Чтение онлайн

— Посмотрим.

Свободы Германа он не допустит.

Столица встречает их небольшим снегом и лёгким морозцем, так что стоит выйти из машины и ветер тут же пробирается внутрь, игнорируя куртку. Подхватив на руки Аню, Слава ныряет в подъезд, морщась на каждом шаге. Благодаря обезболивающему и отсутствию особой активности он успел немного забыть о раненом бедре, но теперь оно напоминает о себе неприятной болезненной пульсацией.

Спустя несколько недель отсутствия квартира кажется незнакомой и немного чужой. Даже запах меняется.

— А я точно не помешаю? — оглядываясь, тихо спрашивает Богдан, и Слава качает головой.

— Нет. Для начала можешь занять кресло, потом что-нибудь придумаем. Вешай куртку и проходи в комнату.

Шутить про коврик у двери совсем не хочется. После Германа собачьи шутки воспринимаются совсем иначе и вызывают лёгкую тошноту.

— Ань, отпусти, папа снимет куртку.

— Потом, — заявляет та, сильнее обвивая шею руками и утыкаясь носом под линию челюсти.

— А ботинки дашь снять? — снова пробует он.

Демид, да и Богдан, уже прошли в комнату, и только Слава топчется в прихожей.

— Снимай, — бормочет Аня в шею, но даже и не думает расцеплять руки.

— Ты не волчонок, ты обезьянка, ты в курсе? Дай папе раздеться.

— Иди сюда, — требует Демид, появляясь на пороге и подхватывая Аню подмышки. Та пищит, но руки и ноги всё-таки разжимает, позволяя утащить себя в другие объятия. — Никуда твой отец не денется, дай ему переодеться.

— Вот так бы сразу, — вздыхает Слава, наконец-то снимая куртку.

— Помочь?

Демид так и стоит в дверях прихожей, наблюдая за тем, как осторожно Слава расшнуровывает ботинки, стараясь не напрягать больше необходимого ногу.

— Сам справляюсь.

— Если в ближайшую неделю ещё хоть раз возьмёшь в руки что-то тяжёлое, я тебя к дивану привяжу, понял?

Слава едва не прыскает от этой угрозы, прекрасно зная, что Демид её вряд ли выполнит. Однако рана продолжает пульсировать, требуя прислушаться к чужим словам, и Слава лишь кивает, принимая поставленное условие. Да и идти к врачу, если швы разойдутся, ему совсем не хочется.

— Хорошо. Ничего тяжёлого в ближайшую неделю. Возьмёшь на себя Аню? Раз у вас такая идиллия.

Под возмущённое: «Папа!» Слава проскальзывает в комнату, где тут же натыкается на любопытный взгляд Богдана.

Почти всю дорогу тот молчал, полностью погрузившись в себя и открывая рот редко и лишь по делу. Неважно ехали ли они в машине или останавливались в номере хостела на ночёвку.

— Значит, я буду спать здесь?

Богдан кивает на кресло, прижимая к груди рюкзак — единственное что он, кажется, взял из старой жизни в новую.

— Оно раскладывается. В душ пойдёшь? Полотенце дать? Я тебе пока место в шкафу освобожу.

Богдан шумно втягивает носом воздух и, решительно кивнув, наконец-то опускает рюкзак в кресло.

Аня не отлипает от Славы весь вечер. Ходит за ним хвостиком, ревниво поглядывая на Богдана, таскает из тарелки еду во время ужина, хотя уже очень давно так не делала, и уводит Славу в свой уголок, стоит только тарелкам опустеть.

— Мне нужно будет поработать, Ань, — напоминает он, оказываясь в комнате, и она милосердно разрешает взять с собой ноутбук, прежде чем вновь схватить за руку и утянуть дальше, недовольно зыркнув на выглянувшего из кухни Богдана.

— Не ревнуй, волчонок.

Слава успокаивающе поглаживает дочь по макушке, прежде чем опуститься на пушистый коврик и, вытянув больную ногу, прислониться спиной к задней стенке шкафа.

Включив лампу в углу и пододвинув для ноутбука стул, Аня подлезает под локоть, чтобы прижаться к боку.

— Я не ревную. Я его не знаю.

На кухне, закрыв дверь, о чём-то тихо разговаривает с Богданом Демид, Слава не прислушивается, продолжая успокаивающе гладить Аню по макушке.

— Кто он, пап?

Аня тоже всю дорогу старалась молчать. Лишь жалась то к нему, то к Демиду и ни в какую не хотела оставаться рядом с Богданом, так что Славе пришлось пересесть назад.

— Твой дядя. Что? — Слава вопросительно смотрит на заглянувшую ему в лицо дочь и улыбается. — У меня, оказывается, есть брат. И такое бывает.

— Значит дядя — это брат папы?

В ожидании ответа Аня снова прижимается к боку.

— Да. И Богдан твой дядя. А ещё он часть нашей стаи.

— Я чую, — Аня кивает и, будто для наглядности, шумно втягивает носом воздух. — Просто…

— Тебе непривычно и тяжело, — подсказывает Слава. Он понятия не имеет, как бы сам отреагировал, приведи в детстве мать кого-нибудь к ним, в их устоявшийся маленький мирок.

— Да.

— Ему тоже, — заверяет Слава, и Аня снова отстраняется, чтобы заглянуть ему в глаза. — Помнишь, что Демид рассказывал тебе об оборотнях? Что бывают такие как ты и те, кого укусили, — Аня кивает и Слава продолжает: — Так вот, ты родилась со своим внутренним волком, росла вместе с ним, а он обрёл его совсем недавно. У него даже ни одного полнолуния не было. Понимаешь? Его жизнь поменялась буквально за несколько дней.

— Значит его волчонок ещё совсем маленький? — из всех сказанных слов Аня цепляется именно за эту информацию. — Пап, а можно я покажу ему нашу любимую поляну в следующее полнолуние? Ну, можно же? Пожааалуйста.

— Не уверен, что получится в ближайшее, но в одно из полнолуний обязательно покажешь.

— Хорошо.

Аня немного сползает, укладывая голову Славе на колено, и довольно вздыхает.

Слава создаёт новую почту и отправляет все полученные от Сидра данные Рите, а потом закапывается в них и сам, выбирая в отдельную папку наиболее важные детали и моменты.

Работать с ноутбуком на стуле не особо удобно, но Аня спит, доверчиво прижавшись к нему и не желая покидать облюбованное местечко. Слава уже пытался переложить её на кровать, однако, стоило ей, захныкав, уцепиться дрожащими пальцами в штанину мягких домашних штанов, как он сдался.

Растерев пальцами усталые глаза, Слава снова утыкается в монитор, архивируя собранную папку и набрасывая письмо с рекомендациями. Голова начинает неприятно гудеть, однако оставлять дело на полпути он не собирается.