Чтение онлайн

Телефон Алины завибрировал, когда у нее во всю кипела работа по выведению ровной и, главное, похожей на первую стрелки на левом глазу. Она раздраженно цокнула, ведь звонок пришелся совершенно не вовремя, но все-таки взяла трубку, а потом резко залилась краской (хорошо, что голос на другом конце провода не мог увидеть ее розовых от волнения щек). Это звонил Саша, поэтому, возможно, у Алины все еще есть шанс на секс.

— Где ты взял мой номер? — спросила она, стараясь не выдать ему своей радости.

— Пришлось еще раз заглянуть к тебе на работу и отвалить твоей коллеге-официантке большие чаевые за него. Теперь у тебя нет выбора: или ты возвращаешь мне пятьдесят баксов, или идешь со мной поужинать, — ответил Саша.

— Готова вернуть пятьдесят долларов, — недолго думая, выпалила она.

— Хорошо. Тогда я заеду за тобой сегодня. Тут есть одно неплохое место в центре, там и вернешь мне долг. Как тебе предложение? В семь у твоего подъезда, пойдет?

Алина готова была пищать от восторга. Наконец-то у нее все налаживается.

Максим очень устал, поскольку его голова и ноги работали на всю мощность уже вторые сутки подряд. Вернувшись в офис, он быстро накатал материал и заранее выбросил в сеть публикацию с показаниями Егорова и сведениями, полученными от следователя Скворцова, а после сразу отправился домой, потому что многое нужно было обдумать. Мертвая Матильда стала для Максима практически женщиной номер один.

На что рассчитывала богатая блогерша, сделав наследником своего состояния мужчину, отношения с которым даже с натяжкой нельзя назвать здоровыми? Нет, на ненормальную Матильда вовсе не похожа, да и голова ее однозначно варила, ведь даже завещание, составленное, скорее всего, наобум, предусмотрительно учитывало неспособность ее младшего брата позаботиться о себе, поэтому она обеспечила ему пожизненный уход и содержание даже в том случае, если преждевременно умрет. Только как можно оставить все свои деньги абсолютно чужому человеку, а после расставания с ним даже не попытаться что-либо изменить? Как видно, у женщин от любви отключается не только чувство собственного достоинства, но и в целом перестает функционировать мозг.

Придя домой, Максим, уверенный в том, что Алина в свой выходной по третьему кругу намывает все ложки и вилки и будет только счастлива обсудить дело с учетом всех обстоятельств, обнаружил лишь зеленый стикер на холодильнике, где по обыкновению соседка оставляла для него что-нибудь важное. Он прочитал: «Буду поздно. Не поверишь, на свидании с Сашей. Потом все-все расскажу. Похоже, я реально ему очень нравлюсь!»

Не испытав ничего другого, кроме раздражения, он выбросил листок в мусорку, достал банку холодного пива и ушел к себе. Максима больше беспокоила даже не резко возникшая ревность, а скорость развития этих отношений. Саша стал ему как кость поперек горла. Но Максим тем не менее готов был смириться с их романом и отпустить Алину хоть на все четыре стороны. Только эти двое стартанули слишком быстро, толком даже не зная друг друга, и это очень дурной знак. Конечно, есть шанс, что все у них срастется, однако внутренне Максим чувствовал, что, скорее всего, Алину ждет очередное горькое разочарование. Оставалось лишь надеяться, что она и сама предвидит этот исход.

Максим поел, принял душ и завалился в кровать, мысли его снова вернулись к расследованию. Кто убил Матильду? Явный мотив, ограниченный круг подозреваемых, улики, дружно указывающие на брата, и все равно есть странности, которые не вяжутся с общей картиной преступления. Следователь Скворцов, очевидно, прав: в этой мозаике отсутствует ключевая деталь.

Вскоре вибрация телефона вырвала Максима из объятий беспокойного и недолгого сна — пришло сообщение: «Привет. Заранее извини, если разбужу тебя. Хотела только сказать, что сделала все, как ты и просил. Адвокат прислал мне эти фотки пару минут назад. Спасибо, что вопреки всему пытаешься нам помочь. Целую, Марина».

Еще через пару секунд в диалоге появились три вложения, и Максим понял, что, хоть и заочно, но все же познакомится сейчас с Романом Егоровым, арестованным за убийство собственной сестры: «Здравствуйте, Максим. Прежде чем приступить к изложению событий того вечера, я хочу искренне поблагодарить вас за то, что вы верите мне и пытаетесь доказать мою невиновность. Не буду скрывать, мне очень страшно. Но мысли о том, что меня поддерживают Марина и Илья, не дают мне окончательно сойти с ума от бессилия что-либо изменить. Теперь же я знаю, что есть и третий человек, который не оставляет попытки установить истину и наказать того, кто забрал у меня единственного родного и любящего меня человека, мою дорогую сестренку Матильду.

Для начала я должен поделиться с вами нашей историей. Не знаю, поставили ли вас в известность, но Матильда не являлась мне родной сестрой. Ее мама, а также ее бабушка и дедушка по материнской линии умерли, когда Матильде не исполнилось еще и пяти лет. Я не знаю обстоятельств той трагедии, но уверен, что юный возраст не позволил Матильде принять их потерю слишком близко к сердцу. К тому же наш отец забрал ее сразу после тех событий, а вскоре родился я и навсегда обрел человека, с которого мог бы брать достойный пример, если бы мое слабоволие не имело надо мной такой власти.

Мы жили тихо, но я совру, если скажу, что все в нашей семье было хорошо. Моя мама относилась к Матильде с откровенным пренебрежением, меня же залюбливала, задаривала и не упускала возможности подчеркнуть, что Матильда ей не родная. Однако сестренка никогда не жаловалась, и чем старше мы становились, тем больше она заботилась обо мне, будто я и ее сын. Отец же любил нас одинаково крепко и поровну делил заботу и внимание между своими детьми. Я до сих пор помню, как за несколько недель перед смертью он позвал Матильду в гости, чтобы всей семьей отпраздновать мой день рождения. Она приехала, и папа отвел нас в сторону, чтобы мама не услышала его слов, а после сказал: “Дорогие мои, помните, что все, что бы ни произошло с вами в этой жизни, вы можете и должны разделить друг с другом. И ваша дорога тогда будет легкой”. В тот день мы в последний раз собрались за столом вчетвером.

После смерти родителей я почувствовал себя еще в большей степени одиноким. Эти косые взгляды соседей и знакомых, шептания за спиной действовали на меня угнетающе. Я не глуп и понимаю, что всегда отличался от других. Я никогда не ладил с одноклассниками, у меня не было друзей, единственным моим собеседником была Матильда, только она могла понять мою боль, а я был предан ей всей душой.

Она забрала меня к себе. Новый город и новый дом остались для меня той же тюрьмой, только обновленной и больших размеров. Я все еще не мог найти выход, открыть себя миру. Я начал пить. Я понимаю, что это очень расстраивало сестру, я видел, как она пыталась меня спасти. Вы бы только знали, сколько работ она нашла для меня, но я не мог продержаться нигде и двух дней. Я винил себя за то, что стал обузой для нее, что она, молодая и красивая, вынуждена таскаться со мной, как с маленьким ребенком, устраивать мою жизнь, тогда как ее жизнь во всех отношениях была важнее. Я пообещал ей, что уеду назад, в наш родной город, и больше не буду приносить ей бед, но Матильда не пустила, сказала, что вытащит меня из темноты, верит в то, что я справлюсь и смогу разорвать эти адские цепи одиночества, в которые сам же себя и заковал. Она верила в меня, и только это заставляло меня поверить в себя.

На прошлой неделе она нашла мне новое место. Но я, как было ожидаемо, по крайней мере, с моей стороны, потерял и эту работу. Матильда очень расстроилась, но не стала меня упрекать, лишь попросила передохнуть и ни в коем случае не пить. Я не сдержал обещание. За это я буду корить себя все те годы, которые мне отведены.

Такой была моя жизнь, такой была и жизнь Матильды, вынужденной брать ответственность за нас двоих.

Теперь по вашей просьбе я описываю события того вечера, когда не стало моей дорогой сестры. Я пришел к ней, думаю, ближе к пяти. Я не был уверен, что она дома, но мне повезло, и она открыла дверь. Выглядела Матильда, как мне показалось, встревоженной. Нет, не испуганной, а именно встревоженной, будто что-то идет не так, как она предполагала. Однако я не поинтересовался ее состоянием, ведь все мои мысли были заняты поиском способов выпросить у нее денег, чтобы купить алкоголь. Я соврал. Сказал, что у меня совершенно не осталось еды и что я голоден. Я знал, что она никогда не пожалеет для меня денег на продукты, ведь именно по ее просьбе Марина приезжала ко мне каждую неделю по несколько раз, чтобы забить мой холодильник до отказа. Еще по дороге к Матильде я заготовил жалобную речь, чтобы растопить ее сердце и получить то, чего хочу. Да, вы имеете право меня осуждать. Я отвратительный человек, который не заслуживает ничего из того доброго, что ежедневно делала для меня сестра. Однако мне не понадобилось использовать все то вранье, что я придумал. Матильда без вопросов достала из сумки деньги и протянула их мне. Попросила, чтобы я купил мяса, поскольку выглядел очень бледным, и обязательно хорошо поел. Я не мог поверить своему счастью. Никогда Матильда не давала мне наличных денег, она строго следовала указаниям психолога, к которому мы ездили вместе с ней на обследование: специалист настаивал, чтобы я учился самостоятельно зарабатывать, потому что легкие деньги, полученные просто так, быстро меня развратят. О, как же он был прав! Обдумывая свое поведение сейчас, я проклинаю каждую минуту того вечера. Я взял деньги, и Матильда попросила меня уйти. Но сделала это так, будто хотела меня защитить, будто я не должен был быть там в этот момент. Максим, могло ли произойти такое, что Матильда предчувствовала приближающуюся опасность и пыталась меня оградить от нее, уберечь младшего брата, чтобы смерть не забрала нас обоих? Я думаю об этом постоянно. Ведь если это так, то Матильда была не просто моей сестрой, а моим ангелом-хранителем. А теперь ее нет, и я уверен, что прожить долго без своего ангела-хранителя не смогу. Я ушел. И всего через час, может даже меньше, ее не стало. А я об этом не знал. Я был счастлив оттого, что моя ложь помогла купить мне вожделенный алкоголь, я радовался, что у меня есть деньги, радовался, что напьюсь сегодня. Я считал тот вечер лучшим из многих других. А в этот момент моя сестренка умирала, может быть, звала меня на помощь, а я радовался, что сумел ее обмануть. Я очень сильно напился и выпил бы больше, если бы только мог.

Той ночью ко мне пришел Бог. Я не слышал его, но понял, что он рядом. Я не знал причину его появления, теперь же понимаю, что Матильда, скорее всего, попала в рай и сразу же бросилась к Нему, умоляя, чтобы он присмотрел за ее братом. И Он пришел ко мне. Я помню, как пытался открыть свои глаза, взглянуть на Него, но мне не было позволено смотреть и говорить, ведь я жалкий врун, я эгоист, я предатель. Лишь осознание Его присутствия отпечаталось в моей голове: “ТЫ ВИДИШЬ БОГА!” Да, Он пришел ко мне в ту ночь. Я помню Его нежное прикосновение к моей руке, а потом все исчезло, я остался один и в этой квартире, и в этой жизни. Я знаю обстоятельства дела, я знаю, что у меня нашли нож, которым была убита сестра, и я уверен, что, придя в мой дом и поняв, какое жалкое существо я из себя представляю, Бог решил наказать меня за совершенные грехи. Теперь я здесь, в жалкой тюрьме. Я жил в клетке всегда, сейчас же я попал в настоящую клетку, и выход из нее не подскажет мне ни один психолог. Я не сумасшедший, Максим, это не так. И я надеюсь, что Бог все же простит меня и подарит свободу моей душе, направив ко мне смерть, которая отведет меня к сестренке Матильде. Я готов вынести все муки заключения, если это сделает меня ближе к ней. Я молюсь каждый день и прошу прощения у Всевышнего. Однако часть меня спокойна, ведь Его присутствие в ту ночь доказывает, что Матильда больше не сердится и всегда на моей стороне. И если мне уготован ад, я уверен, что она откажется от райских удовольствий и спустится ко мне в пекло, где мы будем гореть вместе, разделив между собой все тяготы, как и завещал нам наш отец. Бог пришел ко мне в ту ночь, и я понял, что Матильда больше никогда меня не оставит».