Чтение онлайн

— Я позабочусь о ней, — сказал Хоар. — Ее воспитают как леди.

— Леди, надо же. Пьяньчужка Мег поперхнулась бы, услышав это. Просто научите девчушку читать и писать, хорошо? Вы обещаете?

— Обещаю, Джаггери.

— Поцелуйте ее от имени старого папаши. Э… Ну, кончайте с этим. Надеюсь, там, куда я попаду, будет не так жарко. О, Боже… — еще один розовый пузырь образовался на его губах и лопнул.

Ужасаясь тому, что он должен сделать, Хоар вынул нож и проверил острие большим пальцем. Отклонившись, чтобы струя крови не окатила его, он вбил нож между ребрами Джаггери. Тот прошипел, дернувшись как лосось. Затем, когда пламя уже обжигало его самого, Хоар закрыл покойнику глаза и выбрался из горящего склада. Времени катастрофически не хватало, но на него тяжело давили его новые обязательства.

Дженни Джаггери помнила Хоара. Когда тот рассказал о смерти ее отца, она постояла с минуту в задумчивости.

— Так я теперь сирота, самая настоящая, — промолвила она наконец.

— Боюсь, что это так, дитя, — ответил Хоар.

Она прошла к убогому ложу, где она спала, и вынула из-под подушки потертый кошелек.

— Здесь не хватит денег, чтобы оплатить проживание, — сказала она, подсчитав его содержимое. — Мне придется начать зарабатывать. Что вы хотите, чтобы я сделала, ваша честь? Я никогда не делала это прежде.

— Тебе ни для кого не придется «делать это», пока ты не вырастешь, Дженни, — сказал Хоар, — и даже тогда ты будешь это делать только в том случае, если сама захочешь. Я обещал твоему папе позаботиться о тебе, и не собираюсь нарушать свое обещание. Собери свои вещи, и мы пойдем.

Сначала мистер Гринлиф с неохотой воспринял уход Хоара с ребенком, но Хоар объяснил тому все обстоятельства дела. Также он уверил, что в «Проглоченный якорь», куда он уводил Дженни, мистер Гринлиф и его добрая жена будут иметь доступ в любое время и смогут убедиться в благополучии ребенка. Удовлетворившись сказанным, хозяин таверны распрощался с ними с улыбкой на устах и с полпенни в ладони.

В гостинице Хоар передал свою хрупкую обузу с ее жалкими принадлежностями розовощекой девушке Сюзанне, наказав ей накормить ребенка и подыскать ей уголок, который она сможет считать своим домом. Дженни охотно взяла руку Сюзанны, но оглянулась при этом на Хоара.

— Подожди, — прошептал он. — Твой папа дал мне целый пакет поцелуев для тебя, и поручил мне давать их тебе по одному перед сном. Этот на сегодня. — Хоар наклонился и поцеловал выпуклый прохладный лобик Дженни. Для него это был новый опыт. — Теперь иди, дитя.

Спустя некоторое время Сюзанна спустилась вниз.

— Она крепко уснула, сэр. У нее нет даже куклы, так что я дала ей свою — ту, которая была моей в ее возрасте — и с ней девочка уснула.

Она замолчала, вглядываясь в Хоара.

— Не сочтите за дерзость мой вопрос, сэр, — начала она, — но что вы собираетесь с ней делать? Для вас она немалое бремя.

— По правде говоря, Сюзанна, — ответил он, — я еще не обдумал это как следует. Она дочь Януса Джаггери, как вы, несомненно, знаете.

— Ну, Джаггери был плохим человеком, но не таким уж плохим, если вы понимаете, что я имею в виду. Но вы же не собираетесь стать ее папой, не так ли? Вы не производите впечатления семейного человека, а ей ведь потребуется мама, — кинулась в рассуждения Сюзанна.

— Надо будет подумать над этим, — задумчиво ответил Хоар. — А пока позаботься о ней.

Покончив с этим, Хоар был готов принять меры к тому, чтобы передать Эдуарда Моро в руки королевского правосудия. Это дело не терпело отлагательства, хотя, признавал Хоар, он сам потратил несколько драгоценных часов на устройство судьбы девочки-сиротки.

Хоар страстно желал лично арестовать Моро, но он не был уполномочен командовать отрядом, который понадобится для этого. Ведь кроме нелояльных франко-канадцев, в распоряжении Моро могли быть и другие английские ренегаты, не говоря уже об ирландских ирредентистах, желающих отомстить за гибель Вольфа Тона [34] . Но, независимо от возможного превышения полученных инструкций, Хоар решил участвовать в этом деле. Он до сих пор не мог забыть запаха смерти на месте гибели взорванного «Вантиджа».

Но как же ему предстояло действовать? Другой, более тактичный офицер — который вместо враждебности наладил бы хорошие отношения с сэром Томасом Фробишером — мог просто попросить у баронета подкрепление, подняться со стражниками к дому Моро, окружить его и арестовать преступника. Выполняя задачу, этот более тактичный офицер без труда убедил бы Моро не использовать украденное кентуккийское ружье, которым тот застрелил по крайней мере две жертвы — Кингсли и доктора Грейвза.

Более того, человек, стоявший за Моро — которого Фортье и Джаггери называли «Тот Самый» и который постоянно маячил на периферии расследования — мог иметь наготове подкрепление для защиты своего подчиненного Моро. Но опять же, мог и не иметь.

Хоар на ходу вспомнил, что дивизия морской пехоты, расквартированная в Портсмуте, имела в своем составе — наряду с пятьюдесятью пехотными ротами и артиллерийскими батареями — подразделение особого назначения. Полусолдаты, полуматросы, полукавалеристы, они носили название «Конные морпехи». Эти военные химеры несли службу на внешних постах сухопутного периметра Портсмута. Делая объезды, они вылавливали матросов и братьев-морпехов, дезертировавших со службы и пробиравшихся в сельскую местность. Их презирали и над ними подсмеивались, обзывая служебными бастардами, о которых годами циркулировали непристойные песенки.

Не так давно Хоар встречался с парой их офицеров, включая капитана, и даже занимал их сторону в диспуте с какими-то регулярными гусарами. И сейчас он шел в сторону их расположения среди бараков морской пехоты. Он надеялся, что их капитан — некий Джон Джинкс, если он правильно запомнил — будет на месте и положительно ответит на просьбу Хоара оказать ему вооруженную поддержку.

Капитан Джинкс оказался на месте и был весьма любезен.

— Прогулка встряхнет этих ленивых мошенников, — сказал он.

Через несколько минут Хоар трясся на выделенной ему строевой лошади рядом с капитаном Джинксом, за которым следовало подразделение конных морпехов.

Спустя полтора дня отряд морпехов под холодным моросящим дождем достиг каменоломни Морроу. Там с дюжину разнообразно вооруженных людей блокировали узкую мощеную дорогу, ведущую в Веймут. Их возглавлял сэр Томас, сидевший на красивом рослом, высотой в восемнадцать ладоней, коне — ирландском гунтере, предположил Хоар. Сбоку от него находился другой всадник.