Чтение онлайн

Вопреки опасениям, баба Нюра опознала Веронику на фотке сразу.

– Ахти батюшки - Верка!- сказала она, всплеснув руками.

– Ну,- сказала мне победно Ленка,- слыхал? И выразительно щелкнула пальцами: - Деньги давай.

Я вытащил две стохи и дал им. В прихожей двухкомнатной "хрущобы" звучали одновременно несколько голосов:

– Ахти батюшки! Убили Верку-то мою,- причитала баба Нюра.

– А не фальшивые? спрашивала Машка.

– Конечно, не фальшивые,- успокаивал ее Зверев.- Ты че? Ты думаешь польские баксы? Дура ты деревенская - это хорошие баксы, настоящее турецкое качество.

Иди, милая, иди. Отдыхай перед сменой.

Машка зашипела. Я тоже посмотрел на Зверева зло - нашел время для шуток...

***

Я выпроводил девок. Зверев успокоил хозяйку. Сначала она не очень хотела с нами общаться. И это было ее гражданское право... мы же не милиция, нас можно запросто "послать". В этом наше существенное отличие от ментов. Второе отличие в том, что мы не обязаны соблюдать УПК... зато мы можем позволить себе элементарно заплатить носителям некоей информации. Так, как заплатили проституткам... так, как заплатили бабе Нюре за возможность провести беседу с ней и обыск в комнате, которую занимала Вероника. Расходы в нашем расследовании были "безвозвратными", так как расследование некоммерческое, а списать расходы совершенно не на что... Значит, опять придется "крутиться" и идти на заведомые финансовые нарушения.

...Бабку Нюру мы успокоили с помощью моего удостоверения, визитной карточки, рассказов о том, что я "тот самый" Серегин.

Но больше всего на бабу Нюру воздействовала бутылка "Петра Великого".

– Верка-то была, ох, девка непутевая,- сказала баба Нюра, когда помянула на пару со Зверевым Веронику.- Прости Господи, так говорить про покойницу... Трамваем, говоришь, ее задавило?

– Трамваем, баб Нюр, трамваем,- кивнул Сашка.

– Вот, вить, судьба - трамваем... Сама-то, вить, она тверская. В институт сюда приехала поступать.

– Поступила?

– Поступила... пиздой торговать. Я ей говорила: ты мне, Верка, сифилис в дом не принеси. Триппер мне в дом не принеси. А с ней какие разговоры? Не принесу, мол, баба Нюра.

– А гости у нее бывали?

– Бывали вон две прошмандовки - Ленка с Машкой.

– А мужики?

– А вот чего нет - того нет. Я ей сразу сказала: чтобы случек мне тут не устраивать.

Чтобы мужиков тут на хер не было.

– И что - не было?

– Не было. Душу вон - не бывало.

– А скажите, Анна Марковна,- спросил я.- Молодого человека по имени Олег... волосы у него темные до плеч... тоже никогда не бывало?

– Не было никакого волосатика! Ты наливай, Саша... он не пьет, так нам больше достанется.

– Верно, баба Нюра,- ответил, подмигивая нам, Зверев и налил водки в пузатые зеленые стопки.- Пусть они, дураки, трезвые остаются.

– Земля ей пухом.

– Да, чтобы ей лежалось спокойно,- поддакнул Зверев.

Не чокаясь, Сашка и баба Нюра выпили, закусили соленым огурцом. Лицо у старухи раскраснелось.

– Не было никакого волосатика,- повторила баба Нюра.

– Понятно. А можно, Анна Марковна, мы посмотрим вещи покойницы?спросил я.

– Зачем?- насторожилась она.

– Надо, баба Нюра,- сказал Сашка.

– Не, надо властям сообщить... куда надо.

– Да брось, баба Нюра. Мы сами сообщим.

– Не разрешу в моем доме незаконный обыск проводить,- сказала хозяйка фразу, от которой Зверев чуть не подавился огурцом.

Мы с Сашкой изумленно переглянулись.

– А мы вам денег дадим,- сказал я.

– Сколько?

– А сколько у вас пенсия?

– Две тыщи,- соврала баба Нюра.

– Две тыщи дам.

– Тогда разрешу.

***

Комната, которую занимала Вероника, была площадью метров десять с видом на помойку. В комнате было чисто и прибрано, что для наркомана не характерно... видимо, убиралась баба Нюра. Почти сразу в глаза бросился конверт. Питерский адрес Вероники был написан черной шариковой ручкой.

Письмо пришло из поселка Горушка Тверской области от Пастуховой Зинаиды Дмитриевны. Я посмотрел на дату отправления... когда Зинаида отправила письмо, Вероники (Вера на конверте) уже не было в живых.

Вскрывать письмо мы не стали - оставили убойщикам.

– Ты, Андрюха, кстати, позвони этому Гоше,- сказал Зверев.- Пусть оперок реабилитируется перед Крыловым. Отчитается, что установил терпилу. Сразу авторитет заработает.

Я Гоше звонить не стал. Я позвонил Завгородней - из ее уст подарок будет еще слаще.

Мы с Сашкой надели резиновые перчатки и приступили к работе. Нашли шприц и ложку с изогнутой ручкой - все как положено, без неожиданностей. Нашли паспорт: Пастухова Вера Петровна, 1984 года рождения. Господи, ей всего-то еще семнадцать!

Даже семнадцати нет - до дня рождения оставалось три дня... Письмо, видимо, и прислали, чтобы поздравить с днем рождения. Я снова взял конверт в руки - конверт был твердый. Скорее всего в нем открытка.

Не знаю, что меня дернуло, но я вскрыл конверт, тряхнул над столом. Выпала открытка с наивными васильками и сторублевая купюра.

"Милая моя доченька! Поздравляю тебя с Днем Рождения, желаю крепкого здоровья, счастья и успехов в учебе..."

Я закрыл глаза и стиснул зубы.

– Ты что?- сказал Зверев.

Я протянул ему открытку. Сашка прочитал. В отличие от меня он прочитал текст до самого конца. Сашка читал, и лицо у него менялось.

– Ну, сука,- сказал Зверев.- Я до тебя доберусь.

***

Едва мы закончили с обыском, появился опер Гоша, оповещенный Светкой.

– Ну что. Обыск проводили?- с порога спросил он.

– Ты что, Гоша?- удивился я.- Какой обыск? Обыск мы не имеем права проводить, незаконно это.

– А что здесь делаете?

– А вот, Анна Марковна комнату сдает.

Мы заехали посмотреть, у нас сотруднику жить негде, хотим снять. Верно, Анна Марковна?

Баба Нюра икнула и сказала Гоше:

– Ты кто такой? Ты чего к хорошим людям цепляешься, маломерок очкастый? Я вот щас околоточного позову!

***

Обыск дал нам записную книжку. Конечно, книжку мы оставили "убойщикам". Но все записи для себя переписали. Гоша остался в адресе - работать с хозяйкой и ждать своих коллег, а мы ушли. Нас "грели" телефоны из записной книжки.