Чтение онлайн

— Стало быть, ты знаешь, что твой брат думает о деле Жюльена?

— Он думает, что, если Жюльена не осудят, это будет несправедливо.

— И маркиза де Вервен такого же мнения?

— Вовсе нет! Напротив, она твердо убеждена, что Жюльен — жертва ошибки. Она горячо спорила об этом с Адрианом и привела довольно веские доводы. Еще она сказала, что главное обвинение против Жюльена основано на том, что вчера у него была большая сумма, которую он, по его словам, выиграл в рулетку. Это не было доказано, и предположили, что деньги он получил от продажи ожерелья, в то время как ожерелье лежало у Кальпренедов.

— И что ответил на это твой брат?

— Ничего! Он упрям как осел. Впрочем, все равно от него уже ничего не зависит.

— Но, к счастью, зависит от меня.

— Лучше сказать, от нас, потому что я не отказываюсь помогать тебе.

— Ты говорил о нашем плане с маркизой де Вервен?

— Очень неопределенно. Я заверил ее, что не брошу Кальпренедов, намекнул, что знаю, как помочь Жюльену, но ничего не объяснил. Иначе пришлось бы рассказать о мадемуазель Арлетт и о ключе, который она тебе дала, а тетушка терпеть не может эксцентричных поступков. Не скрою, что она к тебе не расположена. Граф считает, что ты — причина его несчастья, и убедил в этом и тетку.

— Нет ли у маркизы других причин питать ко мне неприязнь? — спросил Дутрлез с сомнением.

— Что? Она едва тебя знает!

— Это правда, но она намеревалась женить тебя…

— На мадемуазель Кальпренед? Моя тетка может строить какие угодно планы. Но главное заинтересованное лицо в этом вопросе — я, а ты знаешь, что я никогда не стану тебе мешать. Если же сегодня ночью ты поймаешь настоящего вора, я думаю, все Кальпренеды вселенной захотят отблагодарить тебя и не найдут лучшего способа доказать свою признательность, как принять тебя в свою семью. Однако, милый друг, кажется, приближается торжественная минута. Что творится в доме напротив?

— В комнате графа уже темно.

— Значит, он спит или засыпает.

— Загорелся свет в комнате его дочери, — продолжал Дутрлез.

Куртомер встал и хотел подойти к окну, но Дутрлез его удержал:

— Осторожно! Если подойдешь слишком близко, они тебя увидят.

— Кто увидит? — воскликнул Жак. — Мотапан и граф спят. А если мадемуазель Арлетт заметит мой силуэт… или твой, не велика беда!

— Но ты забываешь, что люди, которые надеются остаться невидимыми, гасят у себя свет. Если Мотапан что-то задумал, он, конечно, так и сделает. Бульруа тоже способны на всякие гадости.

— Только бы они не вздумали поджидать меня на лестнице — это все, чего я хочу! А теперь, мой друг, пора. Но прежде объясни мне, как ты будешь действовать, чтобы я знал, что делать.

— О! У меня задача очень простая. Я потихоньку спущусь с лестницы, осторожно отопру дверь в квартиру графа, проберусь в кабинет…

— А какова планировка этого кабинета?

— Это длинная комната с одним окном и тремя дверьми, одна из них напротив окна и отворяется в коридор, другая ведет в спальню графа, третья — в спальню Жюльена…

— Очень хорошо! Положим, что ты сумеешь войти, не разбудив отца. Где ты спрячешься?

— В кресле, в углу, возле двери в коридор.

— Ты, стало быть, знаешь, как расставлена мебель?

— Я часто заходил к Жюльену, и он всегда принимал меня в кабинете. Я все очень хорошо помню. Там два кресла, два стула и низкий диван, который стоит возле стены, отделяющей кабинет от спальни Жюльена. Кресла стоят справа и слева от двери. Посреди комнаты стол и два стула, у другой стены — книжные полки и низкий шкафчик.

— Тот, где лежало ожерелье… по словам тетушки.

— Это согласуется с тем, что я видел в ту ночь.

— Что же ты видел?

— Я вернулся к себе и стал смотреть в окно. Я был убежден, что встретил Жюльена, и хотел удостовериться в этом. Мне показалось, что у первого окна медленно прошла тень… А минуту спустя эта тень показалась у окна кабинета и наклонилась… именно там, где стоит шкафчик. Сначала я подумал, что это Жюльен прячет деньги, выигранные в карты.

— Чем же закончилось представление в театре теней?

— Мне надоело смотреть, и я пошел спать.

— Жаль! Зрелище могло быть интересным.

— Я забыл сказать, что окно находится в нише толстой стены, как в средневековых замках. Архитектор Мотапана постарался.

— Барон хотел придать своему дому вид феодального замка. Но вернемся к нашему плану. Итак, ты сядешь в кресло и будешь ждать. До которого часа?

— Если нужно, до рассвета.

— Не переусердствуй! Если ты останешься до рассвета, тебя застанут слуги графа. Достаточно подождать часов до трех. А то я не ручаюсь, что не засну. Еще вопрос: ты будешь сидеть в темноте?

— Да. Если будет гореть огонь, вор убежит. Между тем, притаившись во тьме и дав ему возможность действовать…

— Очень хорошо, но тогда ты не сможешь поймать его на месте преступления. У тебя есть фонарь?

— Нет.

— Тогда заменим фонарь коробком спичек и свечой. Согласен?

— Да… за неимением лучшего.

— Но есть и другой способ поймать его. Я мог бы караулить на лестнице, пока ты будешь стеречь кабинет. И вот как, по-моему, следовало бы поступить: человек подходит; я слышу с твоей площадки, как он вставляет ключ в замок, и, как только он войдет, спускаюсь, зажигаю свечу и жду у двери. Ты сидишь в кабинете в полной темноте; ты не видишь мошенника, но слышишь его. Когда он закончит и уйдет, ты бесшумно последуешь за ним. Он выйдет на площадку, наткнется на меня, и я сразу же схвачу его за шиворот. Он станет вырываться, но я буду держать его до тех пор, пока не подоспеешь ты. Если это Мотапан, то у него не хватит наглости отпираться. Что ты думаешь?

— Я думаю, что это неплохой план… но могут возникнуть непредвиденные обстоятельства. Однако я уверен, что в ту минуту, когда ты понадобишься, ты будешь рядом.

— Значит, договорились?

— Да. Ну, я иду на свой пост.

— Не забудь, что мадемуазель Кальпренед еще не спит: ее окно освещено.

— Уверен, этой ночью она спать не будет.

— Так же, как и мы, — весело сказал Куртомер. — И я думаю, что нам недолго придется бодрствовать. Будем надеяться, что все удастся с первого раза. Кстати, ты возьмешь револьвер?

— Имел такое намерение, но, поразмыслив, решил пойти без оружия.

— Подумай, что мы, может быть, будем иметь дело с человеком, вооруженным с ног до головы. Если это Мотапан, бьюсь об заклад, что при нем будет целый арсенал.

— А я держу пари, что он не осмелится им воспользоваться! Выстрел поднимет на ноги весь дом.

— Это так, но он может пустить в дело кинжал!

— Я рискну, — сказал Дутрлез твердо.

— Понимаю. Ты хочешь, чтобы мадемуазель Арлетт знала, что ты рисковал жизнью, дабы спасти ее брата. Будь спокоен, она узнает: я ей скажу.