Чтение онлайн

— Я рад, что вы не держите зла, — сказал Грэй.

Один только Кин оценил эту шутку.

— Вы думаете, что он будет привлечен к суду? — задал невинный вопрос Краутхаммер.

Войлз вновь взглянул на Дарби.

— Он слетит вместо президента. Он добровольно пойдет под расстрел, чтобы спасти своего босса.

Фельдман сверился с часами и отодвинулся от стола.

— Могу я попросить об одолжении? — спросил Войлз.

— Конечно. О каком?

— Мне бы хотелось остаться на несколько минут наедине с мисс Шоу. Если, конечно, она не возражает.

Все посмотрели на Дарби, которая пожала плечами.

Редакторы и Льюис К.О. дружно встали и вышли из зала. Дарби взяла руку Грэя и попросила его остаться. Они сели за стол напротив Войлза.

— Я хотел поговорить наедине, — сказал Войлз, глядя на Грэя.

— Он остается, — сказала Дарби. — Это не для протокола.

— Очень хорошо.

Она нанесла ему удар:

— Если вы собираетесь устроить мне допрос, я буду говорить только в присутствии моего адвоката.

Он затряс головой:

— Ничего подобного. Мне просто интересно знать, что вы будете делать дальше.

— Почему я должна вам это говорить?

— Потому что мы можем помочь.

— Кто убил Гэвина?

Войлз заколебался:

— Не для печати?

— Не для печати, — сказал Грэй.

— Я скажу вам, кто, по нашему мнению, его убил, но прежде скажите, сколько раз вы разговаривали с ним перед его смертью?

— Я разговаривала с ним несколько раз за выходные. Мы должны были встретиться в прошлый понедельник и уехать из Нового Орлеана.

— Когда вы говорили с ним в последний раз?

— В воскресенье вечером.

— И где он находился?

— В своем номере в «Хилтоне».

Войлз глубоко вздохнул и посмотрел в потолок.

— И вы обговаривали с ним вашу встречу в понедельник?

— Да.

— Вы встречались с ним прежде?

— Нет.

— Вереека убил тот самый человек, с которым вы держались за руки, когда ему разнесли череп.

Дальше она боялась спрашивать. За нее это сделал Грэй.

— Кто это был?

— Великий Камель.

Она задохнулась и закрыла глаза, пытаясь что-то сказать, но у нее не получалось.

— Все это довольно запутано, — сказал Грэй, стараясь сохранять спокойствие.

— Да, довольно. Камеля убил оперативник, нанятый ЦРУ. Он находился на месте происшествия, когда был убит Каллаган, и, я думаю, он вступал в контакт с Дарби.

— Руперт, — тихо произнесла она.

— Это, конечно, не настоящее его имя, но пусть будет Руперт. У него таких имен не меньше двадцати, наверное. Если это тот, о котором я думаю, то он англичанин и очень надежный парень.

— Вы представляете, насколько это все запутано? — спросила она.

— Могу представить.

— Почему Руперт оказался в Новом Орлеане? Почему он следил за ней? — спросил Грэй.

— Это очень длинная история, и ее подробности мне не известны. Я стараюсь держаться от ЦРУ на расстоянии, поверьте. У меня достаточно своих забот. Эта история возвращает нас к Маттису. Несколько лет назад ему понадобились деньги, чтобы двинуть вперед свой грандиозный проект. Часть его он продал правительству Ливии. Я не уверен в законности сделки, но ЦРУ им занялось. Очевидно, они наблюдали за Маттисом и ливийцами с большим интересом и, когда начался судебный процесс, взяли его на контроль. Я не думаю, что они подозревали Маттиса в убийстве верховных судей, но Боб Глински получил экземпляр вашего маленького дельца всего через несколько часов после того, как мы доставили его в Белый дом. Оно было передано ему Флетчером Коулом. Я не имею понятия, кому Глински рассказал о деле, но слух просочился, и через сутки Каллаган был мертв. А вам, моя дорогая, очень повезло.

— Тогда почему я не чувствую себя счастливой? — сказала она.

— Это не объясняет роли Руперта, — заметил Грэй.

— Не берусь утверждать, но подозреваю, что Глински немедленно послал Руперта следить за Дарби. Я думаю, что дело с самого начала напугало Глински гораздо сильнее, чем всех остальных. Он, вероятно, направил Руперта по ее следу частично для наблюдения и частично для защиты. Затем взорвался автомобиль, и Маттис неожиданно выдал себя, подтвердив правоту фактов, изложенных в деле. По какой другой причине надо было убивать Каллагана и Дарби? У меня есть основания считать, что через несколько часов после взрыва в Новом Орлеане появились десятки людей ЦРУ.

— Но зачем? — спросил Грэй.

— Дело подтвердилось, и Маттис убивал людей. Весь его бизнес в основном делается в Новом Орлеане. И я думаю, ЦРУ было озабочено судьбой Дарби. К счастью для нее. Они вступали в действие, когда это было необходимо.

— Почему вы действовали не так проворно, как ЦРУ? — спросила она.

— Справедливый вопрос. Мы не придавали делу такого значения и не знали и половины того, что было известно ЦРУ. Клянусь, оно представлялось нам слишком неправдоподобным, и у нас был десяток других подозреваемых. Мы его недооценили. Все просто и понятно. Вдобавок к этому президент просил нас воздержаться, и это было легко сделать, поскольку я никогда прежде не слышал о Маттисе. Не было причин для этого. Затем мой друг Гэвин подставился убийце, и я направил туда свои силы.

— Зачем Коулу понадобилось отдавать дело Глински? — задал вопрос Грэй.

— Оно его напугало. И, честно говоря, мы отчасти этого и добивались, когда направляли дело в Белый дом. А Глински есть Глински. И иногда он проворачивает свои дела в обход таких мелочей, как закон и тому подобное. Коул хотел проверить изложенное в деле и полагал, что Глински сделает это быстро и тихо.

— Таким образом, Глински не был заодно с Коулом?

— Он ненавидит Коула, что вполне понятно. Глински имеет дело с президентом и, конечно же, не играет заодно с Коулом. Все произошло очень быстро. Вспомните, Глински, Коул, президент и я увидели дело впервые две недели назад. Глински, вероятно, ждал подходящего случая, чтобы рассказать президенту кое-что из этой истории, но просто не получил такой возможности.

Дарби отодвинула свой стул и вернулась к окну. Теперь на улице было совсем темно, но движение оставалось все таким же медленным и плотным. Очень хорошо, что эти тайны для нее приоткрылись, но они порождали еще больше загадок. Ей же просто хотелось жить. Она устала убегать и быть преследуемой, устала играть с Грэем в репортера, устала гадать, кто что сделал и зачем, устала чувствовать себя виноватой в том, что написала эту чертовщину, устала каждые три дня покупать новую зубную щетку. Она мечтала о маленьком домике на пустынном берегу моря без телефонов и людей, особенно таких, которые прячутся за автомобилями и зданиями. Ей хотелось проспать трое суток без кошмаров и теней. Пора уходить.

Грэй внимательно смотрел на нее.

— За ней следили в Нью-Йорке, а теперь здесь, — сказал он Войлзу. — Кто они?

— Вы в этом уверены? — спросил Войлз.

— Они весь день торчали на улице, наблюдая за зданием, — сказала Дарби, кивнув на окно.

— Мы видели их, — сказал Грэй. — Они там.

Войлз, похоже, отнесся к этому скептически.

— Вы их раньше видели? — спросил он Дарби.

— Одного из них. Он был на похоронах Томаса в Новом Орлеане, а потом гнался за мной через весь Французский квартал. Он чуть не нашел меня в Манхэттене, а пять часов назад я видела его разговаривавшим с другим типом. Я уверена, что это был он.