Чтение онлайн

– Сколько было нападавших?

– Шестеро.

– Случайно не запомнил каких—либо имён?

– Отчего же? Запомнил: Сафрон, Беляк, один из них откликался на Поручика. Пожалуй, всё, Александр Фёдорович, как мне показалось, вышел сам, Овчинникова подхватили двое и бросили на тротуар. Спросили его: «Офицер?» Он ответил: «Да». Вот тогда раздался выстрел. Меня ударили в висок и выбросили из автомобиля.

– Значит, Беляк, Сафрон и Поручик. И больше ты имён не слышал?

– Нет, не вспоминаю.

– Потом авто укатило?

– Совершенно, верно.

– Кто им управлял?

– По—моему тот, кого звали поручиком, он же окал, как жители северных губерний.

– Хорошо.

– Дальше мы добрались до первого поста и нас отвезли в Зимний. Пожалуй, всё.

– Не помнишь примет нападавших?

– Абсолютно, они для меня остались безликими, с одним лицом без носа, рта и глаз.

– Тогда не смею тебя более задерживать.

Лохницкий поднялся и направился к выходу, у двери резко повернулся.

– Не знаю, будет ли важно то обстоятельство, полковник Овчинников дважды повторил посему—то: «А где же Свирский?»

– Вы не ошибаетесь?

– Никак нет. Так и сказал: «А где Свирский?»

– Ты не знаешь такого? – Кирпичников, нахмурив лоб, спросил у шофёра.

– Нет, – скривил губы Лохницкий.

– Больше у меня вопросов нет, поэтому не смею задерживать. Только, – Аркадий Аркадьевич помолчал, – только, если, что вспомнишь или увидишь, не сочти за труд сообщить мне. Ведь тебе тоже, видимо, хочется, чтобы всех, этих бандитов, переловили?

Шофёр кивнул головой и вышел.

Игнатьев с тяжелым вздохом поднялся и сделал несколько шагов по кабинету, хотел что—то спросить, но воздержался. Обернулся и посмотрел на начальника уголовного розыска.

– Что вы думаете о случившемся?

Кирпичников закусил губу, потом наклонив голову к правому плечу, сказал:

– Не скрою, что есть некоторые соображения по поводу услышанного.

– И вы, конечно, со мной не захотите поделиться? – Полковник остановился у стола и начал перебирать какие—то бумаги.

– Николай Константинович, вы имеете желание отобрать у меня хлеб? – Пошутил Аркадий Аркадьевич и серьёзным тоном добавил. – Как во всяком деле, надо поначалу отбросить ненужные элементы, а уж потом высказывать оставшуюся версию, которую, между прочим, нельзя будет разбить никакими доводами.

– Аркадий Аркадьевич, я не собираюсь вмешиваться в ваше расследование, но непременно, как ваш непосредственный начальник, жду от вас, хотя бы, устных отчётов. И ещё одно, – полковник закусил губу, словно собирался выдать большую тайну и в то же время её не оглашать, – вы понимаете, что нападение каких—то бандитов на Керенского переходит все мыслимые и немыслимые границы, бьёт по власти не рядовым памфлетом в листовке, а кувалдой, – Игнатьев постучал пальцем по голове.

– Что вы хотите в таком случае?

– Могу я рассчитывать на вашу откровенность.

– Николай Константинович, мы с вами делаем одно дело – стоим на страже власти, поэтому отбросьте в сторону тайны, секреты, недомолвки, а говорите прямо, без утайки.

– Хорошо, я так и думал, – потом продолжил, – имя Керенского не должно упоминаться в связи с расследованием. – Кирпичников в знак согласия кивнул головой. – И когда выйдете на банду, передайте её мне.

– Как я понимаю, вам надо, чтобы они замолчали?

– Вы правильно ухватили мою мысль, – с облегчением произнёс полковник.

– Скажите, почему всё—таки вы сами не объявите на них охоту? Ведь вы обладаете всей мощью государства?

– К сожалению, я знаю, как найти в городе бунтовщика, а вот преступника, увы. Не могу. Вы более компетентны в этом вопросе.

– Договорились, но как же шофёр?

– О его молчании я позабочусь. Есть ли ещё просьбы?

– Тогда мне хотелось бы осмотреть тело Овчинникова.

– Вы думаете…

– Нет, пока я ничего не думаю, я собираю информацию.

– Я распоряжусь, чтобы вас провели к телу.

– Благодарю.

Кирпичников поднялся, наклонил голову и покинул кабинет.

Взгляд Парамонова перебегал с дочерей на бандитов, в глаза жене смотреть боялся. Не хотел увидеть в них нескрываемую боль и осуждение, которого раньше никогда не было. Руки нервически теребили пояс халата, словно в нём находилось спасение.

– Мы теряем время, – Сафрон разминал ноги от долгого сидения, – если хозяин не понимает человеческого языка, то придётся с ним разговаривать другим, более ему понятным, – глазами указал Мартыну на жену Парамонова, тот подошёл почти вплотную к ней и обернулся на главаря, который кивком подтвердил, мол, старшую.

Мартын взял за руку женщину, отстранил дочерей и подтолкнул хозяйку.

На лице бандита играла улыбка, словно зверь плотоядно высунул язык в предчувствии добычи.

Сидор Викентьич попытался встать, но рука, надавившая на плечи, не дала ему подняться.

Жена хозяина тридцати двухлетняя миниатюрная брюнетка с длинными пышными волосами повернула голову к мужу, который прикусил нижнюю губу.

– Оно того стоит, – кинул в пустоту главарь.

– Я всё отдам, только не трогайте никого, – Парамонов опять сделал попытку подняться.

– Ты и так отдашь, но, видишь ли, если бы они не дошли до двери, то я бы мог его остановить, а так, извини, Сидор Викентьич, поздно.

Из соседней комнаты раздался шум, хрип, приглушённый голос, словно зажимали рукой рот, потом мужской голос матерно выругался, послышались удары и спустя минут пять в гостиную вернулся Мартын с расцарапанным лицом и, вытирая руку о пальто.

Брови главаря приподнялись в вопросе, что там. Мартын пожал плечами и провёл рукой по горлу.

Сафрон покачал головой.

– Время вышло, где цацки?

Плечи Парамонова поникли.

– Тайник в спальне за комодом.

– Давно бы так, – главарь кинул, – Поручик, Беляк в спальню.

Минут через пять бандиты вернулись с двумя объёмными кофрами назад.

– Это всё? – Сафрон возвышался над хозяином, расставив в стороны ноги и подперев руками бока, смотрел сверху вниз.

Парамонов кивнул и закрыл лицо руками.

– С этими что?

Подошёл к главарю Мартын.

– В расход, – кинул Сафрон и пошёл к выходу.