Чтение онлайн

— Виктория, что с колонкой нашего нового автора?

— Она находится в редактуре и готовится к публикации на выходных, Алексей Александрович, — ответила миловидная девушка с темными волосами и детским личиком.

— Отлично, перед одобрением направьте ее мне, хочу оценить способности нового сотрудника, — бросил я через плечо, выходя из кабинета. После бессонной ночи я остро нуждался в стаканчике крепкого кофе, желательно, с добавлением чего-то покрепче.

В дверь в конце коридора зашла девушка. Ее лицо показалось мне знакомым. Подойдя ближе, я уставился на табличку. «Отдел по подбору персонала», — гласила надпись.

«Хм, мы разве нуждаемся в новых сотрудниках?», — удивился я. На секунду мне захотелось зайти и поприсутствовать на собеседовании, но решив не смущать персонал, я направился на первый этаж.

— Двойной эспрессо, пожалуйста, — бросил я бариста, садясь за свой любимый столик у окна. В голове роились одни и те же мысли, преследующие меня последнюю неделю. Совсем недавно стало известно, что я на грани банкротства. Каждый день, видя своих старательно работающих сотрудников, я чувствовал ответственность за их будущее, которое они решили посвятить моей компании. И я должен что-то придумать, если не ради себя, то ради своих людей.

Выпитый кофе привел меня в чувство. Еще какое-то время посидев в раздумьях, я собрался было уходить, как вновь увидел эту девушку. Привстав со стула, я шлепнулся на него обратно. «Где же я тебя видел?…»

Она с загадочным видом бродила по первому этажу, заглянув даже на пост охраны. «Что ты задумала?», — подумал я, словно рассчитывая получить ответ на свой вопрос. Невозмутимо кивнув ей одной известным мыслям, она направилась к выходу из здания. Я следил за ней, не отводя глаз. Она была похожа на хитрого зверя, с виду милого и очаровательного, но выпускающего когти при возникновении даже намека на опасность. Ее длинные русые волосы были затянуты в хвост, аккуратно лежащий на плече, а голова держалась прямо, неся гордо вздернутый носик, придающий ей сходство с лисой. Проходя мимо за окном, она повернула голову в мою сторону, на секунду я замер, но очнувшись, резко отвернулся. Я вспомнил, где видел ее лицо. Это была та самая агрессивная девушка, налетевшая на меня посреди улицы.

В первый рабочий день меня встретила Ольга — автор колонки об искусстве. В ее обязанности входило посещать всевозможные выставки и мероприятия, общаться с людьми, делать фотографии и, из получившегося материала, собирать небольшую статью для журнала. Моей же задачей на сегодня было — бегать за ней хвостиком, выполнять поручения и наблюдать за ее профессионализмом, как она сама выразилась.

— Итак, Екатерина, вот вам сумка с камерой, мой диктофон и еще несколько мелочей, которые пригодятся нам сегодня. Советую вам внимательно слушать, что я говорю и — главное — не препятствовать моей работе, — с заносчивой интонацией произнесла она, вальяжно растягивая слова. Выглядела эта женщина с иголочки. Идеально отглаженная полупрозрачная блузка, юбка-карандаш, выгодно подчеркивающая фигуру, и туфли на невысоком каблуке. Волосы ее были собраны в свободный пучок, а выпадающие пряди обрамляли округлое лицо. Такая особа производила впечатление состоявшейся самодостаточной личности, ни в ком не нуждающейся и никому не подчиняющейся.

Сегодня в центре города проводилась выставка картин одного местного художника. Мы находились в пешей доступности от места проведения мероприятия, поэтому успели к самому началу. Ольга планировала провести мини-интервью у создателя картин, пока в галерее не стало слишком людно. Я покорно проследовала за ней и, включив диктофон, принялась записывать их беседу.

— Что вдохновило вас на создание этих работ?

— Родина. Большинство картин передают атмосферу моего детства. Я жил в небольшом селе, характерной особенностью которого была степная местность. Поэтому степные пейзажи ассоциируются у меня с семьей и родными краями.

— Какая картина из серии ваша любимая?

— Больше всего мне нравится этот натюрморт, — указал художник на полотно, висевшее на стене. Я передала диктофон протянувшей руку Ольге и подошла сфотографировать картину. На ней был изображен глиняный кувшин с молоком, окруженный румяной выпечкой и красивыми узорчатыми полотенцами.

— Я написал ее совсем недавно, — продолжил автор, — когда ездил в гости к своим близким. Моя бабушка приготовила все изображенное на полотне для меня и очень ругалась, когда я схватился за краски, не притронувшись к еде, — мужчина рассмеялся с такой теплотой и любовью, что в моей душе мгновенно проснулась тоска по дому.

— Какую из картин вы написали быстрее всего? — продолжала интервью Ольга.

— Как раз именно этот натюрморт. Бабуля была очень настойчива, поэтому большую часть булочек пришлось дописать уже по памяти.

— Тогда какая из них забрала больше всего времени и сил? — спросила вдруг я, сама того не ожидая. На что получила укоризненный взгляд Ольги в ответ.

— Дольше всего я работал над этим пейзажем, — произнес он, направляясь в конец зала. Там, в позолоченной раме одиноко висела упомянутая работа. От увиденного, я невольно ахнула. Там была изображена проселочная дорога. Без асфальта и металлических заборов, как мы привыкли видеть. Это было две колеи от колес постоянно проезжающих машин, поросшие зеленой сочной травой. Местность была изображена в период между золотым часом и тусклым вечером, когда все вокруг погружалось в нежно-розовую дымку, а небо алело на горизонте. Тут и там росли луговые травы, разбавляя пейзаж мелкими деталями, цепляющими глаз. Лавандовой росой рассыпался клевер, где-то проглядывались жемчужный дурман и яркий лютик, можно было заметить даже ромашку. А в воздухе словно стоял сладкий запах от такого обилия трав.

Я настолько очаровалась увиденным, что стояла с приоткрытым ртом, забыв, где нахожусь.

— Вам понравилась моя картина? — с воодушевлением поинтересовался художник.

— Более чем. Я в восторге. Она напоминает мне о моем доме, — тихо ответила я. И действительно, изображенная местность точно передавала атмосферу моих детских воспоминаний. Смотря на эту картину, я словно возвращалась в прошлое. В такое прошлое, каким оно было на самом деле, а не в то, которое осталось в моей памяти — размыленное и тусклое.

Проведя еще какое-то время в галерее, мы порасспрашивали собравшихся любителей искусства об их впечатлениях, сделали фотографии картин и направились обратно в компанию. Оказавшись на улице, Ольга осуждающе посмотрела на меня:

— Я просила не встревать в мою работу, — отчеканила она.

— Помню. Но мне показалось уместным задать тот вопрос, — я понимала, что веду себя слишком нагло для первого рабочего дня, но считала это оправданным поступком. Художник рассказал о своей работе над самой тяжелой картиной из серии, что могло послужит интересным материалом для статьи.

— Уместно или нет, решать не тебе. Впредь, прошу вести себя более сдержанно. Ты всего лишь стажер, — сказала она, надменно тряхнув головой, и, не дожидаясь ответа, зашагала вперед.

— Этого больше не повториться, — сказала я в пустоту и направилась следом. На данном этапе было важно завязать хорошие отношения в коллективе, для перепалок еще не время. Я умею отстаивать свою позицию и свои интересы, но эта не та ситуация в которой стоит распаляться. Иногда следует знать свое место, для собственного благополучия.

— Рафаэль, за сколько ты готов продать мне эту картину? — настойчиво повторил я свой вопрос.

— Алексей, в десятый раз тебе повторяю — она не продается, — с раздражением произнес художник, недовольно сложив руки на груди.

— Назови любую цену.

— Сто тысяч, — бросил Рафаэль, в надежде отделаться от надоедливого собеседника.

— Покупаю! — выпалил я в ответ, только через секунду осознав, как это ударит по моему и так прохудившемуся карману.