Чтение онлайн

— Не можете сказать, сэр? Что это за ответ вышестоящему офицеру, сэр? Я заставлял мичманов целовать дочь констапеля за меньшие прегрешения [18] . Кто-то должен был выбить из вас подобную наглость еще до получения вами офицерского звания. Вы провели на берегу слишком много времени, сэр, и стали толстым и ленивым. Да, сэр, толстым и ленивым. Вы растолстели, вы лезете на рожон. Вас уже давно пора отправить в море.

Сердце Хоара забилось учащенно. Если бы он только мог поймать сэра Джорджа на слове…

— Я был бы безмерно рад, — осмелился он.

Мистер Паттерсон ахнул. В течение десяти секунд, которые показались Хоару долгими минутами, сэр Джордж Хардкастл сверлил его глазами из-под тяжелых бровей. В кабинете адмирала воцарилась тишина.

Наконец, выражение лица адмирала стало почти сочувствующим. Очевидно, адмирал разделял в душе стремление Хоара снова отправиться в море.

— Я понял, что вы имеете в виду, мистер Хоар, — наконец сказал он. — Возможно, я стану вашим Эврисфеем, а вы моим Гераклом. — Он сделал паузу, желая убедиться, что Хоар понял его намек.

Хоар понял. Боги приговорили Геракла к выполнению определенных заданий микенского царя Эврисфея. Это была кара за убийство своих собственных детей от дочери фиванского царя Мегары.

— А Паттерсон может исполнить роль Копрея, — добавил адмирал.

Выражение лица секретаря сделалось кислым. Копрей был вестником Эврисфея, через которого царь передавал приказы Гераклу. Герой прозвал его Навозником.

— Если вы намереваетесь добыть себе свой Арго, мистер Хоар, то постарайтесь так поработать, чтобы проявить себя как можно лучше в глазах их сиятельств. Вернете Уатта на «Вантидж», если он раньше не покинет вас в связи с выходом в море. На этом все, сэр.

— Есть, сэр, — прошептал Хоар. Он поклонился и вышел из кабинета.

Мистер Уатт прибыл в номер Хоара в гостинице «Проглоченный якорь» согласно с полученным распоряжением.

— Капитан Кент был крайне недоволен тем, что меня забирают в такой напряженный момент, сэр, — сообщил он. — Я не считаю разумным буквально повторять его слова. Но даже он, однако, должен был подчиниться недвусмысленному распоряжению сэра Джорджа.

— Понимаю, мистер Уатт. Постараемся сделать так, чтобы вернуть вас назад как можно скорее, — прошептал Хоар. — Итак, сэр, насколько я помню наш разговор на борту «Вантиджа», вы занимались изучением почерков. Это действительно так?

— Я пришел к заключению, сэр, — ответил Уатт, — что почерк выявляет не только его — или ее, разумеется — пол и положение в обществе, но и особенности характера данной личности. Я на деле развлекал своих друзей описанием сущности личности, опирающимся на исследовании образцов ее почерка.

— Весьма интересно, — заметил Хоар. Он передал клерку папку с бумагами. — В таком случае, скажите мне то, что вы об этом думаете.

— Это, как вы, конечно, знаете, сэр, папка, которая пропала со стола капитана Хэя. Определенная официальная корреспонденция исчезла и все еще…

— Сэр Джордж отправил ее на судно, — пояснил Хоар, — и я уверен, что вы найдете ее там, когда вернетесь. Продолжайте.

— Остальная часть бумаг, насколько я помню, это письмо от вдовы покойного, несколько писем от коммерсантов, и одно, написанное — я вам уже говорил об этом — женщиной из низов. Она грамотна, но не имеет достаточной практики в каллиграфическом искусстве. Оно похоже на прелюдию к требованию денег.

— Согласен. Спасибо. А теперь вот это, — Хоар передал Уатту другие документы, найденные у Кингсли.

— О боже, — воскликнул Уатт, бросив взгляд на жаркие письма миссис Хэй, адресованные лейтенанту своего мужа. — О! — повторил он во время чтения.

— О, бог мой! — Он положил письма на стол, поджав губы. Его болезненно-желтоватое лицо порозовело. — Письма похотливой женщины и весьма непристойны, сэр. Какое счастье, что капитан Хэй их не видел.

Он взял в руки письмо от Я. Джаггери.

— Это экземпляр откровенного шантажа, разумеется, — сказал он. — Итак, писавший его человек малограмотен — на этот раз мужчина, возможно моряк или, по крайней мере, человек, связанный с морем. Вы заметили, как низко он оценил свое молчание, не так ли? А упоминая закон, он, возможно, ссылается на неблаговидное действие в прошлом покойного лейтенанта, а не на вспашку поля его начальника? — Уатт вопросительно посмотрел на Хоара.

— В самом деле, можно сделать такой вывод, — прошептал Хоар.

Когда он взял в руки листики тончайшей бумаги, его глаза засверкали. Он вынул из нагрудного кармана увеличительное стекло и склонился над бумагами, чуть ли не царапая их поверхность своим заостренным носом во время исследования.

— Хмм… Это не шифр Цезаря, — бормотал он сам себе. — Совсем нет гласных. Возможно, цифры заменены буквами. Интересно, почему? Подстановочный шифр… Надо подсчитать частотность…

Он не глядя протянул руку за листом чистой бумаги, нашел в мундире серебряный карандаш и начал делать какие-то пометки. Со стороны казалось, что он погрузился в совершенно другой мир. Хоар не собирался вытаскивать его назад. Он нацарапал записку, в которой указал Уатту провести ночь в «Якоре», и на цыпочках вышел из комнаты.

Отправившись навестить Джаггери в его логове, он передумал и решил сначала взглянуть на труп Перегрина Кингсли, а потом переговорить с новоиспеченной вдовой Катериной Хэй.

Хоару повезло, что труп еще не был отдан родственникам покойного — кем бы там они ни были. Служитель безошибочно указал искомое среди других недавних жертв несчастных случаев.

— Пуля вошла в голову, вот здесь, видите, сэр, — показал он. — И застряла внутри. Хирург ее вытащил.

Значит, в этой детали Гладден ошибался. Хоару было очевидно, что уничтожение красоты лица безнравственного лейтенанта было следствием небрежной трепанации.

— Где пуля? — спросил Хоар.

Вместо ответа, служитель покопался в ящичке под столом, на котором лежал труп.

— Вот она, - наконец произнес он, протягивая пулю Хоару.

— Я ее забираю, — прошептал тот.

На пуле были видны следы нарезки. Таким образом, выстрел был произведен из винтовки, и, следовательно, мог быть сделан с большого расстояния. Далее, убийство произошло в ночное время. То есть, убийца должен быть незаурядным снайпером.

— В таком случае, вы должны написать расписку, — потребовал служитель.

Хоар вздохнул и написал две бумаги: одну для себя, описывающую пулю как она есть, и другую для служителя. Затем оба поставили свои подписи. Положив в карман этот неприятный приз, Хоар одарил служителя шестипенсовиком и отправился восвояси.

Вдова капитана Хэя еще не выехала из апартаментов на втором этаже гостиницы «Три Солнца». Хоар редко посещал гостиницу «Три Солнца»: она обслуживала флаг-офицеров и кэптенов верхней части списка. Кэптен Хэй для того, чтобы квартировать там длительное время, должен был быть весьма удачливым во взятии призов.