Чтение онлайн

Я поняла, что Парубок не терял время зря - иначе откуда бы ему знать даже номер моего спального места в вагоне. Я облегченно вздохнула: хоть кто-то мне верит.

– Но их там было больше сотни! Все ходили, выходили, жевали, пили. Каждый до утра успел пообщаться друг с другом по многу раз. Попробуй потом вспомнить, когда ты кого видел - до полуночи или после. С одной стороны у всех - коллективное алиби, с другой - все на подозрении.

– Вы разумно рассуждаете, Светлана. И все-таки это шанс. Поговорите с теми, с кем вы успели на выставке пообщаться, кто дольше всех вас видел. Мы со своей стороны тоже работаем, но ваша помощь была бы бесценной.

Я с благодарностью посмотрела на Игоря Сергеевича. В этот момент позвонил мой мобильник. Васька слегка извиняющимся голосом (ведь мы очень плохо расстались в пятницу) спросила:

– Ты поссорилась с Беркутовым?

– С чего ты взяла?

– Тогда почему так быстро вернулась из Москвы?

– Вернулась, как и планировала, сегодня утром.

На том конце провода повисла нехорошая тишина. Васька кашлянула, словно у нее перехватило горло.

– Света...- она говорила медленно, словно подбирала слова,- я боюсь за тебя. По-моему, тебе надо лечиться. Поверь мне, как психологу. Патологическое вранье без выгоды для себя - это болезнь.

– С чего ты взяла, что я вру?- я начинала тихо ненавидеть свою подругу.

– С того, что ты вообще не ездила в Москву!

– Что-о?

– То! Ты физически не смогла бы так быстро обернуться. А в субботу в обед я видела тебя в бутике на Невском. Ты мне даже рукой сквозь витрину махнула. Мне очень жаль, Света, но ты - бессовестная лгунья!..

***

Игорь Сергеевич внимательно слушал меня. (Последний звонок Васьки был настолько нелепым, что, даже дав отбой, я еще какое-то время молча сидела на скамье, не умея собраться с мыслями.) Он сам подтолкнул меня к этому разговору: "Новые проблемы?"

Я начала со странного звонка Обнорского, перешла на "тронутую" Нину Дмитриевну, заразившуюся от нее дочь, не забыла даже про чокнутого бармена с его кофейной чашкой...

– Я так и понял, что не все здесь так просто...- задумчиво сказал Парубок.- Поверьте, Света, так не бывает: чтобы в одночасье все ваше окружение вдруг... сошло с ума. Я - материалист и в мистику с чертовщиной не верю. Скорее, кому-то очень хочется выбить вас из седла: доказать, что сумасшедшая - вы.

– Но - кому?

– Это нам и предстоит выяснить... А пока рекомендую вам все-таки встретиться с кем-нибудь из участников той презентации.

– ...Игорь Сергеевич, а почему вы мне верите?- запоздало спросила я.

– Не знаю. Опыт. Интуиция. Или просто не верю в то, что красивые женщины так глупы: сначала пригрозить воровством, а потом это воровство и совершить. Как-то это очень примитивно.

Он помолчал, затушил сигарету.

– А потом... Знаете, Света, у нас с вами, оказывается, есть общие знакомые. С некоторых пор я тоже подстригаюсь у вашего мастера - у Евгения.

***

Поскольку с Музой я уже наобщалась вдоволь, то сразу направилась к знакомому фотокору Тофику Абдуллаеву, чьими фотографиями были украшены криминальные заметки утренних газет.

Тот даже не чувствовал за собой никакой вины.

– Светик - это же мой хлеб. Я отщелкал две пленки, сдал их в наше агентство, а уж купят снимки или нет - дело не мое. Я даже не знаю, вышли ли мои снимки сегодня в газетах.

Я положила перед ним две газетные вырезки.

– Да, моя работа. Особенно горжусь, что успел нажать на камеру, когда к тебе губер подошел. Смотри, как ты улыбаешься хорошо.

Тофик, как выяснилось, до этого ничего не знал о моих проблемах, а выслушав меня, лишь развел руками: извиняйте, мол...

– А негативы у тебя сохранились?

– Зачем тебе?

– Хочу посмотреть, кто на замытом фоне.

– Это я тебе и без негативов покажу,- и Абдуллаев "открыл" фото на компьютере.

Снимки сразу видоизменились. Теперь уже на них кроме нас с губернатором появились другие гости: вот художник-редактор с рюмкой водки в руке, вот - с заискивающей улыбкой - хозяйка Муза... А это кто? На обоих снимках на заднем плане стояла молодая девушка, зачарованно смотрящая прямо в объектив. Лицо ее показалось мне отдаленно знакомым, но - убейте меня!- я не могла вспомнить, кто это.

– А ты укрупнить можешь?- спросила я Тофика.

– Нет проблем.- И он начал виртуозно работать "мышкой". Однако при увеличении задний план расползался, и черты лица той девушки только расплывались. Ничего не получалось.

– Кого хоть идентифицируем?- наконец спросил Тофик.

– Не знаю,- расстроенно ответила я.

– Ну ты даешь,- обиженно сказал Тофик,- целый час ищем того, кого сами не знаем.

Однако мой коллега, видно, вошел в раж охотника и продолжал щелкать другими кадрами пленки.

Так мы проработали еще около часа, пока на одном из кадров не нашли то, что искали. На этом фото я тоже была, но как раз размытой, покидающей зал. Зато девушка, хоть и вполоборота, была видна достаточно четко. Мне хватило одного беглого взгляда... Батюшки!

– Аня! Соболина!

– Которая?- Тофик заглянул мне через плечо.

– Да вот же - Анька!- я ткнула пальцем в экран.- Но откуда она взялась на выставке? Я ее там не видела...

– Она там была всего минут десять,- как-то вдруг смутился Абдуллаев.- А ты так была увлечена собой в палантине...

– А ты знаешь нашу Анюту?

– Это не ваша Анюта,- снова смутился Тофик.- Это моя подружка. Оля. Она попросилась со мной на выставку. Девочка из провинции, ни разу не была на светском рауте.

– А чего так смущаешься, если подруга?

– Да понимаешь... Она еще маленькая. Ей только семнадцать в октябре исполнится. Ну так получилось, она живет у меня...

– Ну ты даешь.

– Да у нас, Света, все серьезно. Я жениться собираюсь. Вот тысячу долларов соберем и выйдем из подполья.

– А зачем вам эта тысяча?

– Тут, понимаешь, такая история вышла. Она приехала учиться в Питер, а у нее сумочку у рынка срезала. А эту тысячу у нее родители чуть ли не пять лет собирали... Я когда ее встретил, она аж сознание от слез теряла. Я ее подвести хотел, а ей и ехать-то некуда: в Питере только подруга матери, а Оля сказала, что, скорее, умрет, чем сознается в пропаже денег...

Смутные сомнения стали закрадываться в мою душу.

– А твоя Оля случайно не из Самары? Не Рожнова?