Чтение онлайн

Я успокоил его, что вполне устраивает, и он заговорил снова.

— Я был в «Серенаде» сегодня утром, когда все это случилось, — сказал он не без гордости. — Мы играли в покер. Как раз держал банк, когда грохнуло и все выбежали наружу. Разумеется, уже ничего нельзя было сделать. Вы видели труп?

— Видел, — ответил я. — Хотя как следует осмотреть еще не успел. Гарриса вы впервые сегодня увидели?

— Да нет, что вы! Он жил там уже с неделю, а я туда каждый день хожу, потому что у одной из служанок — Флосси Кедж — желтуха. Много я с Гаррисом, правда, не разговаривал, потому что… да вы сами слышали: это был невыносимый человек. Это лучше всего видно в истории с Батвиком.

— С Батвиком?

— О, вы еще не слышали? — Кингстон разошелся. Как большинство деревенских врачей, он не прочь был посплетничать. — В ней есть и своя юмористическая сторона. Батвик, как вы могли заметить, принимает все всерьез.

Я кивнул. Кингстон засмеялся и продолжал:

— Гаррис распространялся о танцплощадках и пляже, который он собирался устроить на том участке, который выходит к реке — на дальнем конце крикетного поля. Батвик все это слышал и ужасался. Это никак уж не вязалось с его собственным планом развития деревни — там речь шла все больше об общественной прачечной, сверхгигиеничных яслях и тому подобном. Так вот, он в панике примчался к Гаррису и, насколько я знаю, дело дошло до грандиозной сцены. У Гарриса чувство юмора было несколько особого сорта: ему доставляло удовольствие разыгрывать Батвика, у которого оно начисто отсутствовало. Все происходило в салоне «Серенады», где сидели Билл Дюкен и еще несколько человек: так что публика у Гарриса была, и он развлекал ее вовсю. Билл говорил мне, что Батвик в конце концов выскочил из дома совершенно вне себя. Гаррис пообещал ему танцующих фурий, игрища и Бог весть что еще, отчего перед мысленным взором бедняги викария такие выдуманные им неиспорченные поселяне прямым ходом отправляются через приходскую больницу к вратам адовым. Билл пытался его успокоить, но Батвик был в ужасе и шокирован до мозга костей. Можете по этому судить, что за штучка был этот Гаррис. Он ведь наслаждался, наблюдая мучения бедняги Батвика, а тот был бы совсем неплохим парнем, если бы не держался так, словно в детстве проглотил линейку. Ну, да это не столь уж важно! Сейчас речь идет о том, кто убил Гарриса. Я завтра утром принесу вам адрес того адвоката и все бумаги, какие мне удастся найти, хорошо?

— Буду очень рад, — ответил я, стараясь не подавать вида, что чересчур уж заинтересован. — Спасибо, что рассказали мне обо всем.

— Ну, что вы! Рад был вам помочь. Здесь так редко что-нибудь происходит, — он застенчиво улыбнулся. — Звучит наивно, правда? — пробормотал он. — Но вы понятия не имеете, Кемпион, как скучно в деревне интеллигентному человеку.

Мы вернулись в салон. Дженет и Батвик слушали радио, но, когда мы вошли, Дженет встала и выключила приемник. Батвик, взглянув на меня, громко вздохнул.

Через несколько минут к нам наведался Лео, но, видимо, он был очень занят, потому что вскоре извинился и ушел. Вполне естественно, что общество начало понемногу расходиться. Кингстон пошел домой, захватив с собой упирающегося сердитого священника; мы с Дженет вышли на террасу. Было тепло, светила луна, а запах цветов и соловьиные трели в кустах жасмина придавали вечеру романтический колорит.

— Альберт… — проговорила Дженет. — Да?

— Странные у тебя бывают знакомства, правда?

— Знаешь, в школе человеку выбирать не приходится, — сказал я извиняющимся тоном. Голова у меня все еще была забита Питерсом. — Это как с яйцами: лежит их целая куча, а какое из них окажется тухлым, заранее не угадаешь.

Она глубоко вздохнула, и глаза ее блеснули в слабом свете.

— Я и не знала, что ты ходил в школу с совместным обучением, — саркастически заметила она. — Тогда понятно, откуда у тебя такие вкусы.

— Можно и так объяснить, — согласился я кротко. — Помню нашу мисс Маршалл. Классная руководительница из нее была первый сорт, ничего не скажешь. На стадионе, что твой чемпион, но как возьмет розгу в руки…

— Перестань, — неожиданно фыркнула Дженет. — Как тебе понравился Батвик?

— Очень приятный человек, — послушно подхватил я. — Где он живет?

— У него дом рядом с «Рыцарской серенадой». А что?

— Сад у него хороший?

— Вполне. А что?

— Граничит с парком «Серенады»?

— Доходит до каштановой рощицы в парке Поппи. Да в чем дело?

— Стараюсь узнать обстановку, в которой живут люди. Ухаживает за тобой, не так ли?

Она не ответила, и я решил, что она сочла мой вопрос проявлением дурного тона. К своему удивлению, я заметил, что она дрожит.

— Альберт, — прошептала она совсем тихо, — ты знаешь, кто виноват в этом жутком убийстве?

— Нет, пока еще нет.

— Думаешь, что сможешь узнать?

— Да, — сказал я. — Смогу.

Она взяла меня за руку и произнесла:

— Лео очень привязан к Поппи.

Я не отпустил ее руку.

— О том, кто убил Гарриса, Лео известно не больше, чем еще не родившемуся младенцу.

Она снова задрожала.

— Тем хуже, правда? Для него будет страшным ударом, когда… когда ему придется все-таки узнать.

— Поппи? — предположил я.

Дженет крепко сжимала мою руку.

— Понимаешь, они все готовы спасать ее, — сказала она взволнованным голосом. — В конце концов она теряет больше, чем кто бы то ни был. Возвращайся в Лондон, Альберт! Оставь это! Я не хочу, чтобы ты этим занимался!

— Брось, — сказал я. — И думать об этом не думай.

Мы немного молча прошлись. На Дженет было синее платье, и я заметил, что оно мне нравится. Сказал и о том, что нравится ее прическа.

Она тоже ответила комплиментом. Сказала, что знает, какой я правдивый и жалеет, что сегодня усомнилась было в каких-то моих словах.

Я охотно извинил ее. Мы как раз подошли ко входу в салон и решили уже, что погуляем еще, когда произошло нечто, чего я не предвидел и чего никак не должно было случиться. К нам вышел Пеппер и, чуть пыхтя, сказал, что просит прощения, но мисс Эффи Роулендсон хотела бы видеть мистера Кемпиона и ждет его в малом салоне.

Шагая вслед за Пеппером, я рискнул спросить:

— Как она выглядит, Пеппер?

Он обернулся и бросил на меня красноречивый взгляд, что означало: Пеппер, человек старый и опытный, пыль в глаза пустить себе не даст.

— Эта дама сообщила, что она — ваша старая знакомая, сэр, и только потому позволила себе навестить вас в столь позднее время. — Говорил он удрученно, показывая всем своим видом, что для него это обстоятельство так же неприятно, как и для меня.

— Хэлло! — услышал я, входя в комнату.

Пеппер удалился, и мисс Эффи Роулендсон встала мне навстречу.

— Хэлло, — повторила она, поглядывая на меня из-под трепещущих ресниц. — Надеюсь, вы на меня не сердитесь?

Боюсь, что я смотрел на нее ничего не понимающим взглядом. Это была кокетливая блондинка с глазами, как звезды, и зубами, которые сверкали, как на рекламе зубной пасты. Она была вся в черном, кроме длинного белого пера на шляпке, и в результате производила впечатление чего-то среднего между Гамлетом и Алладином из рождественской пантомимы.

— Ой, так вы меня не помните? — прощебетала она. — А я-то заявилась как ни в чем не бывало! Я думала, что вы наверняка, ну, просто наверняка меня помните. Ну и глупая же я!

Из этого вытекало, что я немножко грубиян, но она на меня не сердится, потому что такова жизнь.

— Возможно, вы меня с кем-то перепутали? — спросил я растерянно.

— Ой, что вы! — Она опять кокетливо мне подмигнула. — Я вас отлично помню — по тем похоронам. — На последних словах она, как приличествует, понизила голос.