Чтение онлайн

– Около трех тридцати этой ночью, – начал Мейсон, – вы сдали комнату. Я хочу выяснить, не сдали ли вы другую комнату примерно в это же время.

Улыбка сошла с лица женщины.

– В три тридцать этой ночью?

– Именно.

Она покачала головой. Ее лицо, лишенное всякого выражения, не наводило ни на какие мысли.

– Извините, – сказал Мейсон, – я не хочу с вами спорить, но так случилось, что мне известно почти точное время, когда вы сдали комнату.

– Какую комнату?

Мейсон указал пальцем на регистрационную книгу:

– Артур Шелдон. Комната номер пять.

– Я сдала ее вчера около трех часов дня.

– Вы ее сами сдали?

– Да.

– У этого человека был с собой какой-нибудь багаж?

– Чемодан и плащ. Послушайте, а зачем это вам? Вы из полиции?

– Я не из полиции, – ответил Мейсон. – Я адвокат. Я пытаюсь кое-что выяснить для своего клиента.

– Не впутывайте нас в это дело, – коротко бросила женщина, лицо ее стало деревянным.

– Я не хочу никого никуда впутывать. Я просто стараюсь кое-кого из кое-чего вытащить.

– Ну, это, конечно, другое дело, – сказала женщина, изучая лицо Мейсона. – Послушайте, я вас раньше где-то видела.

– Возможно.

– Как ваше имя?

– Ну, скажем, Смит.

– Я видела вашу… Я видела ваше фото. Вы – Перри Мейсон, адвокат.

Мейсон кивнул.

– Вы действительно вытаскиваете людей из беды?

– Иногда.

– Когда они совершают убийства?

– Иногда, когда их обвиняют в совершении убийства, я в состоянии доказать, что они этого не сделали.

– Ну и помогает это снять с них обвинения?

– Очень даже помогает, – подчеркнул, улыбаясь, Мейсон. – Тот человек, который зарегистрировался, вписал свое имя в вашем присутствии?

– Да.

– Вы его можете описать?

– Попробую. Он был молодой, то есть это для меня он был молодой. Я думаю, где-то между двадцатью семью и двадцатью восемью. Светлые волосы и карие глаза. Среднего телосложения, и вес где-то около ста сорока пяти фунтов. Это на глаз. Серый двубортный костюм, и я помню, что плащ у него был темно-коричневый. Он положил его сюда на стойку, пока расписывался.

– А с ним была девушка? – спросил Мейсон.

– Послушайте, куда вы клоните?

Мейсон принял совершенно невинное выражение.

– Пытаюсь разузнать, что за девушка с ним была.

– Здесь не такое место.

– Я не намекаю на то, что она была с ним в комнате. Я подумал, что либо она была при нем, когда он регистрировался, либо сняла другую комнату.

Женщина покачала головой.

– Возможно, она подошла позже, – сказал Мейсон. – Весьма симпатичная девушка, в довольно короткой юбке, с хорошей фигурой, с каштановыми волосами, в костюме, вроде бы сшитом из клетчатой ткани.

– А какого возраста?

– Года двадцать два – двадцать три.

Она снова медленно покачала головой.

– Таких мы не обслуживаем.

– Но она должна быть не из этих.

– Нет. Если бы она выглядела, как вы сказали, и сняла бы здесь комнату, то с ней все ясно. Такие идут либо в пансион, либо в отель. Здесь меблированные комнаты. Я стараюсь, чтобы ничего такого не было. Я не могу отвечать за все, что происходит, но уж, во всяком случае, таким куклам я не сдаю. Неважно, что они тебе говорят, рано или поздно с ними беды не оберешься. У меня обычно почти все занято, и если бы пришла такая, то я просто сказала бы ей, что мест нет.

– Значит, вы говорите, что женщина, которую я описал, не была здесь ночью?

– Точно не была. Я не стою на лестнице и не слежу за коридорами. Я сразу определяю людей, когда они заходят. Стараюсь по мере сил, чтобы у меня было приличное место, но я не собираюсь сидеть на пороге и следить за всеми, кто вселяется. Я не компаньонка для девки. Если где-то какой-то шум, я прекращаю это. Если где-то какая-то неприятность для постояльцев, стараюсь все утрясти, но я не вынюхиваю.

– В таком случае, возможно, к этому Шелдону приходила женщина?

– Возможно, и так, а что в этом такого? Это могла быть его сестра или…

– Я не пытаюсь вас в чем-то обвинить, – перебил Мейсон. – Я просто хочу определить, была ли здесь эта молодая женщина. Мне очень важно ее обнаружить, и, если вас это интересует, я хочу помочь ей.

– Я не видела ее.

– И никому не сдавали комнату?

– Ну, раз уж вы такой обходительный, то могу сказать, что могло произойти.

– Что именно?

– Когда ложусь спать, то иногда на стойке оставляю табличку, где обозначены свободные комнаты и их стоимость – три доллара. Желающий может зарегистрироваться, опустить деньги вот в эту щель в стойке, взять ключ со щитка и идти спать.

– А это не рискованно? – поинтересовался Мейсон.

– И да и нет. Комнаты, с которыми связаны самые большие хлопоты, обычно сдаются раньше всех – где-то еще до полуночи. После полуночи приходят обычно те, кому не удалось устроиться в отеле и кто находится в почти безвыходном положении. Для таких целей у меня есть обычно комнаты две-три. Они наименее удобные и стоят на доллар дороже, но на них я выставляю табличку только после полуночи.

– А прошлой ночью кто-то занял одну из этих комнат?

– Да.

– Когда?

– Не знаю точно. Знаю только, что в коробке под щелью утром были три однодолларовые купюры и что ключ взяли.

– А какая фамилия стоит в регистрационной книге? – спросил Мейсон.

– В том-то и дело, что там нет никакой фамилии. Поэтому-то я и не подумала об этой комнате, когда вы посмотрели в книгу. Тот, кто взял эту комнату, не расписался в книге.

– Давайте взглянем на нее, – предложил Мейсон.

– Понимаете, – предупредила хозяйка, – это может быть ложный ход. Но если вы уверены, что та женщина провела здесь ночь, то именно в этой комнате она и должна сейчас быть.

– Я не уверен, что это так, – сказал Мейсон.

– Давайте посмотрим.

– Вы думаете, она все еще в комнате?

– Не знаю. Допустим, что она там, тогда что? Вы будете с ней разговаривать?

– Да.

– А шума не будет?

– Никакого шума, никакой суеты и никаких споров. Я просто хочу увидеть ее, и это все.

– А обрадуется она, когда увидит вас?

– Должна обрадоваться.

– О’кей. Пошли.

Хозяйка двинулась по коридору. Ее широкая фигура колыхалась под тонким домашним платьем. Солнце, проникая через окно в конце холла, освещало ее большие ноги под тонкой юбкой. Она остановилась около одной из дверей и, взглянув на Мейсона, постучала. Никто не ответил. Она постучала еще раз, громче. Когда и на этот раз никто не ответил, хозяйка подергала ручку.