюймов в состоянии эрекции, не слишком велик. У многих на Земле они той же величины — даже больше. Уверяю вас, ваш прежний размер в один дюйм чересчур мал.

— Знаю я вас, целлологов! — вскричал я. — Вы не могли удержаться, чтобы не сотворить чего-нибудь странного!

Прахд тщательно обдумал мои слова. Затем откинул с лица прядь волос цвета соломы.

— Да нет же, нет. Конечно, вы, возможно, почувствуете себя более энергичным. Ваш мышечный тонус улучшится.

— Вам меня не одурачить! — крикнул я. — Вы, уж точно, сделали что-нибудь этакое… особенное! Я просто уверен!

Он снова задумался. Потом что-то, кажется, вспомнил. Перевел на меня пренебрежительный взгляд ярко-зеленых глаз.

— Ну конечно. Катализатор. Очень было сложно разобраться во всех этих нервных окончаниях на первом яичке после выращивания его из набора генов. Другое же я действительно немного передержал в ускорителе роста. Но оно будет вырабатывать не более полпинты семени.

— Что? — заорал я.

— Но ведь это, — рассудительно продолжал он, — не более того, что выбрасывает за один раз лошадь.

— Я так и знал! — запричитал я, чуть не плача. — Я так и знал! Вы превратили меня в лошадь!

— Нет, нет, нет, — успокаивал он меня. — Это совершенно человеческий орган. У вас будет совершенно человеческое потомство. Ну же, Султан-бей, вам следует мне доверять. Лошади совсем не модны. У них этого вполне достаточно. Вы теперь обладаете всем необходимым для достижения успеха как мужчина. Разумеется, у вас, возможно, возникнет побуждение делать это немного чаще, чем прежде. И, вероятно, вы сможете делать это не один раз за ночь. Но, честное слово, я просто уверен, это вам вполне придется по душе.

— О мои боги! — зарыдал я. — Теперь, уж точно, вся моя личность изменится.

— Как это так? — Ярко-зеленые глаза так и раскрылись в изумлении.

— Вот так, — всхлипнул я. — Спросите моего земного психолога. Все, что представляет из себя личность, это производное от клеток. У нас есть побуждения. Они идут от рептильного комплекса в мозгу, от сетчатой формации (Одни из наиболее эволюционно древних структур мозга (Примеч. ред.)) и от «ид» — области подсознательных инстинктов. А все это состоит из клеток Вы изменили мои клетки, а значит, и весь мой характер.

— А-а, — протянул он. — Как бы мне хотелось, чтобы именно в вашем случае это было правдой. К сожалению, вы просто излагаете суеверия, относящиеся к невежественному примитивному культу: таковой отыщется на многих отсталых планетах. Людей стараются уверить в том, что характер — вещь врожденная и передается по эволюционной цепочке, или еще в какой-то подобной чепухе. В некоторых колдовских культах доходят даже до того, что говорят, будто человек целиком является результатом своей клеточной наследственности и поэтому неизменяем. Так они оправдывают свою неспособность формировать характер. Когда их пытаются привлечь к ответственности за создание тем самым криминального общества, они лишь бойко говорят в ответ: «Человек — всего лишь производное собственных клеток». Это прикрывает тот факт, что они сами чересчур невежественны и преступны, чтобы формировать характер и учить, как отличать правду от неправды.