Чтение онлайн

– Но хоть что-то ты можешь сказать? – раздосадованно спросил сыскарь.

– Могу. Он никак не мог быть выше жертвы. И смерть наступила мгновенно. Тут уже стечение места удара и силы, с которой он был нанесен. Скорее всего в состоянии гнева. Или же это был довольно тяжелый предмет. В ране нет каких-либо частиц, а значит это определенно было не стекло и не дерево. Судя по трупным пятнам, поместили его в чемодан сразу после смерти.

– А что по общему состоянию?

– В целом это был молодой, здоровый мужчина, в полном расцвете сил. Не злоупотреблял ни горячительными напитками, ни дурманящими голову веществами. Поддерживал хорошую физическую форму. Но на руке есть небольшие очень старые остаточные шрамы.

– Шрамы? Какого рода?

– Я бы сделал предположение, что у него лет двадцать назад длительное время делали заборы крови. В то время как раз гуляла по Моранской части пурпурная лихорадка, и значит скорее всего у вашей жертвы имеется или имелся кровный родственник, ею болевший.

– То есть должен быть брат или сестра, – задумчиво потер подбородок сыскарь. – Спасибо, Вадос. Значит нам следует наведаться в архив и поискать информацию о родственниках господина Мириса. Отчет еще не готов?

– У меня, в отличие от некоторых, не имеется очаровательной помощницы, чтобы делать несколько дел одновременно, – усмехнулся посмертный лекарь. – Отправлю отчет как только оформлю.

– В таком случае не будем тебя отвлекать.

Вернувшись в управу Ромас сделал запрос документов из архива и мы остаток дня провели копаясь в родословных жителей Моранской части. И в итоге нам удалось найти нужного Кевина, и действительно согласно документам у него имеется брат, на три года старше его самого. Выходила я из управы уставшей и в сомнениях касательно осведомленности Ромаса о содержимом моего письма.

– Мира, светлого вечера! Счастлив видеть вас! – недалеко от входа в управу стоял улыбающийся Шон Ивье.

– Шон, и вам светлого вечера. Вы что-то хотели? – поздоровалась в ответ.

– Да, хотел. Вот, это вам, – и мне в руки был протянут небольшой букет нежно-голубых незабудок. – А еще я хотел бы пригласить вас на небольшую прогулку, если позволите.

– Вы считаете это уместно? – с сомнением взглянула на молодого человека.

– Отчего нет? Это же всего лишь прогулка, – он беззаботно пожал плечами. – Возможно, еще чашечка кофия или чаю, если позволите. Или мне нужно спросить для этого разрешение у сыскаря, с которым вы приходили?

– Нет, не надо ни у кого ничего спрашивать, – я мигом представила лицо Ромаса, если к нему подойдет Шон с таким вопросом, – ладно, давайте прогуляемся. Только пойдемте отсюда скорее.

– Вот и замечательно, именно такого ответа я и ожидал, – улыбнулся Шон. – Предлагаю перейти на менее официальное общение, если позволишь. И как насчет того, чтобы рассказть что-то о себе?

– И что же тебе интересно? – я не протестовала против отбрасывания лишних церемоний.

– Например, как ты оказалась на службе в городской управе?

– Так сложились обстоятельства, и этот вариант показался мне гораздо привлекательнее многих других, – пожала плечами.

– Ну что же, весьма смелый выбор для девушки, достойно уважения.

– А как ты выбрал изучение права? Тебе это действительно нравится?

– В целом да. Мне нравится понимать и четко знать, что можно делать, а что нельзя. И какие последствия может повлечь за собой каждый поступок, иногда казалось бы вполне безобидный. И также узнавать, как поступают люди в различных ситуациях и помогать им с ними справляться. Ведь закон это набор слов, а от его трактовки зависит очень многое.

– Очень интересное мнение. Но мне кажется все-таки не обязательно изучать право, чтобы понимать, как можно поступать, а как нет.

– Да? И как в таком случае ты это определишь? – заинтересованно взглянул на меня Шон.

– Очень просто, – вопрос не вызвал во мне сомнений, – когда моя совесть молчит и легко на душе, значит я все делаю правильно.

– Удивительно. Я не ошибся в тебе, – задумчиво пробормотал Шон. – Смотри, вон там находится прекрасная лавка пекаря. Давай присядем ненадолго?

После того, как мы насладились прекрасной выпечкой и душистым чаем с травами, Шон проводил меня до дома житья, напоследок поцеловав руку. А я дома села за создание прибора, идея о котором родилась у меня после посещения дома Далии и идущего изнутри желания хоть как-то помочь женщине, да и защитить себя, если это понадобится.

После не слишком долгих размышлений я решилась отправить брату ответное письмо и не стала с этим затягивать. Все-таки я не была готова прервать связь с единственным родным человеком, с которым меня связывали теплые чувства.

“Светлого дня, братик. Твое письмо меня удивило, и мне бы хотелось знать, каким образом ты меня нашел и как оно оказалось в управе. Надеюсь когда-нибудь я получу ответ на свой вопрос. Спасибо насчет предупреждения про отца, я буду осторожна. Надеюсь, что все-таки он не окажется таким же сообразительным, как ты. Мне очень жаль нашу маменьку, но это был ее выбор. И даже моя покорность в данном вопросе не изменила бы ничего, когда необходимо наш отец прекрасно находит, чем быть недовольным, и за что мы заслуживаем наказания. Или может так я лишь успокаиваю свою совесть. В любом случае уже не исправить последствия моего поступка. Спасибо, что ты у меня есть. Твоя Мира.”

Запечатав письмо, отправила его по дороге в управу таким же способом, как в прошлый раз.

– Светлого дня, Гасан! – поприветствовала вернувшегося после болезни на службу мужчину. – Быстро ты поправился.

– Светлого дня, Мира! – улыбнулся мужчина. – Да, на ноги встал и быстрее обратно в управу.

– Так любишь свою службу?

– Так не люблю, когда жена всячески ставит меня на ноги, ее методы не снились и Моранскому палачу, – усмехнулся сыскарь. – К тому же сейчас у нас гостит ее матушка, а она своими способами лечения даже из гроба усопшего подымет. Ну и если серьезно, то не хочется подставлять Дюка, свесив на него всю работу. И так, спасибо, выручили с посещением дома непутевого кузнеца. Ты, кстати, как? Не слишком впечатлилась?

– В порядке, но мне искренне жаль Далию. И я не понимаю, почему мы не можем ей помочь.

– Потому что владетель Моранской Части как ничто другое ценит право человека на собственную жизнь. И без поданного заявления служба не может вмешиваться в семейные дела. Каждый сам волен поступать, как считает правильным.

– Да, я это понимаю. Но в данной ситуации же нет абсолютно ничего правильного!

– А это, Мира, обратная сторона монеты, – вздохнул мужчина. – Закон един, и мы не можем его трактовать в каждом отдельном случае так, как нам заблагорассудится.