Чтение онлайн

Потом мы с Бычковым провели молодых в палатку и определили каждому его место на деревянных нарах в два яруса…

— Когда вас разобьют по отделениям и вы будете знать свою должность, тогда вы будете спать по-отделённо… Первое, второе и третье! Сначала командир отделения, а за ним уже его подчинённые. А сейчас вы располагаетесь произвольно. То есть, как получится…

Я закончил своё выступление и хотел было уйти, но вовремя вспомнил о самом насущном.

— Внимание! Я вас сразу предупреждаю: вы прибыли на войну и вокруг вас может быть очень много непонятных вещей… Это может быть и взрывчатка с детонаторами, разные гранаты и выстрелы, мины и снаряды. Так вот! Ничего руками не трогать! Не разбирать и не отвинчивать… В огонь не бросать… Ясно? Я вам запрещаю это делать! Даже под нижние нары нельзя залазить… Завтра мы будем наводить здесь порядок и вы увидите, сколько здесь валяется различных боеприпасов.

На обед молодые солдаты выдвигались отдельным строем и после их возвращения в роту я подозвал к себе Бычкова.

— Чтобы они в первый день не слонялись попусту, займись-ка с ними наведением порядка. Видишь, здесь верёвки как лианы в джунглях! Ходить мешают. Вот эти деревянные колья нужно связать по верху между собой. Чтобы металлические колья снизу вообще убрать… И проход освободить…

Я объяснил сержанту свою задумку, он всё понял и работа пошла в верном направлении. Кто-то из солдат придерживал обеими руками деревянные колья, расположенные друг против друга. Другие бойцы снимали верёвочные растяжки с забитых в землю металлических кольев и Затем эти освободившиеся концы накидывались на деревянные колья соседней палатки, после чего получившиеся горизонтальные крепления стягивались как можно потуже… Таким образом внизу освобождался проход… А деревянные колья двух соседних палаток крепились друг за дружку… Бойцам потом оставалось только расшатать вбитые в грунт железные колья, после чего они легко вытягивались наружу…

Я проконтролировал ход работ при демонтаже первой пары крепежа… А после этого засел в канцелярии с Штатно-должностной книгой и аккуратно вывел ластиком уже ненужные карандашные записи в штатной сетке моей группы. Затем я стал поодиночке вызывать к себе своих молодых бойцов и принялся опрашивать их, тут же вписывая необходимые данные в ШДК. Одновременно я узнавал у новобранцев их предпочтения по выбору будущей воинской должности. Чьи-то просьбы я встречал положительно, а кому-то приходилось отказывать.

Поскольку калмык Бадмаев был единственным младшим сержантом, прошедшим соответствующую подготовку, то он стал командиром третьего отделения. Ставрополец Филатов обрёл достойнейший статус старшего пулемётчика. Метивший в снайперы Дарьин по причине своей чрезмерной активности и сообразительности стал разведчиком с автоматом АКМС…

— Да ты не усидишь спокойно на снайперской позиции! Там нужно затаиться, замаскироваться и сидеть неподвижно по несколько часов… А ты?! Но только честно! Ты же шустрый как электровеник… Тебе уж лучше автоматчиком быть. Жалеть не будешь! Вот увидишь… Это же АКМС с прибором бесшумной стрельбы! Сечёшь, да?

Я уговаривал его совсем по-свойски и он сдался, согласившись на автомат…

Другой же боец с редкой фамилией Кяйс не желал быть гранатомётчиком… Поначалу он согласился на обладание РПГ-7, но спустя полчаса вернулся в вагончик и обратился ко мне с просьбой изменить ему должность. Пришлось обосновывать своё командирское решение…

— Вот ты у нас по национальности — эстонец! Правильно? Да… У тебя характер спокойный и очень терпеливый. А в бою это бывает важным… У гранатомётчика в запасе будет три или пять выстрелов. Понимаешь? Всего-то три или пять! Смотря какой портплед [28] возьмёшь. Кто-нибудь другой эти пять гранат выпустит за две минуты… По своей азартности и горячке… Потому что в бою стрелять хочется всем сразу и со всего, что у них есть… Понимаешь?

Невысокий солдат изредка вздыхал, но всё понимал…

— А мне, как командиру группы, очень нужно то, чтобы гранатомётчик сидел рядом со мной и стрелял гранатами только по моей команде. Причём именно туда, куда я прикажу. По своей огневой мощи гранатомётчик — это как персональная артиллерия. Сечёшь? Поэтому мне очень нужно, чтобы гранатомётчиком в группе был спокойный, уравновешенный и самое главное очень терпеливый человек… И ты на эту должность подходишь лучше всех…

Рядовой Кяйс молчал и о чём-то размышлял. Я конечно мог бы попросту приказать… Мол, я сказал и баста! Но… Хотелось с первых дней создать нормальные отношения между командирами и подчинёнными…

— А он тяжёлый? — буднично спросил он. — А вдруг я его не потяну?…

Вопрос был вполне закономерен… Ведь по своему внешнему виду ручной противотанковый гранатомёт РПГ-7дн выглядит как наплечная длинноствольная пушка с раструбом сзади. Не зря его вот уже который год упорно называют «шайтан-трубой».

— Ты не думай, что РПГ-7 — это самое тяжёлое вооружение в группе!.. — убеждал его я. — Пулемёт ПКМ весит почти столько же, зато патронов нужно тысячу штук брать… И это на одного человека! Я сам его таскал в Афгане и знаю, что это такое… Автоматчики и снайперы по началу вроде бы носят самое лёгкое оружие… И из-за этого на них дополнительно столько всего навьючивают… И взрывчатка, и «Мухи» со «Шмелями», ночные прицелы и бинокли, дополнительные ленты к АГСу или пулемёту… И бегать им приходится больше всего. А ты постоянно рядом со мной будешь. Гранатомёт конечно выглядит страшновато… НО это только на первый взгляд! Не такой уж он и громоздкий…

— Я уже видел его. — пояснил Кяйс. — Правда, ещё никогда не держал его в руках.

— Вот походишь с ним на занятия, а потом и на стрельбище… — уже уставшим голосом говорил я. — Постреляешь… Увидишь, что это за машина… Так что соглашайся, не раздумывая… Идёт? Вот и молодец…

После ухода нового гранатомётчика, писарь Корнюхин, не отрываясь от своих бумаг, вдруг обратился ко мне с какой-то лёгкой обидой.

— Да-а… Товарищ старшнант… С нами дембелями вы так не разговариваете… а с ними…

Всё это время, пока я опрашивал своих молодых солдат, он сидел тихой мышкой, лишь изредка шелестя листами и линейкой… А тут решил поговорить…

— Понимаешь, Корнюхин?! Они ведь сейчас всего побаиваются. Чеченов, командиров, дембелей и даже тебя. А я не хочу этого и с первого дня приучаю их к нормальному обращению. Чтоб они были уверенными и незашуганными… Понимаешь, да? Чтобы потом мне же было легче!

Однако мои убеждения подверглись сомнению…

— Да их тут никто не собирается трогать… — сказал писарь. — Вы так нас запугали, что…

Это «чистосердечное признание» меня конечно позабавило, но не настолько сильно, чтобы я изменил свою точку зрения на состояние дел в роте.

— Ну, да!.. Зачем же их трогать или бить? Они сами все деньги вам отдадут и вкалывать вместо вас будут как Папы Карло…

Действительно… На первых порах молодым солдатикам достаточно и ласкового обращения со стороны старших товарищей… Это уже потом…

— Так они и сейчас уже работают! — Корнюхин кивнул за окно.

Там наша военная молодёжь благоустраивала ротную территорию под руководством сержанта Бычкова.

— Ну, и что?!

Я тоже выглянул наружу… Молодые старались от души… И я вернулся к нашему спору тире диалогу…

— Правильно! Но они в первый же день делают то, что вы полгода не могли наладить! Продирались через верёвки, как обезьяны сквозь лианы в джунглях. Они же для всей роты доброе дело делают. То есть улучшают ротную территорию! И выполняют они приказ командира группы, а не прихоть опухшего «дедушки». И вообще… Ты уже закончил писать своё расписание?

Ведь так впустую болтать языком можно было сколько угодно… Тогда как «кое-кому» не мешало бы заняться чем-нибудь пополезнее…