Чтение онлайн

— Оу, — только и смогла проговорить Дженнифер и с тоской посмотрела на меня.

— Мы даже говорить на эту тему с тобой не должны.

— И видеть тебя я тоже не должна, — парировала она.

— Не должна, — усмехнулся, не сомневаясь в остром уме своей девочки.

— У всех правил бывают исключения, — вкрадчиво проговорила девушка, приблизившись ко мне, — может, мы и есть те самые исключения?

Нежные руки покоились на моих плечах. Хотел оттолкнуть её, но не смог. Не хочу? Её близкое присутствие опьяняло сильнее, чем самый крепкий алкоголь. Голова отказывалась думать.

— Я не смогу без тебя, если нас разлучат… — прохрипел я, сжав талию в ответ на её объятия.

— Но поцелуи-то нам разрешены? — нежно, лукаво прошептала она, коснувшись моих губ.

Я почувствовал её возбуждение, настолько густое, что, казалось, весь воздух вокруг нас пропитался им.

— А мы сможем остановиться? — последняя попытка прекратить безумие.

Дженнифер хрипло рассмеялась, дав понять, что это её излюбленный приёмчик. Она отрицательно мотнула головой и обняла меня. Я слышал, как в бешеном ритме колотилось её сердце. Я тоже неспокоен, моя девочка, и я впервые за всё моё существование не знаю ответа на вопрос: что нам делать?..

Плечо демона

Наше существование после того, как мы прояснили изменения в отношениях, стало и чудесным, и невозможным, наполненным чувственностью и эротизмом, сводило с ума недоступностью и трепетом. На удивление Джен стала послушной, только от этого мне не легче. Потому что она, казалось, задалась целью соблазнить меня. Да почему казалось? Так оно и было, я ощущал её намерения, ведь сам искуситель. И это было так жестоко с её стороны, потому что желал девушку больше, чем можно себе вообразить.

В моей памяти то и делало всплывали обрывки воспоминаний прошлых дней: не закрытая как будто невзначай дверь душа, силуэт её притягательного тела и лёгкая мелодия, которую она мягко мурлыкала себе под нос, слишком горячо и слишком нежно одновременно; просьба помочь с запутавшейся застёжкой, когда девушка едва заметно вздрагивала от каждого прикосновения моих слишком горячих рук к своей коже в мурашках, хаотично разбегавшихся по телу.

Наше утро начиналось с демонстрации её нарядов на день: я смеялся, когда она хотела казаться взрослой и сексуальной, она обижалась на меня и надувала губы, становясь до невозможности очаровательной, меня завораживала её игра, я ничего не мог с собой поделать, я любил в ней всё. А ночью Джен не контролировала себя, и я видел все её сны. Они обо мне. И я мрачнел, потому что не тот, кем она рисовала меня в них. Другой. Я мог причинять невообразимую боль, я — монстр и чудовище, я почти как этот мир — такой же древний, так же обременён грехами. Но с ней я переставал чувствовать тяжесть своего существования, оживал, меня окутывала её безумная бешеная лёгкая энергия — энергия солнца, и моё чудовище затихало и склонялось перед её образом, оно смирялось, и я становился тем, кем был изначально, кем меня задумал Создатель… Я опасался этого и одновременно хотел. Я вспомнил слова колыбельной и Его запах благодаря моей девочке. И я влюблён в неё, как мальчишка…

Она сидела в амбразуре окна, и её силуэт, освещённый солнечными лучами, был похож на картины Моне. Я же любовался ею издалека. Огонь в каштановых волосах и светлые до прозрачности зелёные глаза. Она перелистывала тонкими пальчиками страницы и краснела. Знала, что смотрел на неё, пожирая глазами. Кусала розовые пухлые губы, краешками их улыбаясь. Я заметил, как участилось её дыхание, колени сведены. Жара охватила и меня. Я готов был лезть на стену, однако спокойно продолжал стоять на месте.

Джен легко спрыгнула с подоконника и направилась к книжному шкафу, возле которого стоял я. Не посмотрела на меня, но густые длинные ресницы подрагивали. Покраснев, улыбнулась. У меня участилось дыхание, я с ума сходил от её смущения и влажных губ, которые она только что облизала. Желание пульсировало во мне, я знал, что и она хотела не меньше моего. Девушка поставила книжку на полку и не спеша перебрала корешки книг, как бы невзначай коснувшись моей руки. Электрический ток от неё до меня и обратно. Она подняла глаза, а я сдержался, чтобы не притронуться, едва дыша. А перед глазами встала картинка-воспоминание о той ночи, когда девушка целовала меня, когда я чуть не потерял контроль. До боли сжал челюсть, но Джен не собиралась сдаваться и задержала свою ладонь на моей, с вызовом взглянув на меня. Я не хотел причинить ей боль. Мир страданий — это мой мир, не её.

Она довольно улыбнулась, когда мой ледяной взгляд поменялся на рубиновый. Но только на мгновение. Я ещё держался и буду держаться. Потому что кто, если не я? Но проучить Джен следовало бы и хорошенько. Я улыбнулся, и ко мне вновь вернулся мой невозможно равнодушный взгляд. Я вижу, как поменялись её эмоции: от разочарования до полной уверенности в своей победе, всё равно, при любых обстоятельствах, на любом поле битвы, при любых противниках. Усмехнулся, распираемый гордостью, потому что это в ней от меня, потому что я воспитал её такой.

— Ты знаешь, девочка, как демоны занимаются любовью? — мой хриплый голос осел ещё сильнее.

Взглядом скользнув по лицу девушки, я увидел, как глаза с длинными пушистыми черными ресницами широко распахнулись, и она начала пунцоветь. Но голова всё так же дерзко приподнята — она старалась выглядеть искушённой, но любопытство одержало верх. Я читал её как открытую книгу: вся в предвкушении, приблизившись ко мне, ожидая раскрытия секрета.

— Как? — шепнула Джен, приоткрыв свой ротик от нетерпения узнать правду.

Мне хотелось расхохотаться, но я сдержался.

— Видишь на мне портупею? — спросил я девушку, не в силах оторваться от её лица, на котором отразился пунцовым цветом жгучий стыд вперемешку со жгучим любопытством — коктейль, который ужасно подходил ей.

Она кивнула и сглотнула ком в горле, её выдавали пламенеющие щёки и размытый взгляд, скользнувший по моей шее и груди. Мне хотелось расхохотаться во всё горло, но я продолжил:

— Я снимаю ремни с себя, очень медленно, — сам же следил за её реакцией: губы пересохли, а дыхание участилось, мне бы только не засмеяться, — одним из них — смыкаю твои руки за спиной…

Я развернул её лицом к книжным полкам и завёл руки назад. Вот теперь я мог позволить себе улыбнуться и продолжить, ощутив дрожь девушки.

— Вторым… — я чуть помедлил, шепнув, с удовольствием заметив её негу, а потом быстро выпалил грозным голосом, — я тебе надеру задницу так, чтобы ты забыла всё, кроме того, как сесть так, чтобы не было больно.

И я весело расхохотался во всё горло. Джен выдернула руки, освободив их, и гневно зыркнула на меня, но в уголках глаз собрался смех. Я знал, она оценила шутку и поняла меня, только надолго ли? Девушка начала смеяться вместе со мной, хотя ей и было немного обидно.

Затем она собралась в колледж: нарочито короткая юбка и длинные гольфы, слишком тесная в груди блузка. Взяла книжки. Я терял терпение — она рассмеялась и послала мне воздушный поцелуй. Так и отомстила мне. Потом закусила губу и посмотрела на меня — мрачного, с разгорающимся в глазах гневом.

— Там все так одеты, я не хочу быть белой вороной, — подошла и поцелуем опалила мне щёку, так чтобы не успел отстраниться. Усмехнулся и побрёл следом: всегда рядом, всегда наготове. Хранитель.

Колледж — огромный муравейник, в котором Джен прекрасно ориентировалась. Даже если бы я потерял её из виду, то почувствовал бы её энергию: чувственную, сладко-кислую — роза и цитрус, она вся в этом цвете, розовато-рыжем, прозрачном, как роса, солнечном. Она прекрасна, как само утро — то самое утро, которое я помнил всегда, не зная, правда, откуда, то утро, в которое иногда возвращался, когда мне было плохо, грустно или я был сломлен. Я хотел, чтобы Дженнифер увидела это утро…