Чтение онлайн

Через полчаса Хаким превратился в то же самое. Вальдес старательно потрудился над ним. А еще через десять минут к гаражу Вальдеса подъехала полицейская машина. Хаким договорился, что если через час не вернется, то его приятель Хафиз вызовет полицию.

Вальдес, он же Диего Санчес, сдался полиции безропотно. Он не собирался сопротивляться. По большому счету, ему было уже на все наплевать. Его справедливость восторжествовала.

Его упекли в тюрьму на десять лет. Но через шесть лет он уже вышел на свободу.

И в чем же тут суть?
– спросите вы. В истории, которую ты рассказал нам, нет никакого волшебства. Какое отношение все это имеет к Мигелю, Ань Цзян и прочим Посвященным? Что случилось с Вальдесом? Как он попал в Светлый Мир? Зачем он украл Лурдес?

Отношение самое прямое. Но об этом чуть позже. Потерпите. Всему свое время.

Итак, я лежал и вспоминал жизнь в своем родном мире - обычном мире обыкновенных людей. Мире, который Демид и Ван называли Средним или Цветным. Я прокрутил в своих воспоминаниях время, когда мы жили с Лурдес. Я вспомнил то, что ее украл странный и мерзкий тип по имени Вальдес. И на этом мои воспоминания были прерваны.

Я увидел, как нечто похожее на гигантского белого червя проползает через щель в стене сарая. Я рывком вскочил на ноги и схватил тесак, но было уже поздно. Червь потянулся к деревянному засову, запиравшему дверь, и на конце его выросла человеческая кисть - вполне обычная, с пальцами и даже ногтями. Она схватилась за перекладину засова и одним рывком откинула ее. А потом пальцы руки сложились в здоровенный кукиш, закачавшийся прямо перед моим носом. Вальдес Длиннорукий, черт его дери! Я махнул ножом, но рука ловко увернулась, скользнула по полу, втянулась обратно в щель и исчезла. Дверь распахнулась, и в сарай с молодецким гиком ввалился десяток стражников. Я даже не успел никого задеть своим тесаком - меня просто снесли с ног. Последнее, что я успел сделать, - бросить взгляд на тюфяк, на котором только что лежала Цзян.

Цзян там не было. Лежала только ее раскиданная одежда.

Сарай обыскали тщательно. Залезли и в подпол. Цзян, естественно, не нашли. Мне дали возможность одеться. Теперь я стоял на травянистой площадке перед сараем и глядел на Вальдеса. Он стоял метрах в пяти от меня - видимо, все же побаивался, что я нанесу ему телесные повреждения. Меня не связали, но стражники наставили на меня острия своих копий. Деревенские жители стояли толпой в стороне от площадки. Мне показалось, что я читаю в их взглядах сочувствие.

– Где твоя подружка?
– произнес Вальдес.

Ну и голосочек у него был! С таким голосом можно оперу исполнять. Партии тенора - вместо Лучано Паваротти. Надо ж, у такого гада - и такой красивый тембр. Ему больше подошло бы что-нибудь зловещее и скрежещущее.

– Какая моя подружка?
– поинтересовался я.
– Ты имеешь в виду Лурдес? Тебе лучше знать, где она, скотина ты мерзкая!

Меня тут же огрели по спине древком копья. Очень больно, кстати. Наверное, тут не было принято оскорблять Великого Инквизитора и называть его мерзкой скотиной. Дикий народ…

– Где твоя подружка?
– повторил Вальдес, не поведя и бровью.
– Где демоничка-оборотень по имени Цзян?

Откуда этот проныра знает ее имя? Ах да, он же из Цветного Мира! Интересно, а что он про меня знает?

– Она пошла в лесочек пописать, - скромно сказал я.
– Вчера вечером. И ее сожрали мясоверты. Мне очень жаль. Она была хорошей девочкой.

– А это что?
– Вальдес потряс в воздухе одеждой Анютки.
– Она что, ушла голая?

– Ну почему же, господин Вальдес? Это ее, так сказать, местная одежда. А в лес она ушла в джинсах, кроссовках и модной кофточке из полиэстера. Блестящей такой зеленой кофточке - в «кислотном» стиле. Ты ведь знаешь, что такое джинсы, кроссовки и полиэстер, правда, Вальдес? Не забыл еще Цветной Мир?

Люди вокруг недоуменно переглянулись, услышав незнакомые слова.

– Прекрати богохульствовать, демоник!
– рявкнул инквизитор.
– Говори, где находятся укрывавшие тебя негодяи - Мартин и его сыновья? Они должны быть преданы суду за укрывание демоника!

– А вот этого я на самом деле не знаю, белобрысый придурок, - с облегчением сказал я.
– Очень рад, если они успели удрать от тебя и от твоего вонючего правосудия. Черта с два ты их теперь найдешь! Здесь не город - здесь Дальние земли…

Я не успел договорить. Руки Вальдеса молниеносно вытянулись и сомкнулись на моем горле. Кадык мой захрустел.

– Я мог бы удушить тебя сейчас, проклятый демоник!
– произнес Вальдес, испепеляя меня бешеным сиянием глаз.
– Но по закону тебя надо судить и предать огню, негодяй! Теперь ты не избежишь справедливого возмездия! Я сожгу тебя живьем!

Я схватился руками за запястья инквизитора и тщетно пытался оторвать их от своего горла. Я пришел в дикую ярость - и причиной ее был этот человек, Вальдес. Он достал меня своим паскудством еще в нашем мире, но там действовали цивилизованные законы, и он вынужден был действовать тайно. Здесь он сам придумывал законы и исполнял их, против него не было защиты. Я впивался в его руки ногтями, шипел и дергался, как хорек, попавшийся в капкан, и все же не мог ничего сделать. Я все более раскалялся от ненависти, глаза мои застилала красная пелена…

И вдруг пламя охватило меня.

Вальдес заорал от боли, обожженные его руки разжались, отпустили бедную мою глотку, резко сократились и отдернулись, как щупальца осьминога. Я с ужасом обнаружил, что полыхаю, как сноп соломы. Что это? Меня уже предали огню - без суда и следствия? Удушливый дым горящей одежды заставил меня согнуться в спазматическом кашле. Впрочем, одежды моей хватило ненадолго - она развалилась, слетела на землю чадящими обрывками. Но и голый я продолжал гореть, весь был покрыт бушующим огнем - языки пламени исходили из моего тела, как из газовой горелки. С воплем я бросился вперед, на кольцо стражников. «Помогите! Потушите меня!» - визжал я, совершенно обезумев. Я вцепился в одного из солдат - засаленная одежда его сразу вспыхнула, он с ужасными криками начал кататься на земле, сбивая огонь. «Проклятый демоник! Он горит! Горит живьем!!!» - орали все вокруг. Я метался по кольцу, а стражники бегали от меня, не пытаясь даже ткнуть в меня копьем или алебардой. Я уже прощался с жизнью.

И вдруг я понял, что не чувствую ни малейшего жара. Я провел рукой по голове - даже волосы мои не горели. Мой огонь, без сомнения, был самым настоящим - во всяком случае, он был обжигающим и даже смертоносным для всех остальных. Моею же кожей он ощущался как легкий ветерок.

Я начал понимать, что произошло. В этом мире, Кларвельте, я был демоником, и у меня должно было появиться какое-нибудь волшебное качество. Вот, значит, как это выглядит. Я умел гореть - красиво и весьма эффективно. Без всякого вреда для себя.

Еще через долю секунды я сообразил, что не стоит показывать остальным то, что для меня мой огонь безвреден. В этой ситуации лучшим выходом для меня было сгореть насмерть. Умереть совершенно официально. Поэтому я простер руки к небу и завопил, стараясь вложить в свой крик как можно больше страдания и нестерпимой боли. «О, Госпожа Дум!
– голосил я так, что закладывало уши.
– Я умираю!!! Ты наказала меня, справедливая Госпожа Дум! Сейчас я сгорю, и нечестивый прах мой будет развеян ветром! О, как мне больно!!!»