Чтение онлайн

— Ну, все, хватит-хватит, — попытался я освободить плененную руку.

Та не пускала.

— Все, я сказал!

Никакого эффекта.

— Отпустила руку и встала! — это уже не просьба — команда.

Девчонка послушалась. Отпустила руку, поднялась на ноги, глядя на меня собачьими, полными слез глазами. И чего теперь? Нянчится с ней? Нафига такая преданность? Беспомощно оглянулся. Сразу за моей спиной стояла хмурая Волеслава.

— Ты видела? — задал совершенно идиотский вопрос.

Помедлив, она кивнула. Потом констатировала:

— Оказывается, ты можешь создавать себе сторонников даже из заклятых врагов. Вот только… Она, что, так и будет теперь ходить вокруг тебя и лить слезы умиления?

— А я знаю, — пожал плечами.

— Может проще убить? — в голосе Вальки сквозила плохо скрытая надежда.

— Не надо быть такой кровожадной. Любая жизнь священна, — выдал я что-то запомнившееся из моего просвещенного века. — Да и пригодиться может на что-нибудь девчушка.

— На что это, — с подозрением прищурилась моя жрица, пропустив мимо ушей белиберду о ценности каждой человеческой жизни. — Я помню, как ты смотрел на нее полуголую.

— А хоть бы и для этого, — повысил я голос, чувствуя, что меня опять захлестывает волна раздражения. — Ты что, теперь будешь решать с кем спать посланнику богов?

Надо сказать, такой прямой разговор на эту тему у нас с Волеславой происходил впервые. Ну а, в самом деле, в конце-то концов. Сама на более близкие отношения не идет, хоть вначале дала такую надежду. А сейчас вообще во всю флиртует с Андроклом. Может они уже и перепихнулись где-нибудь потихоньку! А мне, значит, нельзя. Я почти что божество, видите ли. А боги они тоже люди. Вспомнить того же Юпитера-Зевса. Тот перетрахал, по-моему, все, что шевелилось. От этих мыслей наполняющее меня раздражение переросло в злость. Потому, понизив голос, прошипел:

— Так что, мне ждать твоего позволения на это? Или ты поделишься своим телом и со мной, а не только с гречонком?

Последнюю фразу сказал совсем тихо. Так, чтобы меня услышала только Валька. Впрочем, свита, поняв, что разговор у нас пошел нехороший, подались назад, опасаясь, видно, попасть под горячую руку. Волеславу словно ударили. Она отпрянула, мотнула головой. Потом схватилась за рукоять меча, потянула его из ножен. Не вынув до половины, опомнилась, ожгла горящим ненавистью взглядом и процедила:

— Ох, если бы ты не был тем, кто есть… Никто посмевший так разговаривать с княжной Волеславой не должен ходить среди живых.

Честно говоря, напугала. И расстроила. Все ж, самый близкий человек в этом мире, не считая Туробоя. Теперь ждать от нее ножа в спину? Ну, это вряд ли, но все равно, зря я так. Тем более что там у нее с Андроклом было? Похоже по ее реакции — ничего. Огорчение сменилось чувством раскаяния, которое я, тем не менее, постарался не показывать. Смысл? Только хуже будет! Постарался усмехнуться непослушными губами. Сказал:

— Что же, поостерегусь поворачиваться к тебе спиной.

Гнев в глазах Волеславы вспыхнул с новой силой, хотя, казалось, куда уж больше. Она открыла рот, чтобы ответить, но я уже отвернулся от нее, взял за руку жрицу Юпитера, сказал ей резко, даже грубо:

— Хватит соплей! Твоему повелителю нужна помощь.

Девчонка подобралась. Слезы высохли. Лицо приобрело осмысленное выражение.

— Я слушаю, Господин. Все, что в моих силах.

— Ты знаешь, что находится в подземельях вашего храма?

— Конечно, Повелитель.

— Проводи нас туда, — велел я. — И, кстати, как тебя называть?

— Валерия, Повелитель. Идите за мной.

Жрица двинулась вправо, обходя громадный постамент статуи. Мы всей толпой зашагали следом. Я сразу за ней. Мне передали факел. В его колеблющемся свете идущая впереди фигурка в воздушной, пусть и испачканной тунике, казалась каким-то прекрасным видением. Невольно залюбовался. Надо же — Валерия. Красивое имя. Тоже латинское, кстати. Помню. Спартака Джовньолевского читывали. Любимая книга детства была.

Добрались до колодца, ведущего в подземелье. Валерия отобрала у меня факел и начала уверенно спускаться по винтовой лестнице, вырубленной, как я уже говорил, в скальной стенке колодца. Лестница была узкой, только двоим разойтись. Никаких перил предусмотрено не было. Я старался держаться ближе к стенке — не люблю высоты. И глубины тоже. А глубина у колодца оказалась изрядной — по ощущениям, на всю высоту скалы, на которой стоял акрополь. А это не меньше пятидесяти метров.

На дне колодца имелась просторная площадка-пещера, круглая в плане. В стенах ее темнели входы в тоннели. Я насчитал их восемь. Валерия обошла площадку по кругу, поджигая от своего факела массивные светильники желтого металла. Румийка подошла ко мне, поклонилась, спросила:

— Что Повелитель хочет осмотреть в первую очередь?

— А что тут есть?

— Кладовые с запасами, — начала перечислять жрица Юпитера, — место для жилья горожан на случай осады, городская казна, подземное озеро, храм древних богов, лабиринт, потайные выходы из крепости. Один даже ведет за пределы нашей долины. Им, правда, очень редко пользуются, и я не знаю в каком он сейчас состоянии.

А вот это хорошо! Такой выход — большое дело. Ежели завтра мы не успеем отсюда уйти, можно будет им воспользоваться. Пожалуй, стоит воспользоваться, даже если нас здесь не запрут.

— Посмотрим кладовые для начала, — решил я.

Валерия кивнула, взяла из ниши в стене штуку, очень похожую на виденную мной в детстве в деревне керосиновую лампу, сняла с нее стеклянный колпак, подожгла фитиль, поставила стекло на место и нырнула в ближний тоннель. Я поспешил следом. За мной все остальные. Шли минут пять по прямому невысокому ходу: до потолка можно было дотянуться рукой. Здесь оказалось сухо, никакой влаги на стенах и не слишком холодно. Даже небольшой сквозняк ощущался. Потом начался спуск. Иногда такой крутой, что в полу для удобства были вырублены ступени. В конце спуска пещера заканчивалась большим подземным залом с высоким, теряющимся в темноте, потолком. Это и была кладовая, в которой хранился здешний «госрезерв». Прошли мимо рядов огромных, дубовых, со слов нашей проводницы, бочек. С вином, маслом, уксусом. Потом шли закрома с зерном: рожь, пшеница, овес, что-то еще. Полки с кругами сыра, развешенные на перекладинах копченые окорока, сушеная рыба, мешки с солью, изюм, сухофрукты и прочее, прочее… Пожалуй все население городка, а это не менее полутора тысяч человек, могло прожить на этих запасах, как минимум, год. Ничего не скажешь, запасливый народец здесь живет.

— Давай теперь глянем место для жилья, — сказал я, насмотревшись на все это изобилие.

— Слушаюсь, Повелитель, — поклонилась Валерия.

Мы вернулись к площадке-пещере у колодца и оттуда направились в следующий тоннель. Этот ход тоже вел вниз, но не так круто и минут через пять тоже привел нас в большой подземный зал, вытянутый в длину. Боковые стены его были усеяны отверстиями маленьких пещерок. Располагались они, причем, на нескольких уровнях и к верхним вели, вырубленные в толще скалы, ступеньки. Валерия двинулась к ближайшей пещерке. Чуть пригнувшись, вошла под ее свод, подожгла, висящий на стене, светильник. Потом двинулась дальше. Коридор чуть выше человеческого роста продолжался в толще скалы. В стенах его через каждые три-четыре метра по обе стороны темнели проходы еще куда-то. Румийка свернула в один из них. Я — следом. Что-то вроде маленькой прихожей и мы оказались в прямоугольной в плане комнате площадью квадратов пятнадцать-шестнадцать. Потолок больше двух метров. По стенам каменные выступы, вроде лежанки, в центре из пола выступал каменный куб — стол, судя по всему.