Чтение онлайн

Акула посмотрел на меня, покачал головой и залез в спальник, отвернувшись. Я пожал плечами и тоже лег, подвинувшись поближе к костру. Мне предстояла долгая ночь без сна.

***

– Хорошо, Джордан, – черно-золотые глаза смотрели на меня с интересом. – Ты любишь Алису?

– Нет, – покачал головой я. – Не люблю.

– Но ты думаешь о ней иногда.

– Все мы о чем-то думаем. Иногда.

– Но чаще о любимом.

– Хотя время от времени и о плохом.

– Так все же?..

– Не люблю.

– Ненавидишь?

– Возможно.

Я вздохнул и закрыл лицо рукой, устремляясь в темноту ладони. И вот, как я выгляжу после всего этого? Спутанные волосы, грязные после многодневного перехода по лесу… Лицо в шрамах, как у какого-то выродка. Особенно уродлив тот, на лбу, где раньше был инквизиторский крест. Кожа в этом месте зарубцевалась, будто бы стянулась, с трудом закрыв вырезанный кусок. Со временем это чуточку сгладится, но след останется навсегда. И скоро на лице будут новые отметины. Оно утонет в уродстве, как все остальное тело. Шрамы повсюду, немного выпуклые, немного мерзкие, они когда-нибудь сложатся в систему отметин, которая расскажет о долгой жизни.

Глядя на свое тело, я вспоминал, как люди пронзали меня насквозь, будто свинью на вертел. Постепенно я привыкал думать о той боли, но по коже все еще невольно ползали мурашки от образов прошлого.

Это цена, которую я вынужденно заплатил за свою жизнь в облике демона.

Моя сущность наложила отпечаток даже на то, что должно оставаться нетронутым. Людское ушло из глаз, осталась лишь чернота с золотым кольцом, от которого сетью корней расползались тонкие прожилки; а зрачок безнадежно потерялся среди мрака.

– Может, укоротить волосы? – задумчиво спросил Джордан, обхватив подбородок пальцами.

– Лучше просто подвязать лентой, – устало сказал я.

– Тебе нравятся длинные?

– Мне будет лень постоянно укорачивать.

– Нет проблемы найти цирюльника.

– Трата денег и времени. Волосы не мешают.

– В коротких меньше грязи.

– Это не достоинство.

Может, разговор с самим собой не лучшая идея для медитации, но это неплохой способ проводить время. Если разговаривать с собой, можно скоротать унылый досуг, создать для себя иллюзию отдыха. Хотя этот Джордан был той еще занозой в заднице. Мне почему-то казалось, что контролировать поток его мыслей все сложнее с каждым разом.

– Все же, почему не Некрос? Ты видел ее тело, оно красиво. Только представь, как она будет выглядеть на кровати, вся в красном шелке.

– Красный ей к лицу, – согласился я. – Хотя не очень изящно, когда она утопает в нем. Теряется цвет волос. Может, в черном или белом было бы лучше.

– В белом скучнее.

– В черном слишком траурно.

– Синий?

– Огонь в небе. Возможно.

– Но слишком просто.

– А какие варианты?

– Их слишком много, все за ночь не обдумаем.

– Тогда сменим тему.

Иногда нам все же удавалось найти компромисс. Или он уставал спорить со мной. Или я уставал спорить с ним. Это было в какой-то степени забавно. Хотя не всегда удавалось поймать нужное настроение для разговоров.

– Ох уж эта Тласолтеотль… – пробормотал Джордан, потягиваясь на стуле. – Тебе не кажется ее имя слишком длинным?

– Оно компенсирует ее тело.

Джордан расхохотался, и я сам невольно улыбнулся.

– Не дай бог она узнает об этой шутке.

– Узнает, я же мертвец, а она наши души читает как книги.

– Не боишься?

– Было бы чего.

– Странно вообще, что так выходит.

– О чем ты?

– Мы умерли, и только из-за этого она может заглянуть в душу.

– Думаю, в этом есть логика. Живая плоть закрывает все сокровенное.

– Как клетка.

– Или гроб.

– Н-да…

Я зевнул и зажмурился, потягиваясь на стуле.

– У тебя тоже тело ломит?

– Конечно. Мы ведь одно целое.

– Чертовы крысы.

– И не говори.

– По-моему, этот крысиный король – худшее, во что может превратиться черт.

– Не знаю, мне одинаково.

– Ты только подумай: жил ты, грешник, умер просто так, глупой смертью, а потом из тебя выбрался черт и вырвал твой глаз, заставив десяток крыс свить вокруг него гнездо из тел. Это же мерзко.

– Думаю, тому парню без разницы.

– Как он вообще умер?

– Судя по тому, что закопан, его убили люди.

– За буханку хлеба?

– Или за украшения.

– А может, из-за скуки. Как думаешь, какая справедливая смерть для грешника?

– На эшафоте.

– В петле?

– Или под гильотиной.

– А может, на костре?

– Или в железной деве.

– Лучше всего, думаю, душить таких.

– Разве?

– Медленная смерть заставит их вспомнить о грехах.

– Это жестоко, разве нет?

– А какое убийство не жестокое? В конце концов, в любом случае человек умрет, разве не все равно, сколько боли он переживет до этого момента?

– Душить жестоко. До последнего у человека будет надежда, что он сможет расцепить руки и вдохнуть.

– А какие варианты?

– Медленное расчленение. Когда человек теряет кусок тела, в нем просыпается безнадежность. Тогда больше времени обдумать все совершенное.

– Надо резать?

– Или рубить.

– А может, пилить?

– Слишком грязно.

– Твоя правда. Но с грешниками надо что-то делать. Они заслуживают справедливой смерти.

– Ты ведь о заклятых грешниках?

– Конечно. Немного погрешить – не грех. Но усердствовать нельзя.

– Например, пару кружек – не так плохо. А вот бочка – перебор.

– Все должно быть в меру.

– А что касается убийств?

– Смотря каких.

– Мы ведь тоже грешники. Помнишь того пастора в трактире?

– М-м-м… Но ведь он был сильно пьян, к тому же, сам готов был совершить грех.

– Думаешь, он убил бы нас, если бы смог?

– Он напал с кастетами, а так дела не делаются, они так решаются.