Чтение онлайн

После того, как конфликт как-то удалось погасить, возникла тема устранения его причин и урегулирования последствий. Выяснилось, что капитан сухогруза Васильич лишился передних верхних и нижних зубов. Для восполнения потери сразу был запланирован визит к врачам в Сингапуре во время планового захода. Деньги на вставные зубы выделялись командиром БРК в счёт денежного содержания в иностранной валюте, которое было положено к выплате Андрею Моключенко. Его Галинка не получила никаких сувениров из Сингапура, она так и не узнала, в каких суровых условиях отстаивались мужем её честь и достоинство.

Но на этом приключения в злополучном походе не закончились. Вскоре по радиотелеграфу поступила команда о продлении боевой службы ещё на месяц, которая никому не прибавила оптимизма. На палубу БРК «Гремящий» приземлился вертолёт с заместителем начальника Политуправления ВМФ. Вице-адмирал вместо обхода корабля, знакомства с экипажем, выявления накопившихся проблем в этом долгом походе, прошел сразу в каюту замполита, сел на его место за столом и стал задавать вопросы, далёкие от жизни моряков:

– Это правда, что ваш командир злоупотребляет алкоголем в походе? До командования флота доходят сигналы о нездоровой обстановке, сложившейся на корабле. Доложите мне как коммунист коммунисту!

Моключенко мог предположить, что до командования дошли сведения о его разборках с капитанами. Он мог догадаться, что «особист» по своим каналам донёс какую-то информацию. Но то, что адмирал задавал такие мелочные вопросы, никак не увязывалось в голове Андрея с авторитетом вышестоящего органа управления и задачами, решаемыми их кораблём в течение девяти месяцев. Он с размаху ударил по столу кулаком, расколов лежащее на нём стекло, и привстал с банки [65] , нависнув над адмиралом.

– Во-первых, вы почему сели на моё рабочее место, товарищ вице-адмирал? Во-вторых, почему вы не поинтересовались о самочувствии личного состава, его настроениях, проблемах и пожеланиях, накопившихся за столь долгое плаванье? И, в-третьих, неужели у политуправления флота нет более веских оснований жечь авиационное топливо на перелёт сюда, чтобы копаться в грязном белье: кто, сколько выпил и кто, о чём сказал?

Адмирал испугано вскочил из-за стола, пересел на другую банку. Он явно не ожидал такой реакции от молодого политработника на простые, как ему казалось, вопросы.

– Что вы – что вы! Андрей Михайлович, успокойтесь! У вас есть какие-либо просьбы, вопросы?

– Жалоб и заявлений не имею! – сухо ответил Моключенко. Он понял, что ничего хорошего он не услышит из уст начальника.

Вице-адмирал вскоре улетел на вертолёте туда, откуда прилетел. БРК «Гремящий» с большой задержкой, но вернулся в родной порт. Моключенко, как и многие члены экипажа, убыл в очередной отпуск. Отсутствие подарков из столь долгого пребывания по заграницам он объяснил сложным политическим и экономическим положением в стране и мире. Ещё с полгода он ожидал каких-то разборок и расследований инцидента с капитаном гражданского сухогруза, и неласкового приёма на БРК «Гремящий» высокого начальника. Но ничего подобного не произошло. Более того, он с удивлением узнал, что на последнем собрании партийного актива флота в докладе начальника политуправления всего Военно-морского флота СССР прозвучала его фамилия. Там говорилось, что есть на флоте такие смелые и волевые политработники, такие как капитан 3-го ранга Моключенко, которые в сложных условиях дальних морских походов доходят до каждого офицера и матроса, чтобы поддержать высокий уровень политико-морального состояния экипажа.

Со свидетелями и участниками тех событий – командиром «Гремящего» и чекистом Васей – судьба его развела, и их дороги больше не пересекались. А капитана сухогруза с его дорогими вставными зубами он вычеркнул напрочь из памяти, как случайный эпизод в своей яркой флотской биографии.

Мой старый товарищ, с которым мы учились в адъюнктуре, Игорь Котов, был воспитанным интеллигентным офицером. Блондин, голубые глаза, такт, выдержка, вежливое отношение к собеседнику, особенно, к женщине – это лишь часть его положительных свойств и особенностей, которые вызывали к нему глубокое уважение сослуживцев и всех товарищей. Мы с ним готовились вместе к экзаменам, и, помимо этого, я часто обращался к нему за разъяснениями каких-либо вопросов. И всегда он с серьёзным видом и с большой ответственностью принимался растолковывать темы, в которых был компетентен. Но была в его биографии и тёмная страница, опять же связанная с отношением к женщине. Об этом он признался своим товарищам-непограничникам (и это очень важно!), спустя несколько лет после случившегося.

А было это во время его учебы на педагогическом или пограничном факультете академии. И был там такой порядок: для однообразия при формировании парадных коробок, да и для повседневной жизни весь личный состав одевали в военную форму одежды по цвету рода войск. Поэтому пограничники, представители частей МВД, КГБ и других специальных формирований носили форму мотострелковых (красный кант и околыш) и танковых (цвет черный) войск.

Жил Игорёк с семьёй у сестры, незамужней девушки, в Текстильщиках. Каждое утро, следуя на учёбу в академию, они вместе с женой Татьяной добирались на метро до станции «Пушкинская». Здесь их дороги расходились: он дворами, через Палашевский рынок, шел на свой факультет, а Татьяна шла на Страстной бульвар в свою больницу, где работала ординатором пульмонологического отделения.

И вот однажды, солнечным летним утром они вошли в метро и отправились привычным маршрутом в тесноте московского подземного транспорта. Народу в вагоне, как всегда, было очень много. Современных кондиционеров тогда ещё не было и в салоне стояла затхлая духота. Мало того, что их разъединил людской поток, так ещё заставил выбираться поодиночке в разные двери вагона. Из салона вагона они вышли взмокшие от жары и духоты и стали поправлять на себе измятую и влажную от пота одежду. Все, кому доводилось пользоваться метро в утренние часы, могут представить себе трудности такого передвижения. Они были привычны всем, и все были готовы их терпеть и преодолевать.

Но в этот раз к «штатным» трудностям добавились новые. А именно: когда Игорёк с женой подходили к эскалатору на подъём, их догнала какая-то женщина средних лет, в цветастом платье, в летней шляпке с сумочкой в руке. Ничего не объясняя, женщина со всего размаха ударила ладонью по спине Татьяну и бросилась к подходящему поезду на посадку. Шлепок по влажному, прилипшему к телу, платью жены был таким неожиданным, звонким и таким болезненным, что Татьяна растерялась и расплакалась навзрыд. Игорь, видя плачущую жену и убегающую женщину, не знал, что ему делать. В конце концов, он пустился в погоню за женщиной, пытаясь выяснить причину её агрессивного поведения.

На ходу та успела что-то прокричать про хамство москвичей, порванный чулок и жён офицеров. Ещё только догадываясь, что могло произойти в толчее вагона, Игорь на бегу кричал:

– Женщина, остановитесь, пожалуйста! Объясните, за что вы ударили мою жену? Ну, постойте, в конце концов!

Убегающая скандалистка вбежала в вагон подошедшего поезда и из-за его переполненности не могла проникнуть вглубь салона. Она стояла с краю, испуганно, во все глаза, смотрела в рассерженное лицо майора, который пытался добиться правды и в очередной раз повторял:

– Объясните, пожалуйста, за что вы ударили мою жену? Выйдите, я хочу с вами поговорить!

Так они стояли напротив друг друга секунды-минуты (в эти мгновения время замерло для них обоих) и не решались что-то предпринять. Да, и трудно было что-то сделать в этой суете среди людей. И только после того, как по вагону было объявлено: «Осторожно, двери закрываются! Следующая станция метро “Баррикадная”», Игорь коротко размахнулся и ударил по лицу обидчицу его жены. С её головы слетела шляпка и упала ей под ноги. Двери закрылись и поезд продолжил путь по заданному маршруту. А Игорь пошел успокаивать свою жену, это безобидное сокровище, которое в вагонной суете умудрилось причинить вред случайной попутчице.