Чтение онлайн

С этим утверждением никто не стал спорить и я пошёл к Пуданову. А он уже во всю силу строил первую роту для следования на приём пищи. Когда все дембеля, фазаны и контрактники стояли перед ним, Александр Иванович взял у меня «сюрприз» и поднял его над головой для лучшего обозрения.

— Сегодня молодые нашли при уборке палатки вот эту мину-самоделку. Ещё чуть-чуть и они бы вместе ней подорвались… Старший лейтенант Зарипов отобрал у них эту игрушку… — тут товарищ майор выразительно посмотрел на меня и продолжил свой душераздирающий рассказ. — Рискуя своей жизнью, он обезвредил эту мину… У меня к вам один вопрос… Кто её изготовил?

Ну, разумеется никто ничего не знал и все ветераны хранили дружное молчание…

— Может быть кто-то видел, как изготавливали эту мину… Получит самое быстрое увольнение… Или другое поощрение. Можете подойти ко мне после обеда… Понятно? У меня всё!.. Васильевых, ведите роту на приём пищи.

Через полчаса на обед стали строиться уже молодые воины. По нашему решению мы на первых порах выработали такой порядок выдвижения в столовую, чтобы и стар и млад попадались навстречу друг другу. Это когда вся рота ветеранов уже откушала армейской пищи и теперь выстраивается в обратный путь, а свежее пополнение наоборот только собирается в столовую. При таком подходе исключалось совместное общение старослужащих и молодых солдат. Но это раздельное питание мы установили только на первые несколько дней… Потом слияние будет плавным и неизбежным…

Как мы ни надеялись и ни ждали, но в канцелярию никто не пришёл. Круг подозреваемых был расширен… Причём, только лишь на одного человека…

— Это Меркулов! — говорил я. — Он же в первой палатке живёт. Для моих дембелей сделать такую мину — это слишком хлопотно и чересчур умно!.. Да и зачем им это нужно?!.. А Бычков и Молоканов на такое не пойдут… И они сознались бы…

— Если пошли бы… — сыронизировал Иваныч. — Ну, ладно! Давай вызывай сюда своего заместителя… Только с ним лично я буду разговаривать… а то ты на него зуб имеешь…

— Очень мне нужно на такое… — чуть было не обиделся я. — Ещё зуб… Тьфу! Блин!

Минут через десять дневальный разыскал прапорщика Меркулова и вызвал его в канцелярию.

— Меркулов! Это ты сделал? — Пуданов небрежно указал на мину. — Нам тут сейчас сказали, что это ты сотворил…

Конечно же нам никто ничего не сообщал, но Иваныч решил взять прапора так сказать «на пушку». И этот простой трюк сработал…

— Да. Это я. — с безмятежным видом произнёс пока ещё мой заместитель.

У меня уже изошли чесоткой не только кулаки, но и ботинки… Однако я оставался внешне вполне спокойным и безучастным к происходящему… Хотя мой взгляд по-прежнему зорко фиксировал малейшую мелочь…

— Ну, и зачем ты это собрал? — простодушно поинтересовался командир роты.

— Ну… Вот когда пойдём на войну… — замялся прапор. — Я её боевикам хотел подбросить.

Такое объяснение мне показалось верхом военного идиотизма…

— Зае. ись! — не сдержался я. — Полевой командир Шамиль Басаев уже жить не может без игры в «Тетрис»!

Тут ротный посмотрел на меня и я замолчал.

— Ты что… понять не можешь, что такую приманку мог поднять только ребёнок или подросток? — стал заводиться злостью Пуданов. — Или какая-нибудь женщина… Чтобы отдать своему сыночку!.. И что потом было бы?

— А чего их жалеть? — пренебрежительно ответил Меркулов.

— Во идиот! — опять не выдержал я. — Ну, бля-а!..

— Товарищ старший лейтенант… — Пуданов посмотрел на меня с ещё большей укоризной, потом обратился к прапору. — Тут их и без тебя озлобили лет на пятьдесят… а ещё и ты будешь тут х. йней заниматься! Тебе делать больше нечего?

Прапорщик Меркулов молчал, но после нескольких неодобрительных реплик ротного командира всё же не смог хранить в себе наболевшее…

— А почему меня на войну не берут? Уже все прапора из третьей роты были на выходах… Один я сижу тут…

Но его душевные страдания мы восприняли безразлично… То есть почти безразлично…

— Ты на себя посмотри! Да какой дурак тебя захочет взять с собой на боевое задание? — горячо доказывал я. — Ты мне и тут в роте на хрен не сдался! А ещё… «На войну»…

— Ты видишь? Даже твой командир группы не хочет брать тебя… — размышлял вслух Пуданов. Так-с… Что же с тобой делать?

— Может мне перевестись в другую группу? — помолчав, предложил прапор.

— Ага! Но в другой армии! — подкорректировал я желание зама коварно улизнуть в безопасную сторону. — В Российской такие «головорезы» не нужны…

— Тихо! — осадил меня командир. — я подумаю… А пока идите.

— И напишите объяснительную записку! — уже по праву старшего начальника приказал я Меркулову. — Нет… Две! Одна — по мине-сюрпризу. А вторая… Где вы находились сегодня до обеда…

В надежде на его помощь прапорщик Меркулов выразительно-вопрошающе посмотрел на майора Пуданова, но безуспешно. Из двух подчинённых любой толковый командир почти всегда выберет более старшего… Это же просто!

Так оно и вышло. Воинская субординация и армейская дисциплина перевесили все «найденные» Меркуловым стройматериалы… А может быть здесь сыграла свою роль и пролетевшая мимо Иваныча возможность снятия его с должности командира роты… Ведь за такое чрезвычайное происшествие по головке его точно не погладят…

Прапорщик Меркулов молча вышел из канцелярии роты и пошёл писать очередные объяснения. Провожая его долгим-предолгим взглядом сквозь стекло окон, я не сдержался от крепких выражений. Потом мои слова, но уже более сдержанные, были адресованы уже майору Пуданову.

— Саня! Ну, на кой хрен нам нужен этот мудак?! Это же ходячая проблема! Он если не сегодня, так завтра обязательно принесёт роте какое-нибудь чрезвычайное происшествие! Да его только за эту мину уже можно казнить! Что?!.. Разве не так?

Командир молчал недолго:

— А что с ним делать?

Как я только что понял, товарищ майор не хотел выносить из нашей общей избы любой «взрывоопасный» сор… То есть он не хотел публичной огласки этого случая с миной-сюрпризом. Поэтому от бестолкового прапора следовало избавляться другими способами.

— Да гнать его надо из армии! Собрать побольше объяснительных, потом пару рапортов на него и комбат его пинком выкинет! Потому что такой мудак обязательно нагадит… — Я лишь на секунду перевёл дух. — Лично я такому… Как говорил мой прежний ротный Стариннов, «Накалил бы докрасна один конец лома, а другой — холодный вставил бы ему в задницу…»