Чтение онлайн

Слева от шоссе темнело придорожное кафе с трогательной надписью «Обеды, как у мамы». Это был списанный строительный вагончик, снятый с колес. Таких придорожных забегаловок немало на российских трассах. Но кормят там далеко не по-домашнему. Предлагают обычно лишь бутерброды с засохшей колбасой, супы из китайских концентратов, холодные слипшиеся макароны, облитые желтым поносом гуляша, да помойного свойства кофе. Ну и, естественно, водку: какое же дальнее путешествие обходится без нее?!

Прокоп бросил быстрый взгляд на Корнилова — пленник по-прежнему не подавал признаков жизни. Извлек из внутреннего кармана куртки бумажник, пересчитал купюры…

— Слышь, если этот хер моржовый в себя придет и рыпнуться попробует — сразу по голове бей, — посоветовал он, выходя из машины. — Я мигом…

— Слышь, Прокоп, — приоткрыв дверку, крикнул водитель, — ты не два пузыря покупай, а три…

— Зачем столько?

— Ну… Надо. Потом объясню. Давай.

Илья незаметно приоткрыл глаза. Сантиметрах в тридцати от него маячил массивный бритый затылок Антипа. Бандит по-прежнему был убежден, что пленник еще не пришел в себя. Вот если бы сейчас легонько придушить его, выбросить из машины, пересесть за руль и попытаться скрыться!

Дембель уже приподнял правую, свободную руку, уже примерился, как схватить Антипа за горло, но в это время боковым зрением различил силуэт Прокопа — розовощекий бандюк уже возвращался к машине. Руки его тяжелил целлофановый пакет.

Момент был упущен, ведь пленнику следовало не только придушить водителя, но и успеть пересесть на его место, завести машину и рвануть по трассе! А ведь свободной по-прежнему оставалась лишь правая рука…

— Купил?

— Ага. — Открыв дверку, Прокоп поставил пакет на переднее сиденье, а сам плюхнулся рядом с Ильей. — Три флакона, как ты и хотел. Слышь, а я не понял: на хрена в него столько водяры вливать?..

— А нам? — сказал Антип.

— Нам? И тебе? Ты же за рулем!

— Ты человека когда-нибудь машиной давил?

— Ну, нет еще…

— Вот и я нет. Для храбрости вмазать надо. Для поднятия духа. Понимаешь?..

Темно-серая лента узкой асфальтовой дороги поднималась на покатый холм, теряясь за возвышенностью. Слева белела небольшая березовая рощица, справа темнел заснеженный овраг, поросший вечнозеленым ельником. В этот тихий и умиротворенный пейзаж не вписывались только грязно-синий «Форд-Скорпио», застывший на обочине, да три человеческих силуэта у передка машины.

На теплом еще капоте машины была расстелена половинка газеты, и ветер трепал ее неровный рваный край. Бутылка «Московской» с ядовито-зеленой этикеткой, раскрошенный батон белого хлеба, огрызки сосисок, плавленый сырок, похожий на бивень мамонта…

И трое молодых мужчин с пластиковыми стаканчиками в руках.

С первого взгляда можно было подумать, что троица эта — закадычные друзья, братья-водители, закончившие долгий путь и теперь заслуженно отдыхающие.

Но только с первого взгляда.

Друзьями были лишь двое: крепко сбитый молодой человек в короткой кожаной куртке, похожий на откормленного бычка, да розовощекий блондин с маленькими кабаньими глазками и огромной золотой печаткой на безымянном пальце. Третий же — молодой высокий мужчина с русыми волосами, — наоборот, был им врагом. Разбитое в кровь лицо, сизый кровоподтек в правом подглазье, рассеченный лоб, завязанная за спиной левая рука… И поили его горькой водярой вовсе не для того, чтобы расслабить нервы после долгой дороги…

«Тройка» в России — число магическое. Три богатыря и три медведя, три человека в составе суда и три года, которые обычно ждут обещанного… А потому и выпивка на троих — вещь вполне нормальная. Но ненормально и неестественно выпивать, понимая, что меньше чем через час двое собутыльников бросят тебя под колеса машины, на которой сюда привезли. А пить за упокой собственной души и вовсе дико.

— Давай, герой, пей, чтобы на том свете тебя хлебом-солью встретили! — нервно хохотнул Прокоп и, чокнувшись с Дембелем, отправил содержимое пластикового стаканчика в свою утробу.

— Вишь, какие мы добрые! — Отставив стаканчик, Антип потянулся к сосискам. — Еще в старые времена перед казнью преступнику полный стакан наливали!

— Я б тебе, гнида, мочи ослиной налил, — спокойно ответил Корнилов, но тем не менее выпил.

Илья знал: у него еще есть время. Пока эти гады не вольют в него и в себя всю водяру, лежащую в целлофановом пакете, они не успокоятся. Водяры — чуть меньше полутора литров. Даже с учетом того, что ему, Дембелю, бандюки наливают полный стакан, а себе лишь на донышко, времени остается где-то минут двадцать.

Двадцать минут — это немало.

За двадцать минут можно успеть многое… Главное теперь — усыпить их бдительность. Главное — показать, что воля к жизни покинула пленника навсегда, что он уже не человек, а безответная жертва, готовая скорее принять смерть, лишь бы избежать дальнейших мучений.

Прокоп достал пачку «Мальборо», зашелестел целлофаном обертки, закурил и, подумав, протянул сигареты Дембелю.

— Кури, — великодушно разрешил он.

Закурив от поднесенной зажигалки, Илья задумался. Глубоко затянулся, стряхнул пепел под ноги, скосил глаза налево, затем направо…

Зажженная сигарета — это хорошо. Какое-никакое, а оружие. Лучше, чем вообще ничего. Правда, Сникерс на прощание оставил Антипу ствол, но тот уже поддатый, да и стрелять-то по-настоящему вряд ли умеет. А тем более — по быстро удаляющейся мишени.

— Слышь, Прокоп, или как там тебя, — не глядя на розовощекого, спросил Илья глухо. — А если переиграть, а?

— Что — на подпись созрел?

— Ну, созрел… Пацаны, я все понимаю: у вас — своя работа, у меня — своя. Ну, погорячился я тогда на рынке, виноват, признаю, — продолжал бубнить Илья. — Так ведь не валить же человека за это!

— Поздно, — захмелевший Прокоп властно поджал толстые губы. — Раньше надо было думать. Когда граблями своими на нас махал. Когда башкой своей дурной о стенку бился. Когда всех нас на хер посылал. Когда героя из себя кор…

Прокоп продолжить не успел: тлеющая сигарета Ильи падучей звездой впечаталась ему в щеку. Дембель целил в глаз, но в самый последний момент бандит инстинктивно отвел голову…

Впрочем, и этого было достаточно: дико закричав, Прокоп нелепо упал на спину, прикрывая ладонями лицо.