Чтение онлайн

Зато я помню, что не нашел Лурдес. Ни на одном этаже ее не было. Я пробежал по всей Обители и вернулся даже на четвертый этаж, но поиски мои не дали ни малейшего результата. Если не считать того, что я сжег эту крепость.

Да- да, именно так. В какой-то момент в метаниях своих я обнаружил, что горит не только дерево, но и камень, из которого была сложена Обитель Закона. Бурый базальт стен полыхал так, как будто был каменным углем. Этого не могло быть, но это было. Коридор, по которому я бежал, превратился в раскаленную смертельную трубу. Обитель горела как деревянный сарай.

Я спасался бегством. Кубарем скатился по лестнице и едва не на четвереньках ввалился в подземный ход. Здесь не было никого и ничего, кроме стелющейся завесы удушливого дыма. Огонь диким зверем ревел наверху. Пламя моего тела погасло, выбившись из сил.

Я брел, задыхаясь, с трудом переставляя ноги и цепляясь за стены. Брел куда-то. Брел, пока не упал и не потерял сознание.

Еще на несколько минут я очухался, когда мы выезжали из города. Я лежал на повозке, укрытый тряпками, и тело мое колотила ледяная дрожь. Плохо помню тех, кто был рядом со мной, пожалуй, только Цзян. Моя голова лежала на ее коленях, она гладила меня по волосам и шептала что-то. Зато я хорошо помню зарево огня со всех сторон. Горела не только Обитель Закона. Горело полгорода. Языки огня доставали до неба. Догорающие хлопья танцевали над нами, как красные светляки, и падали на наши лица жирной черной сажей. Казалось, горит сама магическая субстанция искусственного мира.

Вот, оказывается, для чего я был нужен. Чтобы сжечь Светлый Мир.

Я приходил в себя целую неделю. Первые дни я лежал в полной прострации и плохо понимал, что вокруг меня происходит. Я узнавал Томаса Ривейру, который озабоченно щупал мой пульс, поил меня целебными отварами, прикладывал к моей коже противных пиявок - зеленых и красных и время от времени рассказывал мне рецепты мексиканской кухни - очевидно, для повышения аппетита. Помню Анютку, которая не давала мне сделать лишних движений, умывала и брила меня, кормила меня, а ночью спала со мной, согревала меня, мерзнущего, своим горячим телом. К сожалению, я был способен только на то, чтобы лежать Рядом с ней, обнимать ее и вздрагивать, когда мне снились плохие сны. Ни на что большее меня не хватало. Огонь выжег во мне всю мужскую силу. Приходил и Флюмер со сплошь обмотанной головой - только подпаленная борода гордо торчала из бинтов. Он говорил мне что-то о Пчелином Боге, о грозной армии повстанцев и нашей неизбежной победе. Еще я помню Рыжего Йохана с рукой на перевязи, излучающего оптимизм и неуемную энергию. Он настаивал на том, чтобы мне дали его лекарство «от всех болезней». «Правда, - говорил он, споря с Анюткой, - от ентого лекарства у него все волосы повылазят, зато выздровеет махом». «Нет уж!
– смеялась Анютка.
– С волосами я его больше люблю».

Когда я начал соображать лучше, я осознал, что ни разу не видел в своей палатке Демида Коробова. Наверное, он был очень занят. Я уже начинал говорить и мог бы попросить позвать его. Думаю, что он бы пришел. Но я не стал делать этого. Мне хотелось задать ему несколько неприятных вопросов. Но я знал, что не получу ответов на них. А может быть, я подозревал, что он все-таки ответит мне правду и она окажется намного хуже, чем ложь.

На четвертый день я с помощью Анютки поднялся на ноги и умудрился выйти из палатки, охая от боли при каждом шаге.

Мы находились в большом лагере. Внутри ограды, выстроенной из высоких и заостренных вверху бревен, стояло огромное количество палаток, шатров и просто навесов. Из кузницы раздавались удары молота. Это место сильно изменилось с тех пор, как я видел его в последний раз, но все же я узнал его. Еше недавно это было участком Рыжего Йохана, но теперь бывшая его территория увеличилась раз в десять. Количество боевых машин, стоявших рядами и закрытых брезентом, тоже заметно выросло. Люди - вооруженные и невооруженные - озабоченно проходили мимо меня. Среди них было немало рослых бородатых гвардейцев инквизиции. Что они-то делали здесь?

– Начальник Зверей заключил союз с теми гвардейцами, которые попались в ловушку в его лесу, - сказала Цзян.
– Он морил их голодом три дня, а потом объяснил им, что представляет собой Вальдес. Эти люди с детства научены ненавидеть демоников. Для них было ужасно узнать, что Вальдес - сам демоник и вся его сила - только в этом. Томас сказал, что именно из-за Вальдеса Кларвельт пришел в такое плохое состояние. Они согласились, потому что это и так понятно. Томас пообещал им, что когда мы выловим Вальдеса, то сразу уйдем из Светлого Мира. И в мире наступит спокойствие. Они согласились воевать на нашей стороне.

– Воевать?
– Я покачал головой.
– Мы что, собираемся воевать? С кем?

– С Вальдесом. И его войсками.

– Зачем?

– Этого не избежать. Вальдес все равно скоро придет сюда.

– Господи!
– застонал я.
– Мы пришли, чтобы быстро и без лишней крови забрать Лурдес, а теперь, по-моему, мы вообще забыли о ней. Война! Кто придумал этот бред? Демид?

– Да нет, он тут ни при чем. Не думаю, что ему хочется войны. Просто так развиваются события. Кларвельт раскололся. Половина его людей не хочет больше слышать ни о Вальдесе, ни о Госпоже Дум. Сотни людей каждый день приходят сюда, чтобы освободиться от влияния Госпожи. Флюмер едва успевает творить свое заклинание. Этот лагерь, - Цзян махнула рукой, - только один из десятков лагерей, и он не самый большой.

– . А где Демид?

– Где-то… Я не видела его уже несколько дней - Анютка… - Я посмотрел Цзян в глаза.
– Ты лучше знаешь Демида. Скажи мне честно - ты доверяешь ему? Он такой двуличный…

– Демид - абсолютно не двуличный!
– заявила Анютка, порозовев от возмущения.
– Он самый честный и добрый из всех людей, которых я знаю!

– Даже добрее меня?

– Ты считаешь себя добрым?
– Цзян посмотрела на меня с прищуром.
– Ты можешь быть очень жестоким, Мигель. Извини. Демид таким не бывает.

– Если он честный, так какого черта он лжет мне на каждом шагу?
– обиженно спросил я.
– Неужели я такой тупой, что не заслуживаю правды?

– Он не лжет тебе. Он просто сообщает тебе лишь ту часть информации, которую считает нужной. Я знаю не больше тебя и не возмущаюсь. Я воспринимаю это как естественный порядок вещей. Так необходимо - поверь мне, Мигель.

– Поверь тебе… - проворчал я.
– Все вы заодно. Все, хватит на сегодня. Пойду полежу. Помоги мне дойти.

Весь остаток дня я мрачно молчал.

А еще через три дня я уже вовсю ковылял по лагерю без сопровождения Анютки. Более того, я всячески старался удрать от нее. Я хотел собрать хоть какую-то информацию, но мне все больше казалось, что цель всех остальных демоников - дать мне информации как можно меньше.

То, что я видел и узнавал, ужасно не нравилось мне. Вальдес со своими карательными отрядами уничтожил за последние месяцы треть населения и без того немноголюдного Кларвельта. Причем действовал он планомерно и беспощадно, убивая людей целыми регионами. Приговоры уже не читались, и виселицы не строились. Ни к чему была эта лишняя трата времени. Вальдес спешил. Людей, не способных сопротивляться воле Госпожи, сотнями загоняли в сараи, обкладывали сеном и сжигали. Единственное слово, которое подходило для всего этого, - ГЕНОЦИД. Впрочем, возникали еще и прямые ассоциации с гитлеровским фашизмом.

Все это было не только ужасно, но и в высшей мере нелогично. Выглядело это так, словно Госпожа не только не защищала свой мир, но и была заинтересована в том, чтобы он скорее разрушился и погиб. Что случилось с добрейшей Клементиной Шварценберг? Она окончательно выжила из ума?

Нашей части Светлого Мира еще относительно повезло. Напомню, что Кларвельт имел форму круга. Так вот, противоположный нам сектор был почти полностью опустошен. Об этом рассказывали немногочисленные люди, вырвавшиеся из огненного ада и сумевшие добрести до нас.