Чтение онлайн

— Что за утечка?

— Весьма серьезная. Мне бы хотелось знать, откуда она происходит.

— Не можете ли вы подробнее рассказать об этом? — попросил Краудер.

— Возможно ли, что ваш телефон прослушивается?

— Черт побери, да. Весьма вероятно, что прослушивается не только мой, но и ваш. Официально такое допускается лишь в крайних случаях, по особому распоряжению властей, но мои друзья, сведущие в электронике, сказали мне, что существуют тысячи установок для подслушивания телефонных разговоров.

— Хорошо, я буду осторожен, — сказал Мейсон. — Доктор Кеттл ни с кем не разговаривал?

— О чем?

— О том, что могла сказать его пациентка?

— Тут я могу ответить, не задумываясь — нет! Кеттлу вы можете доверять, он не стал бы ни с кем об этом разговаривать.

— Вы сами никому ничего не говорили?

— Господи, конечно нет!

— Я имею в виду, даже конфиденциально? — уточнил Мейсон.

— Нет, повторяю вам!

— Отправляйтесь в мотель «Палм Корт», займите номера девять и одиннадцать и выясните, какова слышимость в этих номерах, насколько тонки их стенки. Делла Стрит занимала седьмой номер, я — девятый, а Холанд Брент — одиннадцатый.

— Хорошо, — сказал Краудер. — Когда это нужно сделать?

— Немедленно, — ответил Мейсон. — Я хочу выяснить, слышал ли Брент то, о чем мы говорили в моем номере.

— Когда мне вам сообщить?

— Как только будет результат. Я буду у себя в кабинете.

— Хорошо, я могу немедленно отправиться туда. Эти номера вряд ли заняты, если, конечно, Брент не оставил номер за собой.

— Если оставил, займите номера семь и девять, и проведите опыт в них.

— Сомневаюсь, чтобы условия были тождественными, — сказал Краудер, — потому что седьмой и девятый находятся в одном отсеке, а девятый и одиннадцатый — в другом. Между номерами отсека находится дверь, к тому же очень тонкая. В случае необходимости эта дверь открывается и номер превращается в двойной. Во всем здании такая планировка отсеков — попарно соединенные номера с дверью между ними.

— Хм! Теперь я начинаю кое-что понимать. Все равно поезжайте, убедитесь в этом лично и позвоните мне, Дункан.

— Хорошо, я отправлюсь туда с кем-нибудь и все проверю. Вы хотите, чтобы я взял с собой магнитофон и провел подтверждающий эксперимент?

— Нет, это не для свидетельских показаний, а для меня лично.

— Я все сделаю, ждите моего звонка. Постараюсь обернуться побыстрее.

Мейсон повесил трубку.

— Что он может сделать? — спросила Делла Стрит.

— Краудер?

— Маршалл.

— Он может много говорить с кем только пожелает. Он может угрожать, он может арестовать нашу клиентку или обязать ее повесткой появиться перед Большим Жюри. Он был прав, говоря, что закон на его стороне. И он имеет право прибегнуть к любым мерам в рамках закона. Более того, он может пустить в ход и кое-какие методы, которые законом не разрешены. Но ведь я-то тоже не сижу сложа руки, испугавшись его угроз… Что-то и мы придумаем, найдем на него управу. А пока мне хотелось бы знать, что же ему все-таки доложил Летти, из-за чего поднялся переполох?.. Как ты думаешь, что именно на совести Летти, а?

— Один Бог знает, — ответила Делла. — И прокурор Маршалл.

— Ладно, — сказал Мейсон. — Пол уже приставил к Летти оперативника. Не исключено, что-то прояснится… Знаешь, Делла, свари-ка нам кофе, тогда проще будет ждать сообщений от Дункана Краудера.

— Полагаю, они не заставят себя долго ждать.

Мейсон кивнул и улыбнулся.

Делла сварила кофе и достала коробку с печеньем.

Мейсон уселся в кресло и взял чашку с ароматным напитком.

— Это был замечательный, заполненный событиями день! — заметил адвокат.

— И не менее замечательной, с точки зрения заполнения событиями, была прошлая ночь, — ответила Делла Стрит. — Мы почти не спали.

— Так оно часто бывает в адвокатской практике.

Мейсон допил кофе, отодвинул чашку на край стола, откинулся на спинку кресла и почти мгновенно заснул.

Делла разбудила его, когда Дункан Краудер позвонил из Калексико.

— Тебя просит Дункан Краудер, шеф!

Мейсон взял трубку и показал Делле, чтобы она слушала по второму аппарату.

— Алло, Дункан? — спросил Мейсон. — Что вы узнали?

— Множество интересных вещей. Эти номера, оказывается, вообще были забракованы, официально их не должны были заселять. Их будут сносить. А на их месте построят что-нибудь более современное. Часть номеров получше, но в некоторых стены из картона, и слышимость там превосходная. Между девятым и одиннадцатым номерами имеется тонкая дверь. Если к ней прижаться ухом, то без труда слышен самый обычный разговор в соседнем помещении, если, конечно, вокруг стоит тишина. Можно практически расслышать каждое слово.

— Я так и думал. А между двенадцатым и четырнадцатым?

— То же самое. Правда, я их не проверял, но судя по планировке это еще одна пара номеров, которые сдаются либо как два одиночных, либо как один спаренный, а раз так, то ничего иного там и быть не может.

— Спасибо, Дункан, — поблагодарил Мейсон. — Нам, как вы понимаете, предстоит тяжелый бой. Как только вы доберетесь до доктора Кеттла, передайте миссис Элмор, что она не должна отвечать ни на один вопрос и ни при каких обстоятельствах не делать заявлений.

— Когда ей все это передать? — спросил Краудер.

— До того, как окружной прокурор вернется назад, — сказал Мейсон. — И до того, как он позвонит шерифу.

— Будет сделано, — весело ответил Краудер и повесил трубку.

В девять утра на следующий день Мейсон открыл дверь в свой кабинет и поздоровался с Деллой Стрит:

— С наступающим новым днем!

— Доброе утро, — улыбнулась она.

— Что новенького, Делла?

— Дункан Краудер звонил пять минут назад. Просил перезвонить.

— Хорошо, соедини меня с ним, — попросил Мейсон. А что слышно от Пола Дрейка?

— Он желает все доложить тебе лично. У него работают чуть ли не все люди, и они раздобыли информацию, которая, как он выразился, его озадачивает.

— Что еще?

— Звонила Линда Кэлхаун, она хочет узнать, где Джордж Летти.

— А где она сама?

— В Калексико.

— Обстановка накаляется, — усмехнулся Мейсон. — Давай сначала послушаем, что нам скажет Краудер.

Через несколько минут в трубке раздался голос молодого адвоката: