Чтение онлайн

Островский, Михаил Семенович, работник Наркоминдела (был полпредом в Румынии). Встречался с ним в Сочи (в 1934 году) и два-три раза в Москве. Человек необычайно тщеславный, болтливый, в бытовом отношении разложившийся, упоенный удовольствиями заграничной буржуазной жизни и мишурой дипломатического обихода. С восторгом рассказывал о церемонии приема его у румынского короля. Аполитичный, карьеристически и приспособленчески настроенный человек. Был в дружеских отношениях с покойным полпредом СССР в Париже Довгалевским.

Вишневский, Всеволод, писатель. По внутреннему своему содержанию — человек анархистско-мелкобуржуазной закваски, с резко выраженным стремлением к актерству и притворству, постоянно имитирующий голый бунтарский пафос вместо подлинного революционного чувства. Это привело его к ряду срывов в литературной работе и, в частности, — к троцкистски настроенной вещи «Мы, русский народ», по существу, направленной против ленинских взглядов на вопросы империалистической и гражданской войны. В своем поведении отличается хлестаковщиной и интриганством, стремясь через склоки занять первенствующее положение среди литераторов. Был близко связан со Ставским В. П., с которым вместе проводил в 1936–37 году склочную разрушительную работу в Союзе писателей. В Испании во время конгресса писателей вел себя провокационно-хулигански, подчеркивая перед писателями — делегатами других стран особую роль русских в испанской гражданской войне. Близко связан с режиссером Таировым.

Ставский, Владимир Петрович, литератор. Человек в литературном отношении бездарный и беспомощный, возмещает отсутствие дарования и знаний безудержным интриганством и пролазничеством. Пробравшись в 1936–38 годах к руководству Союзом писателей, он проводил в нем вредную работу по запугиванию и разгону писателей, что по существу являлось прямым продолжением разрушительной работы РАППа, одним из активнейших деятелей которого он раньше являлся. В результате этой вредной деятельности Ставского, поддерживаемого Вишневским и Сурковым, в писательскую среду были внесены взаимная дискредитация и подозрительность, запуганность, недовольство, сорвана творческая обстановка для работы и этим преграждена возможность созданию новых произведений советской литературы. В своей практике Ставский прибегал к распусканию ложных слухов о том, что тот или иной литератор, якобы, «в немилости» и редакциям надлежит его бойкотировать, а другой, якобы, пользуется покровительством со стороны ЦК и ему следует предоставлять всяческие привилегии и преимущества как в издании его вещей, так и в отзывах критики. Одним из недобросовестных приемов Ставского было афиширование и использование им в чисто литературных и чисто личных делах своего звания члена КПК и его, якобы, большой близости к Л. М. Кагановичу. «Литературная газета», выходившая одно время под его редакцией, присвоила ему в это время звание «лучшего ученика А. М. Горького».

Антонов-Овсеенко, Владимир, был в 1937 году генеральным консулом в Барселоне. Лично его я, находясь в Мадриде, видел только один раз, на собрании, но о деятельности его слышал весьма отрицательные отзывы, в особенности, от испанских коммунистов. По их словам, Антонов всю свою энергию направил на сближение исключительно с анархистами, ухаживая за ними и занимаясь взаимными превозношениями. Анархистские вожаки, пользуясь явными знаками поддержки советского консула, применили их для укрепления своего положения в ущерб коммунистам, положение которых в Барселоне было и без того очень трудным. Советником и посредником для новоприбывшего Антонова в его связях был Эренбург И. Г., имевший давние и тесные связи с испанскими анархистами. Я слышал также от испанских коммунистов о том, будто испанские троцкисты, желая насолить Антонову, раздобыли и издали брошюркой какие-то старые троцкистские статьи Антонова, но брошюры этой не видал.

Мильман, Валентина Ароновна, секретарша Эренбурга И. Г. в Москве. Кажется, состоит в штате «Известий», корреспондентом которых в Париже является Эренбург. Фактические функции Мильман состояли в заведывании материальными делами Эренбурга в Москве и в постоянном собирании для него по Москве всякого рода новостей, сплетен, слухов и разговоров из литературного мира, которые она ему сообщала письмами и по телефону в Париж.

Пивоваров Ф.В., работник рыбной промышленности, в прошлом, кажется, приказчик каких-то рыбных фирм. Женился на С. Н. Богдановой, одной из сестер Е. Н. Кольцовой. Примерно через год их совместной жизни он был арестован в Мурманске, где работал в какой-то рыбной организации. Видел его мельком один или два раза. Произвел впечатление человека отсталого малокультурного, общих тем для разговора у меня с ним не нашлось.

Эльберт, Лев Гилярович, литературный работник, член ВКП(б). До 1930 года работал за границей. Затем в Москве, в «Правде», в ТАССе, в «Огоньке». (В прошлом — работник ЧК.) Человек ленивый и бездеятельный и из-за своего лодырничества постоянно увольняемый из разных учреждений. Любитель всякого рода слухов, сплетен, которые иногда сам создает и распускает. Отличается крайней лживостью, из-за чего имел столкновения на работе. Был дружен с Маяковским и сохранил связи с семьей Бриков. Был также дружен с Фанни Волович.

Сац, Наталья Ильинишна, театральный работник, директор детского театра. Человек очень пронырливый и карьеристический, умело обделывала свои дела, используя протекции среди ответственных работников. Была замужем за Поповым (пред. пром. банка) и Вейцером (наркомторг), и пользовалась через них всевозможными привилегиями и ассигновками для руководимого ею предприятия, устройства гастролей и т. п.

Кобелев, Михаил Михайлович, журналист, работник «Красной звезды», «Правды», «Журналь де Моску». Человек авантюрно-хлестаковского типа. Распространял слухи, что Ежов Н. И. состоит в близких отношениях с его женой и что поэтому ему, Кобелеву, обеспечено покровительство. На почве его крайнего легкомыслия и распущенности имел большое количество конфликтов и инцидентов. В «Правде» пользовался поддержкой члена редколлегии Никитина А. Е.

Записано с моих слов верно, мною прочитано в чем и расписуюсь.

(М. Кольцов)

Допросил: Ст. следов. Следчасти ГУГБ Лейт. гос. без.

(Кузьминов)

Надо ли повторять, что страшная фраза: «Записано с моих слов верно, мною прочитано, в чем и расписуюсь» появлялась в протоколах как результат так называемых незаконных методов следствия, а попросту говоря — после избиений и пыток. Причем кольцовские характеристики упоминаемых в материалах «Дела» людей, несомненно, подвергались соответственному «редактированию» следователями в сторону очернения, всяческого подчеркивания отрицательного или унизительного.

от 16–17 июня 1939 года 1898 года рождения, уроженец г. Киева, сын кустаря-кожевника, бывший член ВКП(б) с 1918 по 1938 год, до ареста Член редакционной коллегии газеты «Правда».

Вопрос: На прошлом допросе вы признались в том, что с 1932 года являлись агентом немецкой и французской разведок и вели шпионскую работу на территории СССР. Однако, при этом вы скрыли ряд фактов и обстоятельств своей заговорщической работы.

Намерены ли вы дать исчерпывающие и правдивые показания о всех своих изменнических делах и связях?

Ответ: Признаю, что я действительно скрыл свои связи с рядом участников антисоветской организаций, существовавшей в Наркоминделе, о чем намерен дать следствию подробные и правдивые показания.

Вопрос: Прежде чем ответить на вопрос о существе вражеской работы этой организации, скажите, какое отношение вы лично имели к Наркоминделу?

Ответ: По роду своей журналистской деятельности в «Правде» мне приходилось часто общаться с руководящими работниками Наркоминдела. Я был близок с наркоминдельцами: УМАНСКИМ, ГНЕДИНЫМ, МИРОНОВЫМ и ШТЕЙНОМ. Кроме того, будучи в Испании я и там имел непосредственный стык с работниками Наркоминдела, представлявшими Советский Союз: РОЗЕНБЕРГОМ, МАРЧЕНКО и ФЕДЕР.

Вопрос: Откуда все же вам известно о существовании зого-ворщической организации в Наркоминделе?

Ответ: В конце 1932 года в разговоре со мной в Москве, у себя на квартире УМАНСКИЙ, с которым я был связан по шпионской работе, сказал о том, что в Наркоминделе существует группа, не связанная в прошлом с правыми и троцкистами и не опороченная подобными связями, которая, тем не менее, проникнута право-буржуазными взглядами как на международную, так и на внутреннюю политику советского правительства.