Чтение онлайн

— Извините, а вы…? — он сделал вопросительную паузу.

— Я крестница тетушки. Неудивительно, что ты не помнишь меня, раз совсем не поддерживаешь связь с близкими, — ответила та, гордо вздернув подбородок.

— Сомневаюсь в наличие родственной близости между мной и крестницей моей тетушки, — спокойно ответил Алексей, не поддаваясь на провокации. Я ободряюще сжала его ладонь, представляя, насколько неприятно ему находиться в обществе этих людей. Остальные же не вмешивались, безмолвно одобряя происходящее.

— Мы ожидаем еще кого-то? — поинтересовался стоявший в стороне священник.

— Думаю, все желающие уже прибыли, — ответил мужчина с кожаным дипломатом в руке, — можем начинать.

— Семейный юрист? — еле слышно спросила я у Алексея и получила утвердительный кивок в ответ.

Священник стал за пюпитр и принялся произносить речь. Остальные, собравшись вокруг, продолжали перешептываться, недовольно поглядывая в нашу сторону.

Я взглянула на Алексея. Выражение его лица было непроницаемым, словно у каменной статуи. Мне безумно захотелось хоть как-то оказать ему поддержку в этой ситуации. Единственное, что пришло в голову — выбить его из колеи, сместив фокус внимания в другую сторону. Я прижалась к нему еще теснее, опустив голову на плечо, и свободной рукой обняла за талию. На секунду он напрягся, затем, обнял меня в ответ, прекрасно понимая, что все смотрят на нас, не отрывая глаз. Мое сердце застучало быстрее от волнения. Но, даже осознавая, что он счел это за обговоренное притворство и подыграл, я не смогла унять накатившую дрожь.

— Тебе холодно? — спросил он удивленно.

— Да, — солгала я.

Тогда Алексей снял свой пиджак и накинул его на мои плечи. В таком положении мы и продолжили стоять до окончания церемонии захоронения. Некоторые из родственников покойной произнесли речь, даже плакали, но сложно было принять их эмоции за чистую монету.

— Не желаешь тоже порадовать тетушку приятным словом? — с сарказмом спросил младший из сыновей, наклоняясь в сторону Алексея. Он только что вернулся в толпу после пламенного монолога о своей любви к умершей матери.

— Как раз собирался сделать это после Игоря. Только вот он, к сожалению, не явился.

— Старший братец не успел прилететь из Германии. Но, уверен, он уже в пути, — ухмыльнулся мужчина, отходя в сторону.

Когда желающих высказаться не осталось, гроб опустили в могилу и священник первым бросил в нее горсть земли. За ним последовали все остальные родственники. Мы с Алексеем проделали то же самое. Затем, направились к машине.

— Полдела сделано. Осталось оглашение завещания, — произнес Алексей, пристегивая ремень безопасности.

Тронувшись, мы поехали следом за вереницей автомобилей.

— Оглашение завещания производится нотариусом исключительно в присутствии родственников умершего, включая двух свидетелей, одним из которых выступит наш семейный юрист. Поэтому тебе придется подождать снаружи, — сказал я, поворачивая на парковку.

— Хорошо, — бесцветно ответила Катя.

— Если хочешь, можешь остаться в машине, пока все не закончится, — предложил я, понимая, что оставаться наедине с остальными ее не воодушевляет.

— Все в порядке. Я иду с тобой. Как любящая жена, не могу себе позволить оставить мужа одного. Это покажется странным, — попыталась отшутиться она.

Все пространство вокруг дома тетушки заполонили автомобили. Присутствующие на похоронах постепенно заполняли двор. Я был не удивлен тому, что в доме не организовали даже пародии на банкет для скорбящих. Потому что таковые отсутствовали.

Я не испытывал жалости к моей тетушке. В конечном итоге это то, что она заслужила. Плоды ее трудов. Кучка голодных падальщиков, готовых разорвать друг другу глотки за кусок мяса. И я был одним из них.

Нотариус уже ждал нас внутри. Соблюдя формальности, он собрал всех родственников в одной комнате, вскрыл конверт с завещанием и принялся оглашать его содержание.

— «Имущество, в виде загородного дома и прилегающего участка, в равных долях завещаю своим сыновьям…», — начал чтение нотариус. Голоса стихли. Все, затаив дыхание, слушали, в надежде услышать собственное имя.

— «Имущество, в виде всей остальной имеющейся у меня недвижимости, завещаю продать, а вырученные деньги пожертвовать в фонд помощи людям, потерявшим своих близких..», — на этих словах среди собравшихся пробежался возмущенных шепот, сопровождаемый недовольным выражением лиц.

— «Все остальные семейные активы в полном объеме завещаю…», — вновь воцарилась гробовая тишина, а воздух вокруг словно наэлектризовался, — «…тому из моих сыновей…», — я услышал, как Юрий возбужденно забормотал что-то, но нотариус продолжил чтение, не обращая внимания на возникшее оживление, — «…кто, на момент оглашения завещания будет официально состоять в браке».

Комната наполнилась гулом недовольных голосов. Сыновья моей тетушки, возмущенно жестикулируя, выкрикивали слова негодования.

— «Если оговоренное условие не выполнено, я лишаю их права наследования семейных активов», — продолжил нотариус, повышая голос, — «Далее право наследования переходит по мужской линии по убыванию родственных связей, но лишь при соблюдении условия, указанного ранее. Следующим по правду наследования после моих сыновей прошу считать сына моей сестры — Алексея».

С десяток глаз уставились на меня с недоумением, перерастающим в откровенную ненависть. В мгновение ока Юрий оказался рядом со мной:

— Ты знал? Знал о содержании завещания?! — он попытался вцепиться в полу моего пиджака, но я перехватил его руку.

— Умерь свой пыл, — резко ответил я, обходя незадачливого наследника и направляясь к выходу из комнаты. Хотелось убраться из этого дома как можно скорее. Выйдя в холл и схватив ошарашенную Катю за руку, я чуть ли не бегом направился к машине.

— Ты в порядке? — спросила она меня, когда я, резко тронувшись с места, вырулил на дорогу в сторону города.

На самом деле, все это время я терпел из последних сил. Напряжение во мне нарастало с каждой секундой нахождения среди тех людей все сильнее, и подавлять его стоило огромных усилий. Я еле сдержался, чтобы не врезать этому напыщенному придурку и не послать всех к чертям собачьим. И сейчас понимал, что если открою рот, то ничего хорошего не произойдет. Пока злость не отпустит, а эмоции не ослабнут, мне лучше молчать.

Катя заерзала на пассажирском сиденье, оскорбленная моим поведением. Но гордость не позволила ей устраивать сцену, что было как нельзя кстати. Лучше извинюсь потом за молчание, чем обижу её сейчас, наговорив глупостей.

Добравшись до квартиры, мы поднялись на лифте и вошли внутрь. В прихожей Алексей остановился и, обернувшись ко мне, сказал:

— Я унаследовал все семейные активы.

— Поздравляю. Когда состоится оформление бумаг? — холодно поинтересовалась я, двигаясь в сторону своей комнаты.