Чтение онлайн

Это гораздо лучше.

— Посмотри на меня, — требует он, его голос грубее битого стекла. — Посмотри на меня, Джемма. Ты видишь это?

Наши глаза встречаются, и когда я смотрю, действительно смотрю, я вижу это.

Я вижу его.

Прямо здесь, на поверхности его радужки, он предлагает мне весь мир, если я только захочу протянуть руку и взять его.

Я вижу нас.

Вечность возможностей, плавающих в его глазах.

— Я вижу это Чейз, — он сдвигается, и я задыхаюсь от ощущения. — Я вижу нас.

Я едва успеваю произнести эти слова, как его губы снова прижимаются к моим, ещё более яростно, чем раньше, подстраиваясь под ритм его тела, когда он претендует на мою душу. Он двигается во мне, его темп неумолим, бескомпромиссен, и моя грудь сжимается от давления и удовольствия, как будто он обхватил руками моё сердце и сжал, пока все изломы и трещины, образовавшиеся за годы неуверенности и заброшенности, не запечатались вместе.

Там, в его объятиях, впервые в своей жизни… Я целая. И когда я разбиваюсь вдребезги, потрясённая оргазмом настолько сильным, что у меня перехватывает дыхание, в моей груди бьётся полное сердце — сердце, наполненное надеждой и бездонными возможностями, — и это в миллион раз лучше, чем всё, что я когда-либо чувствовала в прошлом.

Потому что это нечто большее.

Потому что это важное.

Потому что это Чейз.

ГЛАВА 25

БУНТАРКА

Внезапный свет экрана телефона Чейза под чёрным одеялом заставляет меня прищуриться.

— Чёрт. Уже почти пять, — он шепчет эти слова в мою шею, и рука, не держащая его телефон, сжимается вокруг меня. Прижимаясь в поцелуе к моему затылку, он понижает голос: — Мне скоро нужно идти.

Я поворачиваюсь в его объятиях, и мы оказываемся лицом к лицу.

— Мне очень жаль, но уходить запрещено. Ты должен остаться здесь на следующие несколько недель, пока мы либо не умрём от обезвоживания, либо не устанем друг от друга.

Он смеётся, наклоняясь и утыкаясь носом в мой.

— Тогда мне лучше запастись бутылками с водой, потому что сомневаюсь, что это произойдёт в ближайшее время, — медленная, удовлетворенная улыбка расползается по его губам.

— Хорошо, — шепчу я и, пользуясь возможностью, нежно целую его в губы.

— Поверь мне, солнышко, если бы мне не нужно было двигаться, я бы не стал, — он вздыхает. — Но у меня сегодня торжественный вечер. Я не могу пропустить мероприятие.

— Чёрт. Я забыла, — бормочу я, прижимаясь ближе. — Насколько плохо было бы, если бы ты его отменил?

— Насколько плохо было бы, если бы новый генеральный директор не появился на церемонии, где объявляют о его пребывании на посту генерального директора? — голос Чейза игрив. — Наверное, очень плохо.

Я вздыхаю.

— Я так и знала, что ты это скажешь.

Он долго смотрит мне в глаза, выражение его лица противоречиво.

— В чём дело? — спрашиваю я.

— Ничего.

— Чейз.

Он обрамляет ладонью мою щёку.

— Пойдём со мной.

— Это не самая умная идея, которая у тебя когда-либо возникала.

— Наверное, нет, — соглашается он. — Но я всё равно спрашиваю.

— Там будет пресса. Бретт будет там. Ты, дядя, ваши деловые партнёры… — я качаю головой. — Это плохая идея.

— Может быть, — он целует меня, нежно и сладко. — Но ты единственная, с кем я хочу провести сегодняшний вечер, даже если это будет душный деловой ужин.

Я смотрю на него в полной нерешительности, и моё сердце переворачивается. Я нутром чую, что это плохая идея, но когда он так смотрит на меня, просит быть рядом с ним… не так-то просто придерживаться своих убеждений.

— Мне обязательно надевать платье?

Он улыбается, чувствуя победу.

— Да.

— Мне придётся одолжить кое-что у Шелби.

Его брови поднимаются.

— Значит ли это, что ты пойдёшь?

Я нерешительно киваю.

— Солнышко, — шепчет он, его глаза становятся ультратёплыми и тающими.

— Ты мой должник.

Его улыбка становится шире.

— Чего ты хочешь?

— О… эм… — я наклоняю голову, пытаясь что-то придумать. — Э-э…

Он смотрит на меня в ожидании, и мои щёки начинают краснеть.

— Ну, у меня ничего не надумано прямо сейчас! Но я что-нибудь придумаю. Рано или поздно.

— Солнышко, — он начинает смеяться, всё его тело сотрясается от веселья. — Нам очень нужно поработать над твоими навыками ведения переговоров.

— Это не моя вина! Я не могу сосредоточиться, когда ты так на меня смотришь.

— Это как?

— Весь великолепный, точёный и мечтательный.

— Мечтательный?

— Да! — я свирепо смотрю на него. — У меня от этого в голове туман, а потом у меня заплетается язык, и щёки краснеют, и… и…

Мои глаза скользят по его красивым чертам лица, и слова высыхают на языке.

— Ты снова забыла, что собиралась сказать, не так ли? — он ухмыляется, самоуверенный своим воздействием на меня.

Я шлепаю его по руке.

— Ты мне не нравишься.

— Позволю себе не согласиться, — он наклоняется и утыкается головой в изгиб моей шеи. — На самом деле, за последний час ты несколько раз говорила мне, как сильно я тебе нравлюсь. Очень громко, должен добавить.

Мой румянец усиливается.

— О, иди на свой дурацкий праздник один, ты, большая бестия.

Он отстраняется и смотрит на меня, веселье исчезает из его глаз.

— Ты можешь не приходить, если не хочешь. Я знаю, что прошу многого.

Я поднимаю руку и провожу ладонями по волосам у его виска, наслаждаясь ощущением шелковистых прядей на своей ладони почти так же, как и тем фактом, что прикосновение к нему становится таким же естественным, как дыхание.

— Если это означает провести время с тобой, я пойду. Даже если мне придётся иметь дело с папарацци и вести светскую беседу с твоей семьей.