Чтение онлайн

Это было бы действительно хорошо.

– Ну пока.

– Пока,- сказал Сергеич, и я пошел к двери. Вслед мне донеслось издевательское: - Про-о-фи...

***

"...Полковник, почти неузнаваемый в спортивной куртке, джинсах и кроссовках, с небольшой кожаной сумкой на плече, медленно пробирался между радами Калининского рынка. Судя по всему, он выбирал себе очередную жертву.

Наконец он пошел побыстрее, и я понял, что кто-то из этой толпы обречен.

Я ввинтился между двумя азербайджанцами за соседними прилавками и, страшно зыркнув на них, махнул своей малиновой агентской "корочкой". Прикрываясь за мешками с картошкой, я очутился чуть ли не за спиной "полковника" и с удивлением обнаружил, что гулкие стены рынка позволяют расслышать весь разговор. Большего мне было и не надо. Я расположился с комфортом на каких-то тюках, подмигнул не спускающим с меня глаз азербайджанцам и приготовился смотреть.

"Герой России" лениво подвалил к яркой полной блондинке, торгующей свининой, и облокотился на прилавок. Та с готовностью улыбнулась, предлагая товар.

– Почем вот этот, с жирком?- весело осведомился "полковник".

– Вам на шашлычок или так, пожарить?- в тон ему пропела блондинка, увенчанная чем-то кружевным и кокетливым, вроде небольшого кокошника.

– Жене, красавица! На поджарку.

Продавщица аж зашаталась от "красавицы" и торопливо предложила:

– За сто пятьдесят этот кусочек уступлю...

Несмотря на то, что даже при самом разнузданном мотовстве "этот кусочек" не стоило брать и за сто тридцать, "полковник" с веселым удовольствием оглядел ее фигуру, и добродушно заметил:

– Сама-то балуешься свининкой, любишь поесть...

Блондинка не обиделась:

– Да не ем я ее! Замучалась с диетами этими, а все как бочка!- она засмеялась и покраснела.

– Ну?- удивился "полковник".- А моя за месяц двадцать кило сбросила - я сам не верил. А ведь была - ну чуть тебя пошире, ей-богу! А сейчас - вон свининку лопает и хоть бы хны, уже с год...

Я просто физически почувствовал, как рыбка заглатывает наживку и мысленно поаплодировал "полковнику". Продавщица неслась к кидку, как пиранья на кусок свиного окорока.

– Двадцать килограммов?! Да это как же?

– Да насмотрелась рекламы по телевизору - то пояс ей купи, то таблетки...

А то еще на эту, как ее... липосракцию, что ли...

– Липосакцию!- поправила его блондинка.

– Во-во! На "сракцию" эту записаться решила! Я говорю, вообще мозгами двинулась!- "Полковник" доверительно придвинулся к ней и что-то добавил. Блондинка зашлась от хохота. "Полковник" снова заговорил громко, и я понял почему - соседки по прилавку (тоже, кстати, отнюдь не в весе пера) клонились в его сторону, как березки на ветру.

– И тут звонит мне старинный приятель,- продолжал "полковник".- С Тибета вернулся, геолог. Так мол и так, твоя на похудании не чокнулась? Еще как, говорю,- совсем рехнулась! Моя, говорит, тоже! Но я, говорит, проблему решил.

Привез ей с Тибета окаменевший помет птицы Хубу. Япошки, говорит, за миллионы покупают! Хочешь, мол, горсть по дешевке?

Прилавок задрожал от нетерпения. Наступал момент истины.

– Ну я и взял от безысходности,- счастливо, как человек, выигравший в лотерею, продолжал "полковник".- Как в сказке, кто скажи - ни в жисть не поверил бы!..

Прилавок затих, как зачарованный.

И "полковник" умело сменил тему:

– А за сто тридцать не уступишь, красавица?

Рыбка висела на крючке, как вкопанная,- подсекать не надо. Я был в полном восторге.

– Помет?- недоверчиво спросила продавщица, пропустив последний вопрос.

– Ну а мумие что - не помет?- парировал "полковник".- Еще и хуже! А с этой птичкиной неожиданности настой как вода получается - никаких проблем!

Он похлопал по сумке и довольно ухмыльнулся.

– Вот еще привез пару кило, теща пристала - "тоже хочу". Ну если и она похудеет, начну этой штукой торговать, раз все так с ума посходили... Так как насчет скидочки?

Зачарованная толстушка часто заморгала.

– Не покажете?.. Как хоть выглядит?

– Не вопрос,- великодушно согласился "полковник" и открыл сумку.Показать - покажу, только продать не проси - теща убьет!

Дальше было почти не интересно.

Я выбрался из мешков и, отряхнувшись, пошел покупать малосольные огурчики.

А перед выходом прошелся мимо мясного ряда. "Полковника", понятное дело, уже и след простыл.

Пышная продавщица уже собрала вокруг себя товарок и гордо демонстрировала им полиэтиленовый пакетик, доверху набитый обыкновенным керамзитом. Продавщицы аккуратно нюхали камешки, вертели их в руках и охали. Одна из соседок по ряду даже попробовала продукт жизнедеятельности "птицы Хубу" на зуб.

– А не дорого, Люсь? Все-таки сто долларов!

– Где дорого?- кипятилась Люся.- Это ж птица Хубу - понимать же надо!? С Тибета!

Продавщицы одобрительно цокали языками. И я поехал в Агентство..."

***

Кононов показал мне продукт своего труда перед самым моим уходом.

– Ну как?- волнуясь спросил он, пока я придирчиво вглядывался в газетные страницы.

– Охренительно,- честно сказал я.- Сколько сделал?

– Двадцать штук, как просил.- Он нетерпеливо щелкнул по шее.- Гони гонорар.

Я вытащил из сейфа двухлитровый штоф с самогоном. Глаза его увлажнились, и, видимо, горло перехватило от избытка чувств, поскольку он ушел, не попрощавшись. Я подумал, что это, должно быть, грех - сталкивать человека с верного пути, но уж больно твердо Безумный Макс ступал по неверному... Так я и успокоил свою совесть.

***

Вечером Горностаева повела меня в театр. В самый что ни на есть Государственный академический большой драматический театр, но, слава Богу, не на спектакль, а за кулисы. Нам пришлось преодолеть немало кордонов из самых настоящих милиционеров, прежде чем дойти до гримерного цеха. Я шел и думал, зачем понадобилось менять милых старушек, вечно дремавших на вахте? Может быть, потому что в наше время вместо гениальных режиссеров здесь чаще ходят спонсоры?

У двери с табличкой "Гримерный цех"

Горностаева притормозила и перевела дыхание. Мне она показалась взволнованной, и я поинтересовался:

– Что это с тобой?

– Волнуюсь,- сказала она, покраснев.- Вдруг тут кто-то из великих?

Я посмотрел на нее с жалостью, толкнул дверь и отпрянул. Навстречу мне выскочил какой-то страшный старик с всклокоченными волосами и жутким оскалом. Я пятился назад, пока не уперся в дрожащую Горностаеву. Старик подошел поближе и заявил жутким шепотом:

– Ходют тут всякие!!!- мороз пробирал по коже от этого голоска, правда, тут же дед заговорил молодым чистым баритоном.- Девушка, сигареткой не угостите?