Чтение онлайн

Мейсон бросил взгляд в сторону Деллы и Эвелин.

– Поужинаете? – с надеждой спросил Падена.

– Прости, Джо, мы только что из-за стола.

Падена изобразил на лице обиду, демонстративно пожав плечами.

– Но я не откажусь от пары стаканчиков горячего рома в твоем баре, – поспешно добавил Мейсон.

– Прекрасно.

– Знаешь, Джо, я хотел бы поговорить с Эвелин…

– Тогда не пей, – перебил Падена. – Будешь пить за разговором – создашь ей дурную репутацию. Если хочешь поговорить с девушкой, ступай с ней в ее комнату. Закончишь, возвращайся и дуй свой ром сколько угодно.

– Хорошо, – согласился Мейсон.

Он подошел к стоявшим поодаль девушкам.

– Эвелин, я хотел бы обсудить с вами кое-что, – сказал адвокат. – Джо говорит, что для этого нам лучше воспользоваться вашей комнатой. И тут он, пожалуй, прав. Я объяснил ему, что в опоздании вашей вины нет.

Эвелин кивнула и направилась через полупустой зал к веранде, по крыше которой барабанил дождь. О существенном улучшении погоды мечтать, похоже, не приходилось. Открыв дверь, Эвелин спустилась по лестнице на один пролет, повернула налево на галерею и, пройдя до самого конца, остановилась.

– Добро пожаловать в мою келью.

Мейсон пропустил вперед Деллу, но тут же ворвался следом и, схватив мисс Стрит за запястье, оттолкнул ее к стене.

– В чем дело, шеф? – изумилась Делла.

Мейсон указал на громадное окно, занимавшее большую часть восточной стены.

– Что тут происходит? – спросила появившаяся на пороге Эвелин Багби.

– Окно, – с тревогой сказал Мейсон.

Эвелин пересекла комнату и, потянув шнур, задернула шторы.

– Вы это делаете в первый раз? – поинтересовался адвокат.

– Закрываю окно шторами? Да. Вообще-то, мистер Мейсон, снаружи в это окно заглянуть невозможно, разве что кому-нибудь придет в голову мысль подставить ящик или что-нибудь в этом роде. Но там такой крутой обрыв, что…

– Тогда зачем шторы, если заглянуть невозможно?

– Если уж на то пошло, скажу: со строительной площадки, той, что ярдах в ста отсюда, можно кое-что разглядеть, особенно в бинокль. Только знаете, когда ведешь такую жизнь, какую приходится вести мне, забываешь о девичьем стыде. Я терпеть не могу, когда на меня пялятся во все глаза, размазывая по стеклу слюни, но если кому-нибудь взбредет в голову понаблюдать за тем, как я раздеваюсь, с расстояния в сотню ярдов, почему бы не доставить человеку за такие труды столь невинное удовольствие?

Она рассмеялась.

На лице Мейсона не дрогнул ни один мускул.

– Покажите, где вы нашли револьвер.

Эвелин выдвинула ящик комода.

– Когда я нашла револьвер, тут лежало гораздо меньше вещей. Но теперь прибавилось. Я ведь почти истратила ту сотню долларов, которую позаимствовала у вас, мистер Мейсон.

– Эвелин, вы сейчас подниметесь наверх и займетесь своей работой. Но затем вам придется ответить полиции на несколько вопросов.

– Каких вопросов?

– Прежде всего, у вас, возможно, станут допытываться об обстоятельствах происшествия на дороге, начиная с того момента, когда вы заметили за собой преследование.

– Что ж, – пожала она плечами, – пусть себе выпытывают.

– Там внизу, в ущелье, в перевернутой машине, лежит труп. Пуля попала мужчине в висок. На его голову все еще надета наволочка и…

– Господи! – воскликнула мисс Багби. – Вы хотите сказать, что… что я…

– Полицейские полагают, – невозмутимо продолжил Мейсон, – что выпущенная вами пуля – вторая, скорее всего, – убила водителя машины наповал. В настоящий момент они считают вас героиней и готовы носить на руках.

Эвелин не сводила с него расширенных от ужаса глаз.

– Мистер Мейсон, сама мысль о том, что… что я кого-то убила… Я вовсе не собиралась… – Она замолчала.

– Так что там с этой мыслью? – спросил Мейсон.

– Не знаю. Я еще не могу поверить… Почему вы так странно на меня смотрите?

– Сейчас, как я вам уже сказал, полицейские готовы носить вас на руках. Они считают, что вы избавили мир от крайне жестокого и подлого бандита, обворовывавшего автомобили, грабившего мужчин и насиловавшего женщин. Чуть позже, однако, они несколько протрезвеют.

– Что вы хотите этим сказать, мистер Мейсон?

– Что полицейские не обратили пока внимания на одно интересное обстоятельство.

– На какое обстоятельство?

– На то, что у той машины, которая валяется вверх колесами в ущелье, не горят фары.

– Значит, это не та машина…

– Но человек, который лежит в ней, в точности соответствует вашему описанию бандита. На его голове – наволочка с прорезями для глаз, перехваченная на лбу резиновой лентой.

– Тогда это тот самый. Только я никак не возьму в толк, мистер Мейсон, как я могла в него попасть. Ведь я стреляла вслепую. Первая пуля, я уверена, пролетела мимо. Я просто-напросто выставила револьвер в окошко и спустила курок. Затем я лишь чуть-чуть вывернула руку. И услышала, как что-то звякнуло или хрустнуло…

– Вы посмотрели туда, куда направляли револьвер?

– Нет. Я ведь уже говорила вам – револьвер был у меня в левой руке. А правой я держала руль и глаз не спускала с дороги.

– Машина бандита в тот момент поравнялась с вашей?

– Ну, я бы сказала, она была очень близко.

– Так близко, что вы смогли послать пулю прямо в голову этого человека?

– Ну, если… если полицейские говорят, что это моих рук дело, так, наверное, оно и есть. Но фары, мистер Мейсон… Почему именно фарам вы уделяете столько внимания? Разве они не разбились, когда машина летела под откос? А может, виноват аккумулятор? Или провода оборвались, или…

– Что-то подобное могло, конечно, случиться, – сказал Мейсон, – но вряд ли это имеет значение.

– Почему?

– Видите ли, я заметил то, на что полицейские не обратили пока внимания. Переключатель света на приборном щитке машины находится в положении «выключено».

– И они… они ничего такого не заметили?

– В тот момент нет, – ответил Мейсон, – но сейчас, может быть, уже чешут в затылках, размышляя над этим странным фактом.

– Но фары горели, мистер Мейсон, я точно помню – горели! Разве что он выключил их после того, как я выстрелила, потому что…

– После того, как в этого человека угодила ваша пуля, он уже ничего не мог ни включить, ни выключить.

– Тогда… тогда тут что-то не так.

Мейсон подошел к изголовью кровати и откинул покрывало. Одна из подушек была в наволочке. На второй оказался только наперник – мешок из плотной ткани в белую и голубую полоску.

– Боже правый! – ахнула Эвелин Багби.

– Где вторая наволочка? – спросил Мейсон.

Эвелин в ответ лишь беспомощно покачала головой.

– Когда вы осматривали комнату, наволочка была?