Чтение онлайн

– И кто же это о его здоровье так пекся? Что-то я не припомню случаев столь трогательной заботы о каком-то там землекопе. Пусть даже и старшем бригадире.

– Я ж тебе говорю, Михалыч, Кулыгин очень непростым парнем был. С одной стороны, к быкам он никакого отношения не имел, однако у братвы явно в почете ходил. Шибко умный был, между прочим, высшее медицинское образование имел. Видать, нужен он был местным авторитетам, потому и берегли его... Ты о чем задумался, Жора?

– Да так, размышляю о превратностях человеческих судеб. Был человек аспирантом - стал землекопом. Был вроде мертвым, а теперь - вроде как и живой.

– Да какие там превратности, обычное дело - бабки. Молодой парень, стипендия, как водится, небольшая, помнится, жена у него была молодая. Ну и пошел человек подхалтурить, а там... затянуло, засосало...

Вадик засобирался. Это мне сегодня уже на работе можно не появляться, а у ребят в ментовке вечером самая служба начинается.

Пожали мы друг другу лапы. Резаков ушел, а- я заказал себе еще кружечку и в ожидании заказа полез в карман за очередной "Беломориной". Ну вот, теперь еще и некто "восставший из ада" объявился. Нехреновая подобралась компания: кладбище, морг, мертвые с косами стоят и... тишина. В смысле - ну ни одной толковой идеи.

***

Марина Борисовна совершила настоящий гражданский подвиг, сумев-таки достать мне экземпляр книги "Кости для Запада". Правда, в оригинале и всего на один день. И хотя языками я не владею еще со школы, разве такая малость теперь могла служить для меня препятствием? Кстати, Базилевич не ошибся - на обложке действительно была помещена фотография автора, некоего Ивана Дьякова. (Что ж, фамилия вполне созвучная морговской тематике.)

Нет, все-таки Галка у меня - мировая жена! А умная... Жуть! Конечно, когда я попросил ее взять отгулы, чтобы заняться переводом с немецкого, Галина сказала мне пару ласковых. Естественно, по-русски. И все же... Жена моя - мент, причем мент не по странному стечению обстоятельств, а так же, как и я,- по жизни. Ведь только такой мент способен пойти на подобную авантюру: посвятить несколько дней переводу со словарем трехсотстраничного немецкого текста.

С каждой, с трудом переводимой страницей моя версия о контрабанде трансплантантов получала все большее подтверждение. Фамилии персонажей книги оказались лишь слегка измененными, и я без труда узнавал некоторых героев нашего морговского расследования. Главным действующим лицом был профессор Ротвангиг (нем. Rotwangig - румяный), непосредственно руководивший санитарами и организовывавший отправку человеческих органов в Западную Европу. Схема нелегального бизнеса была расписана довольно подробно. Переправка трансплантатов осуществлялась в специальных контейнерах, обложенных льдом, из порта Прибалтийск на берегу Финского залива в Германию. Только туда, ибо срок консервации этих материалов не превышал двух суток.

Несмотря на то, что книга была художественной, содержащаяся в ней информация красноречиво указывала на возможную причастность профессора Румянцева к этим преступлением. А отсюда цепочка напрямую вела уже и к недавним убийствам санитаров морга. Что ж, мои титанические усилия следовало вознаградить рюмочкой-другой чего-нибудь благородно-вкусного.

Галка же всерьез увлеклась этой книгой. С чисто женским любопытством она занялась переводом тех мест, где была прописана сквозная любовная история. На мой взгляд, эта линия была нужна автору исключительно для внешнего антуража и не несла в себе никакой смысловой нагрузки. Или хотя бы эротической.

Я удобно устроился на кухне, включил видик и погрузился в любимую всеми мужчинами триединую нирвану - "на бочок - коньячок - боевичок". Однако от этого занятия меня вскоре оторвала жена, настойчиво штудировавшая книжицу.

– Послушай, Жора, это же интересно,- она ткнула меня носом в книгу,вот здесь. Престарелый профессор Ротвангиг, его молодая жена и ее любовник, симпатичный врач-эксперт. Если перевести на русский, его фамилия будет звучать как Сухарников. Или Сухариков.

Занятно! Кто мог быть прототипом Сухарникова? Без вариантов Твердохлебов. Что ж, теперь у меня появился хороший повод подкатиться к Ирине Сергеевне Румянцевой.

***

Салон мадам Румянцевой размещался на первом этаже "сталинского" дома неподалеку от станции метро "Парк Победы". Я расплатился с водителем, поднялся по мраморным ступенькам к входной двери и нажал На кнопку звонка. Где-то вдалеке послышалось традиционное для наших дней бездарное треньканье "а-ля Моцарт", и некоторое время спустя стройная ухоженная блондинка открыла мне дверь и томно спросила о цели моего визита. Я назвал свою фамилию и сказал, что мне нужно к Ирине Сергеевне и что мне назначено. Блондинка утвердительно кивнула и поманила меня за собой на второй этаж. (Я не лукавил - мне действительно было назначено: примерно два часа назад я позвонил в салон и, представившись эдаким нуворишем, затребовал личную аудиенцию у хозяйки на предмет консультации по вопросам стоимости мероприятий по превращению своей жены-лягушки - прости, родная!- в Василису Прекрасную.)

В просторном представительском помещении, где за большим столом восседала Ирина Сергеевна, была еще одна дверь, которая вела в соседнюю комнату. Судя по всему, там хозяйка принимала исключительно VIP- персон, либо просто отдыхала от трудов своих праведных. В. любом случае меня туда не пригласили.

Надо сказать, что Румянцева совсем не производила впечатление бизнес-леди. Маленькая, смуглая, с короткой стрижкой, в очках без оправы, она больше походила на школьную учительницу. Однако после того, как в ответ на мое приветствие Ирина Сергеевна улыбнулась, сравнение с училкой улетучилось. Улыбка была потрясающей. Хотя... Все женщины, как известно, прирожденные актрисы.

Я присел в любезно указанное мне кресло:

– Прошу прощения, Ирина Сергеевна! Я вынужден сразу же признаться вам в маленькой лжи: я не являюсь потенциальным клиентом вашего салона. Я всего лишь журналист,- с этими словами я вытащил из кармана красную книжицу удостоверения,- и мне крайне необходимо побеседовать с вами. Еще раз прошу прощения, просто во время нашего телефонного разговора у меня не было полной уверенности в том, что вы захотите пообщаться с прессой.

– Что ж, вы не ошиблись, Георгий Михайлович, такого желания у меня действительно не было,- произнесла Румянцева после того, как внимательно изучила мою ксиву.- Согласитесь, вы повели себя не слишком достойно. Как журналист и... как мужчина. Поэтому мне ничего не остается, как попросить вас удалиться. Тем более что у меня сейчас должна состоятся очень важная встреча.

– То есть, как понимаю, если бы я был вашим потенциальным клиентом, пару минут вы все-таки смогли бы мне уделить.

– Ну хорошо... Я готова уступить вашей настойчивости и уделить вам немного времени. Но не более пяти минут. Что вас интересует? "Отлично,подумал я, пряча удостоверение.- По крайней мере не придется снова, как в морге, разбираться с местными вышибалами. И это уже радует".

– Спасибо. Я хотел бы побеседовать с вами о вашем муже, а также об Алексее Твердохлебове. Вы в курсе, что недавно с ним случилось, э... несчастье? Она машинально кивнула и, заметно побледнев, взяла со стола пачку легкого "Винстона". Прикурила, при этом пальцы ее предательски дрожали.

– И что же вы хотели узнать?

– Вы знакомы с содержанием книги "Кости для Запада"? Какие из фактов, изложенных в ней, соответствуют действительности?

Румянцева не ответила, однако я понял, что о книге она, безусловно, знает. Я достал из папки фотографию институтского выпуска и положил ее на стол перед ней.

– Ирина Сергеевна, скажите, Александр Твердохлебов действительно был вашим... другом?

Она злобно посмотрела на меня и машинально стала щелкать зажигалкой. Красный огонек появился лишь на пятый раз, после чего она все-таки решилась: