Чтение онлайн

А Валя продолжала настаивать на разводе. Кротов придумывал разнообразные отговорки, хитроумные проволочки, но прошел еще один назначенный срок, а все оставалось по-прежнему. К тому же Валя уже немного наскучила Кротову, да и связь становилась опасной. Жена кое-что начала подозревать и время от времени звонила на работу, проверяя его вечерние задержки.

Тщательно все обдумав, Кротов решил еще раз встретиться с Валей, забрать свои документы, которые он за два дня до этого случайно оставил у нее, и объявить ей, что между ними все кончено.

Объяснение было длительным и тяжелым. Узнав о том, что ее ожидает, Валя в отчаянии и истерике схватила пакетик с документами и бросила его в пылающую печь. Кротов попытался спасти их от огня, но девушка встала между ним и печкой. Отталкивая ее, он споткнулся, упал и ударился об угол шкафа, отчего его шея украсилась здоровенным синяком, Пока он поднимался с пола, его документы уже успели превратиться в золу.

Свет сразу стал не мил Кротову. Он на секунду представил себе, что его ждет, когда узнают о пропаже документов, а самое главное, о том, как это произошло. И тогда Кротов решил заявить в милицию о том, что его ограбили.

Когда Кротов ушел, Валя обнаружила, что по ошибке она сожгла в печке не документы Кротова, а пакетик со старыми семейными фотографиями. Первый гнев ее прошел, осталась только боль и опустошенность, и не было больше сил еще раз встречаться с этим человеком, слышать его лживый голос, видеть холодное равнодушие на его холеном лице. Несколько дней документы пролежали у нее, а потом, когда насмерть напуганная Воронова сообщила Вале, что документы разыскивает милиция, она решила поскорее избавиться от них.

Между тем ничего не подозревавший Кротов продолжал упорно гнуть свою версию об ограблении и не остановился даже перед тем, чтобы обвинить совершенно невинного, незнакомого ему человека.

Ну и попало же мне за Кротова. К милиции, конечно, не принято прибегать к розыгрышам, который мы устроили Кротову.

— Это тебе не театр, — сердито сказал мне Кунгурцев.

Он вдруг улыбнулся, но сразу же лицо его вновь приняло грозное выражение.

— Пусть тебе объяснят в партбюро, может, они это сделают лучше, чем я.

На партбюро мне тоже всыпали, вернее, нам, потому что второй участник розыгрыша, он же мнимый грабитель, был тоже сотрудником нашего отдела милиции. Но дело ограничилось только внушением, потому что, как легко догадаться, Кротов ни у кого из членов парткома сочувствия не вызвал.

Каждый из случаев, с которыми мне приходилось сталкиваться, чем-то отличался от всех остальных, имел свои, только ему присущие черты. И все же, пожалуй, в них всегда можно было найти и что-то общее. Это же дело не имело себе равных. Ни до, ни после него я не сталкивался больше с людьми, в которых бы так же легко, как в инженере Кротове, уживались безволие и подлость, слабость и цинизм, трусость и наглость.

Много сил и времени потратил я и другие сотрудники нашего уголовного розыска на расследование дела по мнимому ограблению Кротова. Были отложены другие дела, заброшена профилактическая и воспитательная работа, но, честное слово, нам не было жалко усилий, затраченных на поиски несуществующих грабителей, потому что в результате нам удалось разоблачить очень плохого и очень подлого человека, который формально, по закону хотя и не подходил под статью Уголовного кодекса, но был тем не менее самым настоящим преступником.

С самого начала я был убежден, что из моего похода в театр ничего не получится. В этом отношении я уже имел богатый опыт. Меня, да и других оперативных работников отдела, неоднократно вызывали на происшествия в районе в самое неожиданное время из собственной квартиры, из гостей и даже из театра. Все же я решил рискнуть. Однако популярной пьесой я наслаждался не более пятнадцати минут, как раз до того момента, как на сцене появился грузный и лысоватый бухгалтер Петухов, чем-то, может быть своей чуть-чуть шаркающей походкой, напомнивший мне Кунгурцева. И сразу же мои мысли перескочили на вещи, столь далекие от того, что происходило на сцене, что переживания бухгалтера потеряли для меня всякий смысл.

— Сегодня по районному отделу милиции от уголовного розыска дежурят молодые, еще не слишком опытные ребята, — сказал мне Кунгурцев, когда я доложил ему, что иду в театр.

Он немного подумал, взглянул на часы и, убедившись, что официально рабочий день закончился уже полчаса назад и ровно столько же осталось до начала спектакля, вздохнул, пододвинул к себе толстую папку с почтой и добавил:

— Иди. В театр ходить нужно. — И когда я уже был у дверей, попросил: — Позвони все-таки вечером в отдел.

Хотя Кунгурцев просил меня позвонить в отдел после спектакля, на сердце у меня было неспокойно. И в первом же антракте ноги сами привели меня в фойе к телефону-автомату. Набрав номер отдела, я услышал знакомую скороговорку:

— Дежурный, капитан милиции Смирнов, слушает.

— Костя, это я. Как у нас дела? — спросил я.

— Дела ничего, — ответил Костя. — Если не считать… А ты откуда говоришь?

— Из театра.

— Ах вот почему у тебя не отвечает дома телефон. Я тебе сто раз звонил…

Он мог не продолжать. Я и так уже все понял.

— На улице Новоселов квартирная кража, — между тем объяснял мне Костя. — Петр Иванович уехал туда и просил, чтобы тебя нашли. Он, видимо, забыл, что ты в театре. Выслать машину?

Костю самого недавно отозвали из отпуска, и к моим театральным планам он отнесся без особого сочувствия.

— Высылай, — сказал я покорно.

Капитан Смирнов был, как всегда, точен. Мне не пришлось ждать машину и десяти минут. Сев рядом с шофером, я выбросил в окно недокуренную сигарету, захлопнул дверцу и полностью отключился от истории бухгалтера Петухова, которую мне так и не суждено было досмотреть до конца.

Перед домом, к которому мы подъехали, стояло с десяток людей, оживленно обсуждавших происшедшую кражу. По своей старой привычке я остановил машину за углом и, прежде чем подняться в квартиру, смешался с толпой. Не могу сказать, что я так уж много извлек из подслушанных разговоров, но все же при некоторой сноровке из подобной праздной болтовни всегда можно кое-что почерпнуть. Так я понял, что обокрали квартиру товароведа Плетнева и что воры открыли входную дверь без ключа, простым отжимом. Кто-то сказал, что Плетневым вообще не везет. Раньше у них были сплошные неприятности с сыном. Дня не проходило, чтобы его не приводили домой дворники и милиционеры за выбитые стекла, вывернутые лестничные лампочки, за драки с мальчишками из соседних дворов. Потом он остепенился, поступил в институт, стал вежливым, обходительным, но зато обнаружились кое-какие темные делишки у отца. До суда, правда, не дошло, но товароведу Плетневу пришлось перейти на другую работу. А теперь вот эта неприятность с кражей.