Чтение онлайн

– Ты спешишь, спешишь… - Вальдес вскочил на ноги, вышагивал теперь по кузнице как журавль.
– Нельзя так спешить, моя милая плохая Кристи, сколько раз я говорил тебе об этом. Я еще не рассказал тебе сказку на ночь… Я еще не согрел для тебя молоко с медом. Я не подарил тебе розы. Любимые розы из моего огорода. Красные, красные розы…

Кристина наконец-то сделала вдох и мучительно закашлялась. Ей показалось, что что-то внутри ее разорвалось. Ее никогда не били так больно.

– Вальдес… Зачем ты бьешь меня?

– Ты просила!
– Вальдес поднял руки вверх.
– О да, когда-то ты просила тебя ударить! Ты забыла об этом? Сегодня я решил удовлетворить твое желание. Ты ведь счастлива, да?

– Ты - ублюдок!

И тут же - удар ногой по ребрам - такой молниеносный, что Кристина не успела даже среагировать. Болезненный короткий крик - и плач навзрыд.

– Ты не ответила на мой вопрос, дорогая.
– Сладкий, как патока, голос Вальдеса расплывался в ушах.
– Ты счастлива?

– Нет (шепотом).

Еще удар - более сильный. Крик.

– Извини, Кристи, я плохо слышу. Так ты счастлива теперь?

– Да… (почти неслышно).

– Отлично!
– Вальдес улыбнулся широко, тонкий его рот растянулся от уха до уха.
– Кажется, ты говорила что-то насчет заняться любовью?

– Отпусти меня…

– Я отпущу тебя. Конечно, отпущу, дорогая. И даже отдам тебе все твои новые тряпочки. Ты будешь любоваться ими. Ты будешь смотреть на них, и вспоминать меня, и думать о том, какой я хороший и справедливый человек. Но сперва ты должна доставить мне удовольствие. Я только что сделал счастливым тебя - и теперь ты у меня в долгу.

– Чего ты хочешь?

– Встань. Это неприлично - валяться так на грязном полу. Ты испачкала свою красивую одежду. Замарашка.

Кристина оперлась рукой о каменный пол и начала Подниматься, сдерживая рыдания. Она старалась не совершать резких движений. Все обойдется. Не может быть, чтоб не обошлось, - успокаивала она себя… Зимняя куртка смягчила удары - кажется, ребра не сломаны. Она хотела протянуть руку Вальдесу, чтобы он помог ей встать, и тут же передумала. Это могло спровоцировать его на новый удар. Держаться подальше от него… Подальше.

– Молодец, Кристи. Умница. Раздевайся. Здесь так жарко…

Он возьмет ее. Может быть, даже грубо изнасилует ее, но удовлетворит свою похоть, и на этом все кончится. И она уйдет, чтобы никогда больше не вспоминать о нем - даже в страшных снах.

– Сейчас… Вальдес, милый, я сделаю все, что ты хочешь. Только не бей меня. Пожалуйста!

Он молча покачивал головой, глядя, как она неловко прыгает на одной ноге, стягивая с себя узкие джинсы. Как заводит руки за спину, чтобы расстегнуть замок бюстгальтера. Как снимает трусики.

Она была красивой грешницей. Дьявольски красивой. Соблазнительной.

– От тебя плохо пахнет, - сказал он.
– Ты грязная. Пойдем, я помою тебя.

– Где?

– У меня есть чудесная ванна.
– Он ткнул пальцем в безобразную лохань с водой.
– Джакузи. Жемчужная джакузи.

– Вальдес, не надо.

– Ты хочешь остаться грязной?
– Левая бровь Вальдеса вопросительно поползла вверх, и Кристина едва не опрометью бросилась к чану. Только не сердить его…

Вода была теплой - противно теплой, от нее воняло окалиной и еще чем-то тухлым. Наплевать… Лезь, бедная Кристи. Надеюсь, он не утопит тебя прямо здесь… Вальдес нес в руке большой кусок желтого мыла - дешевого, с мерзким запахом. Он плюхнулся в чан, и вода выплеснулась на пол.

– Встань, милая.

Девушка встала. Вальдес сидел на дне, и мокрый треугольничек - любимый ее треугольничек, который она подбрила только сегодня утром, находился прямо напротив его глаз.

– О, как красиво, - промурлыкал Вальдес.
– Ты постаралась, Кристи. Ты привела все в порядок. Для кого ты так старалась? Для него, Хакима? Для плохого мудехара? Ты уже успела перепихнуться с ним сегодня?

Успела, кстати. Господи, кто бы знал, во что выльется этот так прекрасно начавшийся вечер…

– Вальдес, я не сплю ни с кем. Честное слово. Пожалуйста, не говори гадостей. Я ни в чем перед тобой не виновата.

– Врушка. Маленькая врушка.
– Вальдес хищно втянул ноздрями влажный воздух.
– Я чувствую чужой запах. Ты перепихнулась с мудехаром. Часа три назад. Ты грязная. Надо как следует помыть тебя.

Он намылил руку, расставил ей ноги пошире и начал погружать пальцы все глубже и глубже - медленно, совершая ими круговые движения. Кристина открыла рот и задохнулась от удовольствия. Горячие волны, мучительные в бесстыдной своей сладости, пробежали по ее Телу снизу вверх. Кристина не выдержала, наклонилась, обхватила ладонями голову Вальдеса и начала покрывать его макушку поцелуями.

– Вальдес… Милый… - шептала она, вздрагивая.
– Возьми меня… Сейчас! Не мучай меня. Мы просто сделаем это, и нам будет хорошо. И мы простим друг друга… Как прощали всегда.

– Конечно. Конечно, - бормотал Вальдес, намыливая и обмывая девушку.
– Пойдем. Пойдем, моя милая. Ты познаешь блаженство.

Он поднял ее сильными руками и понес куда-то. Кристина закрыла глаза. Она уже забыла об ударах, которыми он ее наградил. Она плавала во влажной истоме. Она не думала о том, что происходит. Он открыла глаза только тогда, когда широкие ремни из грубой сыромятной кожи прижали ее руки и ноги к чему-то неприятно твердому. И обнаружила, что распята в полунаклонном положении на «кобыле».

Перед ней стояла фигура в сером мешковатом балахоне, с капюшоном, низко надвинутым на глаза.

– Милый, ну что ты? Ты думаешь, нам будет так удобно?

– Кристина Глориэта Ромеро!
– Прозвучавший голос был неожиданно холоден и беспристрастен.
– Признаешь ли ты грехи свои?

– Какие грехи? Вальдес, перестань!

– Признаешь ли ты, что многажды вступала в непристойную, греховную связь с нечестивым мудехаром по имени Хаким Окам?

– Нет, ваше преосвященство. Не признаю.

Она поняла. Он хотел поиграть. Его любимая игра в инквизицию - он всегда мечтал об этом. Хорошо, поиграем. Это даже забавно.

– Кристина Ромеро! Во второй раз вопрошаю тебя - признаешь ли ты богопротивную связь с вышеупомянутым магометанином?

– Нет!
– громко произнесла девушка и даже гордо откинула голову - насколько это позволяли сделать деревянные перекладины «кобылы».

– Кристина Ромеро, ты лжешь и отрицаешь правду, очевидную для проницательного расследователя. Я в третий и последний раз призываю тебя искренне раскаяться, а также предупреждаю, что в случае упорства к тебе будут применены справедливые меры воздействия.