Чтение онлайн

Стоп! "Красный орел"! "Красный орел" - это уже штришок. Далеко не каждый из наших сограждан знает, что это такое... Ну и что? Даже если к тайне приобщен всего один процент наших граждан, то только в одном Питере таковых наберется более сорока тысяч человек. Нормальный круг подозреваемых!

Я закурил и услышал, как открывается дверь в кабинет... Ну кого там черт несет по мою душу?

Дверь открылась без стука, и в кабинет ввалился Зверев. Я, признаться, ждал, что он вернется. Не знаю, почему.

***

– Слушай, Андрюха,- сказал Зверев с порога,- давай-ка обсудим это дело.

Я усмехнулся. Если Сашку что-то зацепило - он не успокоится. Будет пахать как заведенный. Без устали, без сна, без зарплаты... А почему б не воспользоваться лишней рабочей силой? Тем более что мои опера не сегодня-завтра разъедутся. Каширин полетит в дружественную республику искать тело пропавшего журналиста. А Зудинцев отправится в Болгарию на поиски свидетеля по делу банды Андрея Удаленького...

– Соображения имеются, Андрюха. Давай обсудим.

Оказалось, Сашка успел уже заглянуть к моим ребятам, Каширину и Зудинцеву, и проанализировать все, что узнал от них.

И мы сели обсуждать. Оксана принесла кофе, мы задымили и для начала вызвали на перекрестный допрос Завгороднюю. Допрос Светланы Аристарховны ничего не дал. К тому, что она уже сказала мне, добавить ей было нечего.

– Ладно,- сказал я,- иди, Светлана...

Кстати, ты знаешь, что такое "красный орел"?

– Птица из Красной книги?- поинтересовалась Завгородняя.

– Нет, Светик, не птица из Красной книги... Ты разберись. Поняла?

– Нет,- ответила Света и искренне спросила: - А зачем?

Так, для расширения кругозора. Ладно, иди и вместе с Агеевой подготовь мне список военно-исторических клубов Санкт- Петербурга.

– Каких?- еще более искренне удивилась Света. Если бы я спросил о ночных клубах, она бы, пожалуй, не удивилась.

– Во-ен-но-ис-то-ри-чес-ких,- по слогам повторил я и добавил: - Справка должна быть готова через два часа... все! Иди.

Завгородняя вышла.

– Ну, коллега,- сказал я Сашке.- Слушаю твои соображения.

– Ситуевина, Андрюха, простая: информации у нас нет. У официального следствия, видимо, тоже. Вырисовывается красивый такой "глухарек"... Согласен?

– Согласен, но что из этого следует?

– Для начала следует в адресе поработать - может, чего и зацепим. Ты же знаешь, как менты работают. Тяп-ляп, опросили наскоро жильцов, кто дома был: видели?- не видели... слышали?- не слышали... ну и ладненько...

Конечно, Зверев немного утрировал. Но в общем и целом качество милицейской работы сильно отличалось от идеала. Этому была масса объективных и субъективных причин, говорить о которых здесь - неуместно.

– А на повторный обход,- продолжал Зверев,- сил уже, как правило, не хватает.

Да и толку от халтурно проведенного - обхода никакого нет. Остается только ждать второй жертвы.

"Верно,- подумал я.- Практика показывает, что маньяк никогда не останавливается на одной жертве. Напротив, многие из них, попробовав крови впервые, бросаются в кровавый поток с головой. Если маньяка не остановить сам он не остановится никогда. Живущее в нем чудовище все время требует новой крови, новых сильных ощущений".

– Хорошо,- согласился я,- поехали поработаем в адресе. Может, чего и надыбаем.

И мы поехали в адрес, прихватив с собой Зудинцева.

***

Мы поехали. Город лежал серый, вымороченный, в автомобильных пробках. Зверев ткнул пальцем в магнитолу, включил "Шансон". Какая-то Вера заказала для своего молодого человека песню про "Кресты"... Нормальный выбор. Потом пошел блок новостей с рассказом о нью-йоркской трагедии. Потом мы приехали и нашли огромный шестнадцатиэтажный дом на восемьсот квартир. По самым приблизительным оценкам в нем обитало не менее двух с половиной тысяч человек, сотня собак и пара сотен кошек. В таких домах с населением в целый поселок люди зачастую живут рядом годами и не знают друг друга.

Первая же подвернувшаяся бабулька показала нам подъезд, где произошло убийство. Зверев с ходу завел с ней разговор. По существу старушка ничего не знала, но уверенно заявила, что девушку зарезали евреи.

Обычай у них такой - христианских младенцев резать "на Пасху".

– Э-э, бабушка! Пасха-то когда была?

– У жидов каждую субботу Пасха,- ответила бабуля убежденно.

В лифте мы поднялись на тринадцатый этаж. Как водится, лифт был расписан похабщиной, названиями рок-групп и носил следы неумелого поджога. Лестницами в этих огромных домах почти не пользуются.

За исключением тех случаев, когда ломаются лифты (их в каждом подъезде два - пассажирский и грузовой).

Итак, лифт поднял нас на тринадцатый этаж. Мы вышли и оказались в лабиринте расходящихся коридорчиков-тупичков с дверьми квартир почти сплошь стальными.

Еще лет десять назад стальных дверей в наших домах не было вовсе, и выражение:

"Мой дом - моя крепость" казалось образным. Теперь оно приобрело буквальный смысл... Неужели никто из обитателей квартир тринадцатого этажа не слышал, что происходит на лестнице?

На лестницу вела дверь с матовым армированным стеклом. Мы вышли и оказались в гулком бетонном геометрическом пространстве из стен ступеней. Ярко горела электрическая лампочка. Окон здесь не было.

Были пыль, страх и задавленное эхо. Я подумал, что если каждый день ходить по этой лестнице, по этому воплощенному кошмару, то через год можно стать законченным неврастеником и начать шарахаться от собственной тени.

– Ага,- сказал Сашка,- вот оно!

И мы увидели бурые пятна в углу - на полу и на стене. На полу большие, на стенах - брызги... Господи, подумал я, почему же их не смыли?

– Почему же кровь-то не смыли?- спросил я.

– А кому это надо?- сказал Зверев, пожимая плечами.

Мы "полюбовались" на следы крови и, разумеется, никакой полезной информации не получили... Судя по тому, как высоко - на высоте примерно полутора метров - находились брызги, можно предположить, что первые удары жертве были нанесены, когда она еще стояла на ногах... Первые. А всего их было тридцать четыре! Господи, да он же был по уши в крови...

– Убийца,- сказал Сашка,- наверняка очень сильно перемазался кровью. В таком виде ему было затруднительно отсюда сваливать. Даже ночью.