Чтение онлайн

— Нет, Лилит, нет. Открой, не тяни время.

Какая разница! Не открыть — он мигнет сопровождающим, и полуразбитая дверь просто слетит с петель. Она пожала плечами и отперла, готовясь к тому, что вместо Агареса ворвутся какие-нибудь громилы и сразу ее скрутят.

Но нет, Агарес оказался один. Вошел, закрыл дверь, прислонился к ней. В руке он держал сверток с одеждами.

— Тебе пора покинуть это место, Лилит.

— Почему?

— Государю надоело возиться с тобой. А я не смогу служить ему, если твоя кожа повиснет там… над троном.

Лилит усмехнулась.

— О себе думаешь? Тебе не понравится, если я повисну там и буду бросать на тебя неласковые взгляды… А иных трудно будет ожидать.

— Извини, Лилит, я не это имел в виду. Да, мне это не понравится. Да, чувствуя эти взгляды, я не смогу служить так, как мог бы. Но, хоть у меня нет любви к государю и его привычкам, я признаю его регентом. До возвращения Люцифера.

— Надежда не угасла?

— Не угасла.

— Ну да… И если он вернется, а я буду жива, то тот, кто помог мне выжить… — Она кивнула. — Что ж, понимаю и принимаю.

Агарес протянул ей сверток с одеждой.

— Когда государь пошлет за тобой в следующий раз, я скажу ему, что ты больна и просишь дать время на выздоровление. Полагаю, он этому только обрадуется… Для тебя уже снаряжен караван — разумеется, тайно — для сопровождения в любую точку Ада, какую ты выберешь. Караван — в твоем полном распоряжении, и, куда ты направишься, я знать не желаю. Ну а если все раскроется… Постараюсь тебя не предать… насколько смогу.

— Очень благородно. Постараюсь запомнить. На случай, если вернется Люцифер.

— Благодарю.

Лилит развернула тяжелый, попахивающий дымком плащ с капюшоном. Агарес повернулся, чтобы выйти.

— Еще одно, первый министр… Почему ты решил, что я не выдам тебя Мухе?

— Я видел твоего малыша. Случайно. Видел, как он взлетел от двери. Я проходил в тот момент по галерее. Чистое совпадение… Конечно, сразу понял, что это — призыв о помощи.

— Шпиона на галерее посадил, — усмехнулась она. Но тут же совершенно серьезно добавила: — Спасибо, Агарес.

Он коротко поклонился и вышел.

Лилит опустила плащ на пол и принялась спешно собирать остатки своего имущества. Обломки жизни в Дисе.

Оставив уже все уловки, Хани перебегал в аркаде от колонны к колонне, направляясь, как он считал, в направлении центрального купола. Аркада эта, одна из дюжины, перекрытая высоким арками, в верхнем своем ярусе размещала множество всяких правительственных контор, соединенных галереями, и внизу мало кого можно было встретить. Закрепленные на колоннах светильники освещали проход ярко, но и тени здесь, особенно за колоннами, тоже хватало. И все же Хани каждый момент ожидал, что его обнаружат.

В аркаду влился строй легионеров-копейщиков — они затопали в том же направлении, что и Хани. Грохот обутых в костяную обувь ног словно заполнил все вокруг. Стальной взгляд каждого легионера сверлил затылок идущего впереди, и Хани их не опасался: он знал, что обыкновенные солдаты к самостоятельному мышлению не способны. Но вот за центурионами Хани следил внимательно. Десяти футов ростом, с двумя руками-мечами, каждый из них с гордостью носил две выпуклые нагрудные пластины из отполированной кости — высоко ценимые символы их положения. Цепкими глазами они обшаривали все вокруг, и это не имело ничего общего с безразличием солдат. На лицах центурионов было по два рта — один для речи, другой для еды. Это были низшие демоны, но все же довольно тонко устроенные. Всякая душа знала, центурионы обладали немалым разумом. Простым командным глифом они могли превратить безмозглую марширующую пехоту в орудие. В данном случае — для уничтожения Хани. Он не мог не сравнивать их с демонами-надсмотрщиками, к взгляду которых так привык. И он знал, что ярость демонов-воинов несравненно выше.

Хани не заметил, как офицер поднял тревогу, не увидел и командного глифа. Но, как только услышал окрик, понесся со всех ног. За ним тяжело загрохотали костяные сапоги солдат. Легионеры в каменной броне — не такие уж резвые бегуны, и Хани не терял надежды оторваться от них. Ни разу еще за все время пребывания в Аду он не бегал и поначалу спотыкался, но скоро вошел во вкус, ощутил даже азарт. Только бы не попался какой-нибудь летун! Пока он не видел впереди никаких командных глифов — возможно, центурион решил, что одну душу поймает и сам. Хани сильно надеялся, что в этот раз центурион совершил ошибку.

Аудиенц-зал Саргатана вобрал в себя десятитысячное войско. Воздух наполнился поднимающимся от армии сизым дымом. Из моря голов вздымались древки со штандартами старших демонов — они стояли вместе со своими штабами, горели головные огни, над штандартами сияли глифы эмблем. По сторонам рассыпали дробь барабаны последних подходящих подразделений.

Элигор стоял на возвышении рядом с Саргатаном, глядя на выстроенные клиньями, разделенные лучеобразными проходами войска, и поглядывал на государя. Над головой Саргатана, верхнюю часть которой в этот день украшали шесть немигающих, лишенных век глаз, ярко полыхал факел. При нем был новый меч, и Элигор узнал, что меч этот изготовлен из десятка отборных душ, сложенных и перевитых бесконечное число раз, прокованных, закаленных, отточенных. На этот меч, заливая его черный клинок кровавым светом, на всю группу стоявших рядом с Саргатаном и чуть ниже него приближенных и вассалов сквозь отверстие в центре купола глядел Алголь.

Наконец Саргатан поднял меч, и барабаны смолкли.

— Братья демоны! Товарищи по изгнанию! — начал лорд свое обращение к войску. — Все вы знаете, чего мы лишились. Мы долго принимали наше Низвержение, ужасный результат заблуждения Люцифера, как должное. Мы приняли законы, по которым нам надлежало управлять Адом. Мы приспособились к ужасным условиям существования, мы привыкли к ним. И даже добились в этих условиях определенного процветания. Но за это нам пришлось заплатить. Заплатить ценой нашей совести. Не стану утверждать, что нас бросили сюда ни за что. Но считаю, что мы уже достаточно претерпели. Мы заплатили за наши прегрешения и ошибки. И я заявляю: довольно!

Архидемон чуть помолчал, а Элигор заметил, как заволновались слушатели вокруг.

Саргатан продолжил:

— Того, что мы хотим теперь совершить, не происходило за всю историю Ада. Мы хотим вернуться, пройти путь искупления и пробуждения. Путь к Небесам, домой!

По рядам собравшихся прошел гул.

— Братья демоны! — воскликнул Саргатан. — В бой нас поведет память. Мы, падшие, устремимся, чтобы вновь обрести благодать, которой когда-то лишились. Наш враг доволен мерзостями Ада, он силен, он превосходит нас многократно. Но если мы сразимся с ним как воины-ангелы, которыми мы были когда-то, как ангелы, исполненные внутренним огнем и чистотой помыслов, — мы победим. Вчера мы были армией Ада. Сегодня мы — армия Возрождения. А завтра нас ждут Небеса!

С последним словом Саргатана парившая над его головой эмблема вспыхнула множеством искр, те метнулись к полковым штандартам, и каждый преобразился в боевой символ лорда. Под купол рванулся оглушительный рев одобрения. Ощущения Элигора напоминали покалывание тысяч иголок. Это благословение знамен означало окончательное вступление в войну.

Саргатан спустился с возвышения. Перед смотром войск он обратился к своим самым приближенным военачальникам.

— Генералы, — сказал он негромко, только для этих пятерых, — то, что я начинаю, — самое настоящее восстание. Если возникнет необходимость, я не остановлюсь и перед штурмом дворца Вельзевула. И это восстание будет полным отказом от Ада. Сейчас на нашем пути стоит со своей армией Астарот. Он — марионетка Вельзевула и потому должен пасть первым. У нас — лучшие легионы Ада, лучше всех оснащенные и обученные. Используйте их оперативно, и мы закончим дело, едва его начав. Используйте их мудро, и мы достигнем чего-то небывалого. Эта война станет венцом нашего дела. Будьте храбрыми, будьте беспощадными на поле битвы, будьте смелы в решениях. Я с моей гвардией всегда с вами. Мы победим, потому что нас ведет высокая идея, идея Света, который мы когда-то почитали. Небо ждет нас!