Чтение онлайн

Троуп взглянул на часы. Встреча слишком затянулась, но давала хорошие результаты.

— Войлз говорит, что ему может понадобиться твоя помощь.

Букер кивнул:

— Заметано. Но это будет трудное дело. Во-первых, возможный убийца мертв. Во-вторых, вероятный посредник очень изворотлив. Мы имеем дело с изощренным заговором, а заговорщики исчезли. Попытаемся найти Маттиса.

— А девчонку?

— И ее тоже.

— О чем она думает?

— Как остаться в живых.

— Вы можете ее взять?

— Нет. Нам неизвестно ее местонахождение, и, кроме того, мы не можем хватать невинных граждан на улицах. Теперь она никому не доверяет.

Троуп встал с кофе и пакетом и, уходя, сказал:

— Я не могу ее винить за это.

Грантэм держал нечеткую фотографию, переданную ему по факсу из Феникса. На ней она была очень привлекательной студенткой предпоследнего курса университета штата Аризона. О ней сообщалось как о студентке из Денвера, специализировавшейся по биологии. Он обзвонил двадцать особ в Денвере по фамилии Шоу, прежде чем остановился на ней. Второй факс пришел от внештатного корреспондента АП в Новом Орлеане. Это была копия ее фотографии, сделанной на первом курсе в Тулейне. Волосы у нее были длиннее. Где-то в середине ежегодника корреспондент нашел Дарби, пьющую диет-колу на пикнике, устроенном студентами юридического факультета. Она была одета в свободный свитер и выцветшие джинсы, которые сидели на ней как на картинке. Очевидно, это фото поместил в ежегодник большой поклонник Дарби. Она как будто сошла со страницы журнала «Вог». Ее на пикнике что-то рассмешило, и фотограф не замедлил этим воспользоваться. Улыбка обнажила ровные зубы, а лицо сделала теплым. Он прикрепил фотографию кнопкой к небольшой доске достопримечательностей, рядом со своим рабочим столом.

Был еще один факс, четвертый, с фотографией Томаса Каллагана, так, для архива.

Он взгромоздил ноги на стол. Был вторник, почти девять тридцать утра. В отделе новостей стоял гул и рокот, как на хорошо организованном митинге протеста. За последние сутки он сделал восемьдесят телефонных звонков, но показать ему было нечего, кроме четырех фотографий и пачки финансовых счетов. Это ни к чему не привело, да и стоило ли беспокоиться? Она вот-вот расскажет ему все сама.

Просматривая «Пост», он увидел странный материал о каком-то Верееке и его кончине. Зазвонил телефон. Это была Дарби.

— Видели «Пост»?

— Я пишу в эту газету, не забывайте.

Она не была настроена на шутливый тон.

— Статью об адвокате из ФБР, убитом в Новом Орлеане, видели?

— Я как раз читаю ее. Это имеет к вам какое-нибудь отношение?

— Можно сказать, имеет. Слушайте внимательно, Грантэм. Каллаган передал дело Верееку, который был его лучшим другом. В пятницу Вереек приехал в Новый Орлеан на похороны. Я говорила с ним по телефону в конце недели. Он хотел помочь мне, но я боялась. Мы договорились встретиться вчера в полдень. В воскресенье около одиннадцати вечера Вереек был убит в своем номере. Уловили это?

— Да, уловил.

— Вереек, конечно же, не пришел на встречу, так как к тому времени был уже мертв. Я перепугалась и уехала из города. Сейчас я в Нью-Йорке.

— О’кей. — Грантэм торопливо записывал. — Кто убил Вереека?

— Я не знаю. Есть еще много чего рассказать. Я прочла «Пост» и «Нью-Йорк таймс» от корки до корки, но ничего не нашла о другом убийстве в Новом Орлеане. Был убит человек, с которым я разговаривала, принимая за Вереека. Это длинная история.

— Похоже на то. Когда я заполучу эту длинную историю?

— Когда вы сможете приехать в Нью-Йорк?

— Я могу прибыть к полудню.

— Это слишком быстро. Давайте запланируем это на завтра. Я позвоню вам завтра в это же время и передам инструкции. Вы должны быть осторожны, Грантэм.

Он любовался джинсами и улыбкой на фотографии, которая висела на доске достопримечательностей.

— Можно просто Грэй, хорошо? Не Грантэм.

— Как вам будет угодно. Некоторые влиятельные люди боятся того, что я знаю. Если я расскажу, это может погубить вас. Я уже видела трупы, понятно, Грэй? Я слышала взрывы и выстрелы. Вчера я видела мозги человека и не имею понятия, кто он и почему был убит, за исключением того, что ему было известно о деле о пеликанах. Я доверила ему свою жизнь, и он был убит выстрелом в голову на глазах у полусотни человек. Когда я смотрела, как он умирает, мне пришло в голову, что он, вероятно, не был моим другом. Сегодня утром я прочла газету и поняла, что он точно не был моим другом.

— Кто его убил?

— Мы поговорим об этом, когда вы приедете сюда.

— Хорошо, Дарби.

— И еще один момент, который нужно обговорить. Я расскажу вам все, что знаю. Но вы ни в коем случае не должны использовать мое имя. Написанного мной уже хватило для того, чтобы погибло по меньшей мере три человека. И я уверена, что следующая очередь моя. Мне не хочется искать дальнейших приключений, ведь меня будет легко установить, о’кей, Грэй?

— Договорились.

— Я отношусь к вам с большим доверием, хотя не знаю почему. Если у меня возникнут сомнения, я исчезну.

— Даю вам слово, Дарби, и клянусь.

— Боюсь, что вы совершаете ошибку. Это не обычное журналистское расследование. Тут можно погибнуть.

— От рук тех же, кто убил Розенберга и Джейнсена?

— Да.

— Вы знаете, кто убил Розенберга и Джейнсена?

— Мне известно, кто платил за убийства. Я знаю его имя. Я знаю его бизнес. Я знаю его политику.

— И вы скажете мне завтра?

— Если буду жива.

Последовало долгое молчание, пока каждый думал о своем.

— Может быть, нам стоит поговорить немедленно? — спросил он.

— Может быть. Но я позвоню вам утром.

Грантэм положил трубку и на секунду засмотрелся на не совсем четкую фотографию этой симпатичной студентки-юриста, убежденной в своей скорой смерти. Мелькнула мысль о галантном рыцаре, спасающем даму сердца. Ей было за двадцать, она предпочитала более старших по возрасту мужчин, судя по фотографии Каллагана, и неожиданно среди всех остальных она выбрала его. Он попробует добиться ее расположения и будет ее защищать.

Кортеж автомобилей медленно направлялся за город. Через час президент должен был выступать с речью в Колледж-парке. Он сидел в своем автомобиле, расслабившись, и читал текст, написанный Мэбри. Скривившись, сделал пометку на полях. В обычный день это была бы приятная поездка в красивый университетский городок для небольшого и легкого выступления. Но сегодня все было иначе. Рядом с ним в лимузине сидел Коул.

Начальник штаба администрации, как правило, избегал подобных поездок. Он дорожил такими моментами, когда президент выезжал из Белого дома и ему представлялась возможность единовластного управления делами. Но им надо было поговорить.

— Я устал от речей Мэбри, — сказал расстроенно президент. — Они все звучат одинаково. Клянусь, я уже произносил такую на прошлой неделе на собрании членов клуба «Ротари».

— Она лучшее из того, что есть, но я подыскиваю, — ответил Коул, не отрываясь от служебной записки. Он читал речь, и она была не такая уж плохая. Но Мэбри писал ее уже полгода, и его идеи утратили свежесть. И Коул все равно собирался его уволить.

Президент взглянул на записку у Коула:

— Что это?

— Окончательный список.

— Кто остался?

— Силер-Спенс, Уотсон и Калдерон. — Коул перевернул страницу.

— Это просто здорово, Флетчер. Женщина, негр и кубинец. Что случилось с белыми? Кажется, я говорил, что мне нужны молодые белые представители. Молодые, крепкие консервативные судьи с безупречным прошлым и долгими годами впереди. Я разве не говорил этого?

Коул продолжал читать.

— Они должны еще пройти утверждение, шеф.