Чтение онлайн

Разумеется, у Евгения Павловича Красилова имелись оппоненты, однако это не помешало ему в неполные тридцать стать приват-доцентом и претендовать на должность профессора – лишь бы освободилась ставка. Он считался серьезным противником в научных дискуссиях. Зато любой приказчик мог с легкостью всучить ему негодный товар за весьма солидные деньги, а кухарка выдать старую жилистую утку за нежного цыпленка. Впрочем, кухарку Федор давно прогнал, предпочитая готовить самолично. Чего Евгений умудрился не заметить, простодушно радуясь, что в доме вдруг стало тише и можно эффективнее заниматься наукой.

Однако чувство долга и семейственные узы были ученому не чужды. Раз, кроме него, некому похоронить одинокую старушку, значит, нужно ехать, хочешь ты этого или нет. Благо, по причине летних вакаций занятия в университете прекращены, и никому не требуется тебя подменять.

Выйдя на полустанке, Евгений обнаружил поджидавшее его изящное ландо на рессорах. Толстый бородатый кучер, не слишком уместный для столь элегантного экипажа, сообщил, что служил Антонине Афанасьевне, а теперь соседка, Лизавета Николаевна, послала его встретить наследника. Сундуки с вещами были погружены, и ландо отправилось в путь.

Евгений с удовольствием созерцал оживленное сельцо с торговыми лавками, затем узрел белую церковь на холме, небольшой пруд, питаемый ручьем, который в него вливался и тек дальше, по долине, пропадая в болоте, и, наконец, увидел густой кудрявый кустарник высотой в человеческий рост.

– - Леса-то свели, -- укоризненно заметил кучер. – Нехорошо это. Арендаторы, не хозяева -- чего с них взять? Барыня наша из московских была, городская. Ей здешних делов не понять. Вы, барин, тоже из Москвы? Здесь останетесь или продадите имение? Мы все гадаем, под кем нам теперь жить.

– - Продам, – рассеянно бросил Евгений, глядя вперед.

Там виднелась березовая аллея, взбегающая на невысокий холм. Какие-то постройки видны между зеленью, потом поля, а за ними лесные дали: зубчатые ели, дрожащие осины, кое-где мощные дубы. И дом на склоне – деревянный, двухэтажный, с двумя непритязательными колоннами у входа и зеленой металлической крышей. В саду на грядке возится расхристанный мужик, крестьянская баба снимает ведра с коромысла. Проселок ведет дальше, к деревне. По обе стороны – луга и пашни... и ширь, бесконечная, невообразимая, от которой теснится в груди.

– - О Руская земле, уже за шеломянем еси, – тихо прошептал Евгений.

Никогда еще цитата из любимого «Слова» не казалась столь понятной и близкой. Вот она, русская земля, скрывшаяся за холмом от Игорева полка! Она не исчезла – нужно лишь знать, где ее найти.

– - Что, барин? – удивился кучер.

– - Я не собираюсь продавать имение, -- неожиданно для себя объявил ему Евгений.
– - Буду жить то здесь, то в Москве.

Кучер покосился с изумлением, однако промолчал.

Евгений вышел из ландо. Густые кусты сирени окружали дом со всех сторон. Незатейливый цветник, скрипучие старые качели... Евгению чудилось, что все это он уже видел и любил когда-то – то ли в другой жизни, то ли во сне. Это все – его! Вышло из его сердца и выросло само собой ровно такое, каким должно быть. Господи, откуда подобные фантазии у типичного городского жителя? Память предков, воевавших в Игоревой рати, или просто восторг от забытой в городской суете природы? Трудно сказать. Только Евгений был сейчас совершенно счастлив.

– - Колодезь у нас удобный, -- зачем-то известил кучер. – Вот кухня. Есть вход прямо со двора, а можно из дому, через сени.

– - Кухня? – переспросил молодой человек, не очень понимая, о чем речь, и в растерянности вертя головой.

– - Смотрите, что краска на стенах облупилась? – догадался кучер.
– - Давно не подновляли, да.

– - А чего подновлять?
– - хихикнула неопрятная девушка, выскочившая на крыльцо и жадно изучающая гостя. – И так жить можно. Вы, значит, наследники будете?

– - Маша! – женский голос, доносящийся из дома, был негромок, однако строг. – Не лодырничай. У тебя много дел.

– - Наследник приехал, -- не без испуга откликнулась Маша. – Я его встречаю хлебом-солью.

– - Какими еще хлебом-солью? Ты что сочиняешь?

На крыльцо выскочила старуха в черном – высокая, статная, с чеканными чертами до сих пор красивого лица и глубокий Павлович Красилов. и. олепетал Евгений. го лица и суровыми складками, идущими от носа ко ртуми складками, идущими от носа ко рту.

– - Здравствуйте, -- пролепетал Евгений. Он вообще опасался женщин, а суровых старух в особенности. – Я Евгений Павлович Красилов. А вы, вероятно, Елизавета Николаевна? Спасибо, что прислали к станции экипаж. Я тут впервые, места для меня новые...

– - Добрый день, Евгений Павлович, -- без тени улыбки кивнула старуха. – Проходите, располагайтесь. Столовая пока занята – мы там готовимся к поминкам. Надеюсь, вы не против? А остальные комнаты свободны. Маша вам все покажет.

– - Готовитесь к поминкам? – Облегчение Евгения было столь сильно, что он начисто забыл о приличиях. – Какое счастье! Значит, самому не придется? А я-то всю дорогу промаялся: как на поминках положено кормить, кого звать... Ох, ничего не знаю, и даже проконсультироваться не с кем. С похоронами вы тоже поможете? – И, устыдившись собственной наглости, смущенно добавил: -- Извините, пожалуйста. Я понимаю, что вам это нелегко, и вы совершенно не обязаны. Просто вырвалось на радостях.

Лицо собеседницы смягчилось.

– - Разумеется, все уже подготовлено, -- спокойно известила она. – Было бы глупо ждать вашего приезда. Отпевание в местной церкви через несколько часов. Место на кладбище Антонина Афанасьевна давно себе подобрала. Народу будет немного – мы тут живем замкнуто. Можете ни о чем не беспокоиться. Вам нужно отдохнуть с дороги.

Евгений покорно кивнул. Елизавета Николаевна по-прежнему внушала ему робость, однако теперь к ней примешивалось нечто вроде священного трепета, с каким мы смотрим на канатоходца, уверенно балансирующего под куполом цирка.

Они вошли в дом.

– - Жилых комнат пять, -- объяснила Елизавета Николаевна.
– - Три окнами в сад и две боковых. В том проходе вешалки для платьев.

Потолки были высокие, полы деревянные, крашеные. В столовой – большой, с видом на сад – окна двустворчатые, без поперечного переплета, с узкими цельными стеклами наверху и внизу. Добавочные стекла цветные – лиловые или желтые. На стенах красивые, хотя и несколько потертые обои с белыми французскими лилиями на густом голубом фоне и золотыми цепочками между ними.

– - Вам, наверное, будет удобнее остановиться в спальне для гостей, -- предположила Елизавета Николаевна. – Она больше подойдет мужчине.

– - Ну, конечно, -- подтвердил Евгений.

Еще не хватало поселиться в комнате несчастной хозяйки, едва успевшей умереть!

Гостевую спальню затеняли два больших серебристых тополя у забора, разделяющего двор и сад. Впрочем, Евгению даже понравился полумрак.

Застеленная чистым бельем кровать, рядом обширный умывальный стол с двумя тазами и кувшином. В углу печка, за дверью ясеневый шкаф для белья, у свободной стены диван, обитый зеленым ситцем. Между окнами старый письменный стол, заставленный безделушками. Все производило впечатление приобретенного по случаю и случайно же составленного вместе. И в то же время по непонятной причине от обстановки веяло спокойствием и уютом. Хотелось сесть за стол и, глядя на пейзаж вдалеке, в очередной раз подумать о тайнах гениального «Слова» -- или просто помечтать.