Чтение онлайн

Я сильно расстроилась, погладив, через стекло его руки, присела на диван, решив ждать, когда те двери откроются, я твердо решила поговорить, а не только обжиматься, щеки охватил жар, от воспоминаний, о наших обжиманиях. Промаявшись так почти час, я проголодалась, интересно, а Фархан ест обычную пищу? Воодушевившись, я помчалась на кухню, что любит мужчина, конечно стейк, прожаренный кусок мяса, я достала мамины заготовки из морозилки. Еще час был потрачен на приготовление, я пожарила внушительный кусок мяса, приправив специями и зеленью, горячим положила его, в глиняную миску с крышкой, ведь известно, что посуда из глины, долго не дает остывать блюду, а я не знаю, когда Фархан сможет выйти снова. Настрогала салатик из огурчиков, заправила зеленью и майонезом, не размешивая, на десерт, отрезала кусочек миндального пирога, все это положила на разнос и унесла в свою комнату, аккуратно спрятав за монитор компьютера. Подошла к зеркалу, никого нет, я вздохнула, меня охватила тоска, по его необычному взгляду, по его рукам, голосу, мне было так спокойно с ним, я чувствовала себя защищенной, разве не это нужно женщине?

Решила принять в ванну, благо, теперь не надо бояться, отключения света и расставлять включенные фонарики по всей ванной комнате. Взяв полотенце, пошла купаться, напоследок взглянув, на свое отражение в зеркале, подавила тяжелый вздох, лишь я и никого более.

Глава 11

Наша ванная комната была очень большой. Насколько я поняла, папа объединил бывшие туалет с ванной, а сам «кабинет задумчивости» перенес в бывшую кладовую, расположенную рядом. Большую часть получившегося пространства занимала, так называемая, ванна, правда, она была фактически самодельной, представьте прямоугольный, не большой бассейн, метра два с половиной на три, обложенный гладким кафелем, разного цвета, от нежно голубого до глубокого фиолетового. Около бортика нашей ванны располагалась раковина с зеркалом полтора на полтора, под ней стиральная машинка и собственно, все. Повесив полотенце на крючки, прикрепленные к стене, включила воду погорячее, а сама принялась раздеваться, скидывая одежду на пол, он холодил босые ножки, папа в следующем году планировал постелить «теплый пол», вот кайф-то, будет. Обнажившись полностью, залезла в воду, чувствуя, как горячая вода покусывает холодные ноги. Растянувшись по дну, погрузилась в воду полностью, уши залила вода, приглушив все звуки. Я закрыла глаза, вода расслабляла тело, мысли вернулись к моей фобии, как же приятно избавиться от нее. Наверное, меня поймет только человек, испытавший на себе панический ужас ночью, постоянный страх отключения электричества, весь спектр презрения к своей слабости, я готова почти на все, только бы жить, жить полноценной жизнью. Плавно, мысли скользнули к мужчине, подарившему мне надежду, на такую жизнь. Он сказал, что демон, демон другого мира. Навряд ли, на земле есть человек моего возраста, ни разу не прочитавшего, хоть одну книгу фентези или не посмотревшего такой фильм; орки, эльфы, демоны, ангелы - все это стало, неотъемлемой частью наших книг и телевидения, заставлявших если не верить, то просто думать об этом, о других мирах и вселенных, о потустороннем и мистическом. Я представила его глаза, серебристая ртуть, которая могла сказать мне многое, я вспомнила, как он смотрел на меня, с жаром, с желанием, как будто, я единственное, что важно для него. Может быть, я придумываю себе это?! Признайся, Екатерина Константиновна, ты влюбляешься. Когда, в последний раз, мне хотелось порадовать мужчину едой? Очень, очень давно. Я вынырнула из воды и застонала, как же все сложно, от движения тела, между ног проскользнула волна воды, напомнив, что возбуждение, лишь дремлет, я провела рукой по животу, представив, что это рука Фархана. Всего лишь представила, а тело уже пылает. В голове проносились картинки, что бы он сделал со мной здесь, в этой комнате, щекам стало жарко, между ног пульсировало, а соски моментально съежились. Я начала сжимать грудь и пощипывать соски, представляя его руки, облизнула губы, вспоминая его поцелуи, сжала ноги, простонав: «Фарха-ан», а в ответ услышала хриплый мужской голос, - «Еще». Я подскочила, расплескав воду вокруг себя, оглядываясь по сторонам. В зеркале, над раковиной, за стеклом стоял он: одна ладонь лежала на поверхности зеркала, так сильно вжимаясь, что побелела, а вторая обхватывала ствол, водя, медленными движениями, вверх вниз, грудная клетка ходила ходуном, а голодные глаза, с хищным блеском осматривали мое тело. Я застыла перед этим взглядом, в крови потекла лава, сметая все ограничения, смывая скромность и стыдливость.

Я не смог выйти к своей девочке, она осталась там, за дверью, такая желанная, такая любимая, я стиснул руки в кулаки, рассматривая когти, в моей тюрьме, я обретал истинный облик, хвост бил по ногам от раздражения, интересно, а если бы она увидела меня таким, захотела бы быть со мной? Увидев, что я не могу выйти, она расстроилась, но только ли это желание тела или все же, я могу, надеется на большее? Вспомнив ее отклик, на мои ласки, я зарычал, член тут же встал, готовый к бою, я раздраженно метался по камере, мимо окон, сияющих ослепительным белым светом, как вдруг, в одном из них, послышался плеск воды, белый свет сменился на более теплый, желтый. Я подошел, дыхание перехватило, а член чуть не лопнул, от бросившейся в него крови, хотя куда уж больше. Моя куколка, лежала полностью в воде, обнаженная, прекрасная, в какой-то комнате, с красивым орнаментом. Она вынырнула из небольшого бассейна, вода скользила по гладкой коже, на груди остались капли, которые хотелось снять языком, она застонала и ее стон, прошелся вибрацией по стволу члена, я спустил шаровары и обхватил его рукой, сжал у основания. Она нежно погладила свой живот, я сглотнул, ставшую вязкой, слюну, пройдя рукой вверх по члену, жалея, что не могу прямо сейчас, выйти к ней и стиснуть мокрое голое тело, а потом ворваться в жаркую пещерку ее лона и двигаться, пока она не запоет, своими криками наслаждения. Моя девочка переместила свои руки к груди и облизнув сладкие губки, сжала нежные округлости, пощипывая соски, я чуть не застонал от этого зрелища, а она, сжав свои стройные ножки, простонала мое имя, я еще сильнее вжался в стеклянную преграду и смог только прохрипеть: «Еще», - она дернулась, оглядевшись, увидела меня и застыла под моим взглядом.

Он осмотрел меня от макушки до пят, я кожей, чувствовала его горячий взгляд, казалось, что он ведет по ней, горячими ладонями, лаская, дыхание участилось, я еще никогда не испытывала такое чувство похоти, как сейчас, под его взглядом. Развратница во мне решила поиграть, я посмотрела прямо ему в глаза и медленно облизнула губы, его глаза слегка расширились, проведя пальцами по губам, взяла указательный в рот и пососала, не отводя взгляда, послышался какой-то скрежет, а он, казалось, вылетит из-за стекла. Одной рукой, все так же поигрывая с грудью, другой я скользнула по лобку, погладив его, взгляд мужчины прошествовал следом, впитывая мои движения, дыхание, итак частое, казалось разорвет грудную клетку, а рука лежавшая на стекле, сжалась в кулак. Я посмотрела на пенис, обхваченный его ладонью, и настала моя очередь, изнывать от увиденного, лоно сжалось, требуя крепкий орган, стоящий перед глазами, я хорошо помнила, как он растягивал меня, мои пальцы, непроизвольно, раздвинули складочки и прошлись по горошенке клитора, я вздрогнула от ощущений, не отрывая взгляда от его руки, продолжавшей скользить по члену. Не сговариваясь, наши действия стали синхронными, я не знаю, кто из нас вел, да мне, это было и не важно, я просто захлебывалась в ощущениях. Вот темп увеличился, его рука скользила по стволу все быстрее, слегка сжимая головку и мои пальцы, все быстрее, терли узелок плоти, я выгнулась, откинувшись на бортик и вскрикнула от охватившего наслаждения, ноги сомкнулись, зажимая руку, под пальцами пульсировал упругий бугорок, а мои глаза непроизвольно закрылись, теряя чудесную картинку в стекле. Я открыла их, буквально через мгновение, посмотрев на зеркало, в нем отражалась лишь комната, мужчины не было, подскочив, я даже не вытираясь, кое-как обернувшись полотенцем, кинулась вон, из ванной. Залетев в свою комнату, охнула, от крепких объятий демона. Казалось, что он не в себе, моментально содрав с меня полотенце, мужчина грубовато кинул меня на диван и нависнув сверху, впился поцелуем, завоевывая и подчиняя, я плавилась под его руками, блуждавшими по телу, он поглаживал, пощипывая особо чувствительные места. Оторвавшись от губ, он, раздвинув мне ноги, закинул их на плечи и одним плавным движением, глубоко вошел, я застонала от острых ощущений. Продолжая размеренно двигаться во мне, поднимая меня все выше и выше, к вершине наслаждения, он вдруг приказал: «Смотри на меня!» - я открыла глаза, уставившись на него, чувства усилились, раз в сто. Я, вдруг показалась себе, такой беззащитной, такой открытой перед этим мужчиной, глаза стали сами собой закрываться, стремясь прикрыть оголенные чувства, но он не дал, сжав мои волосы в кулак, он потянул за них и снова приказал: «Смотри на меня!», и я не посмела ослушаться, чувствуя, как он резко входит в меня, на всю длину и плавно покидает, чтобы ворваться еще сильнее, еще резче, видя, как в его глазах, отражается мое собственное наслаждение. Время остановилось, мое тело и душа были полностью во власти мужчины, что так страстно овладевал мной, еще мгновение и меня накрыло ослепительным оргазмом, я забилась под ним, чувствуя его разрядку, что добавило мне удовольствия. На секунду, мне показалось, что я слышала его голос, простонавший «любимая», но может, мне просто хотелось это услышать?!

Мы лежали, обнявшись, он рисовал на моем животе, какие-то знаки, я ежилась от щекотки, пытаясь увернуться, а он шипел что-то на своем языке, заставлял лежать смирно и снова начинал чертить, вырисовывая линии и закорючки, я смеялась, снова ежилась и начиналось все сначала. Так мы дурачились, отходя от произошедшего, не знаю как он, а я, в полной мере, ощутила, что этот мужчина врос мне под шкурку и овладел моими мыслями, крепко засев в сердце. Я, вдруг поняла, что мне наплевать на каких-то ментальных паразитов, нашу сделку, я просто хочу, чтобы он был рядом со мной и желательно навсегда.

Она подскочила, вспомнив о приготовленном обеде, для него, не заметив, что он застыл на мгновение, его глаза вспыхнули от наслаждения, а губы растянулись в счастливой улыбке, когда он вздохнул божественный аромат ее любви, легкий, едва уловимый, ведь чувство только дало ростки в ее душе, его накрыло восхитительным ощущением, полного счастья, его женщина, ответила взаимностью.

Глава 12

Я торжественно преподнесла ему поднос, с приготовленным, увидев, как его глаза расширяются от удивления, а потом он одарил меня взглядом, полным такого восхищения и благодарности, что я почувствовала себя, минимум королевой, дарующей несметные богатства. Мужчина смаковал каждый кусочек, заставляя меня краснеть и жмуриться от удовольствия, правду говорят, что путь к сердцу мужчины лежит через его желудок.

Поев, он снова завалил меня на диван и продолжил рисовать на моем животе, не выдержав, я спросила, что он делает. «Ставлю тебе печати защиты, чтобы никто больше не мог навредить. Так что, лежи смирно женщина!» - от этих слов, по мне, вдруг, прошла волна возбуждения, он остановился, внимательно посмотрев на меня, ноздри хищно раздувались, втягивая запах, я покраснела, а он довольно улыбнулся и продолжил свое дело. Теперь уже надулась я, мог бы и прерваться, ради такого дела: «Боже, Катя, кажется с ним, ты становишься нимфоманкой».

Рисовал он долго, я успела задремать в его объятиях. Встрепенулась, когда ощутила, что руки сменили мужские губы, горячий язык оставлял влажные дорожки на нежной коже живота, я застонала, почувствовав немедленный отклик своего тела, внутри уже зарождалось желание, разум застилал туман. Его руки уже гуляли во всю, поглаживая бедра, слегка массируя, заставляя желать большего, заставляя замирать дыхание, когда пальцы пробегали рядом с чувствительными местечками. «Подожди», - скорее прохрипела, чем проговорила я, он замер, а я отодвинулась подальше, чтобы хоть что-то соображать, завернулась в покрывало. Да, кидайте в меня тапки, но я и сама не понимала, как можно так желать мужчину, да и вообще, я же взрослая девочка, давно выросла из этих сказок, про вечную любовь, про полет от его поцелуев, про то, что он отдаст жизнь за тебя, что ты являешься смыслом его жизни, все это глупости, сказки. Но вот ведь, какая штука! Я сама, лично, сейчас, чувствовала желание, привязанность и кажется любовь, к незнакомцу, из другого мира, с самыми завораживающими глазами, которые когда-либо видела. Он терпеливо ждал, пока я успокоюсь, пока мои мысли выстроятся в порядок, а не буду скакать, как сумасшедшие тараканы, надышавшиеся дихлофоса! Лишь глаза выдавали, что он не так спокоен, как хочет показать, голодные, они нет, нет, но соскальзывали взглядом по обнаженной коже, выглядывающей из покрывала, ноздри трепетали, вдыхая мой запах. Я глубоко вздохнула и посмотрела ему прямо в глаза: «Я хочу знать, что это за тюрьма и за что тебя наказали!» - выпалила на одном дыхании, что бы, не передумать. И в общем-то, сразу пожалела, да зачем мне это знать, это ведь прошлое, лучше бы про родителей узнала, да про работу, что там обычно узнается на свиданиях. Он молниеносно опрокинул меня на себя и засмеялся: «У моей куколки появились вопросы? Хорошо.
– Он положил меня на спину и сдернул покрывала, а сам, устроившись рядом, начал рассказывать, рассеяно поглаживая все, до чего мог дотянуться.
– В моем мире, полная монархия, я бы сказал абсолютная. Нет никого совета, парламента - ничего. Есть лишь князь, который владеет своей империей. Чем сильнее демонская сущность, тем больше будет править князь, наследует, как водится, тоже сильнейший. Я, с братом и еще несколькими демонами высших семейств во главе с наследником, кинули вызов князю. За что и поплатились. Нас не просто победили, нас разметали и поставили на колени. Моим наказанием, стала эта тюрьма». Он помолчал немного, а потом обнял и улыбнулся: «Если бы, я знал, что будет в конце моего заточения, то я, устроил бы это восстание лет семьдесят назад». Я зарделась, разве это не маленькое признание в любви? «Неужели, вас посадили в тюрьму, только за вызов князю? Или вы шли к своей цели по головам, убивая, вырезая семьи, разжигая войну, сметая все на своем пути?
– последнее я произнесла с большой долей иронии, опасаясь услышать ответ, если честно. «Катя, я не белый и пушистый, как у вас принято говорить. Но я, не убивал, на пути к власти. Не потому, что я хороший, если бы это было нужно, я бы убил, не сомневаясь, но нет смысла убивать чью-то семью, можно просто вызвать на бой соперника, победить. Семья проигравшего будет полностью принадлежать победителю. У демонов другие законы, мы подчиняемся сильнейшему и уважаем, лишь сильнейшего. Мы пошли против князя, против самого сильного демона и проиграли, нас должны были казнить. Я не знаю причины, но почему-то, казнь, заменили на заточение в тюрьме. Знаю, что каждому из нас, подобрали свою собственную темницу, с разными условиями, но с возможностью выйти из нее». Я слушала, затаив дыхание, пыталась представить, каково это, жить, полностью подчиняясь кому-то, более того, принадлежать. А если, тот, кому ты принадлежит, окажется слабым, то тебя передадут, как трофей, как предмет. Я поежилась, от такой перспективы. Вдруг, светлая мысль, озарила мою голову, он может выйти из своей тюрьмы, есть ведь какое-то условие, я повернулась, воодушевленная к нему: «Фархан, ты можешь выйти из темницы, как? Я постараюсь помочь, обратимся к папе, сделаем документы, а на глаза можно линзы заказать, правда, это не удобно, но ты сможешь остаться здесь, а я...- я вдруг осеклась, демон напряженно смотрел на меня, ничего не говоря, но взгляд был очень красноречивым, он не сможет выйти!
– Почему?» - он понял. «Катя, я упустил возможность выйти навсегда».
– Он показал на зеркало, а я увидела, наконец, что глаза на лицах, стали закрываться, четыре из четырех уже сомкнули веки.
– «Мои замки вновь запираются, и я не знаю, когда они откроются. В последний раз, я ждал почти пятнадцать лет». Сердце больно кольнуло, «закрываются», «не знает», «навсегда» - просто слова, но какую боль, они мне причиняли. Мой демон обнял меня, прижав к себе и хриплым голосом попросил: «Не надо, маленькая. Куколка моя», - он стал целовать меня, ласково, нежно, словно извиняясь. «Нет!» - я оттолкнула его, в душе вспыхнула злость, зачем он меня успокаивает, зачем избавлял меня от страха, зачем входил в мою жизнь, если знал, что не сможет остаться со мной. В голове не возникло даже мысли, что собственно, он ничем мне не обязан, да и отношения у нас складываются, мягко говоря, странные. Возможно, я для него лишь питание, да секс, или два в одном, а еще через пятнадцать лет, он выйдет, из своей тюрьмы, и будет окучивать новую дурочку!
– «Рассказывай! Я хочу знать, почему замки закрываются? Как тебе выйти? Отвечай!» - я стукнула ладошками по обнаженной груди. Его взгляд потемнел, а красные зрачки полыхнули, будто окрасились кровью, он повалил меня на диван и навис надо мной: «Ты хочешь знать?» - голос стал низкий и шипящий, я смотрела в его глаза, не отрываясь, словно загипнотизированная, они переливались, затягивая, завораживая.
– «Что ж, слушай внимательно, девочка. Мне нужно подпитывать эмоции человека, которому принадлежит зеркало. Посмотри», - он повернул мою голову набок и я увидела наше отражение, обнаженные, мы лежали прижатые друг к другу. Он нашел мой взгляд в отражении, а его губы почти касались ушка, нашептывая, - «сначала нужны самые легкие эмоции, вы люди, испытываете их каждый день. Интерес», - мой взгляд, непроизвольно, перешел на маску с открытыми глазами, которая пытливо смотрела, прямо на меня, будто изучая.
– «Радость, удивление», - продолжил перечислять он, посылая табун мурашек по коже от шепота.
– «Позже, нужно вызвать более сильные, но сложные: отвращение, стыд», - я покраснела, моментально вспомнив, чем была вызвана моя эмоция, он зло усмехнулся.
– «Не забудь про горе, любовь моя, тебе, даже моя помощь не понадобилась. Так же как и с гневом, ты справилась сама. И последняя, но самая сильная, та, что могла бы меня выпустить, твой страх!» - Он, вновь повернул мое лицо к себе, обхватив ладонями, почти касаясь своими губами моих, смотрел прямо в глаза и говорил, пытаясь напугать, заставить осознать его действительность.
– «Твой смертельный страх, выпустил бы меня навсегда! Нужно было, лишь заставить тебя, испытать ужас до смерти и все», - он положил ладонь на грудь, там, где билось мое сердце, - «оно остановилось бы и последний замок моей тюрьма пал. А я, стал бы свободен!» Наверное, мне нужно было, действительно, испугаться того, о чем он говорил, но нет, казалось, что после слов «любовь моя», мой мозг расплавился и все остальное, было не важным. «Ты любишь меня?» - сорвалось у меня с губ, прежде, чем я подумала. Но я уже знала ответ, без его слов, без подтверждения. В душе расцветало счастье, он любил меня, любил так сильно, что пожертвовал своей свободой, возможностью снять оковы и вырваться из своей тюрьмы. Фархан, со стоном впился в мои губы, отчаянным поцелуем, признавая и признаваясь мне, в своих чувствах. Наша страсть была яркой, но нежной, будто мы осознали что-то новое, открыли новые грани, я отдавалась ему, сознательно открывая все чувства, я хотела, чтобы он их пил, наполняясь моей любовью. Пусть это будет моей печатью на его сердце.

Глава 13

Его темница призвала его, незадолго до приезда родителей, я успела прибраться и подготовиться отвечать на вопросы, если таковые, возникнут у мамы. В голове билась мысль, что я должна найти способ, как вытащить его из зазеркалья. Должен же быть выход, он есть всегда, пусть не обычный, не простой, но он есть, это доказывала моя ситуация. Накидав несколько предварительных планов, я приступила к первому, попросила маму рассказать, где она купила зеркало и дать мне адрес. Мамуля очень удивилась, но рассказала, подробно объяснив. На следующий день, с утра пораньше, я отправилась, вместо пробежки, по этому адресу и это был полный провал. Пусто, совсем пусто, более того, было ощущение, что здесь не жили, как минимум лет двадцать. Старый двухэтажный дом, с ржавыми дверьми и чудом, не выбитыми окнами, стоял среди жилых домов, как мертвец, среди живых людей. Впечатление он создавал неприятное и устрашающее. Я подошла к ближайшей лавочке, с сидящими на ней, бабульками. Однозначно, бабульки на лавочках, во дворах, это просто кладезь информации, нужно лишь правильно подать себя. Я улыбнулась и бодро поздоровалась: «Здравствуйте, бабушки. Вы не поможете мне? У моей мамы подруга здесь жила, в этом доме, - я махнула на развалину, - хотела найти ее, маме сюрприз сделать. Не подскажите, куда жильцов переселили?» - ясно ведь, что дом сносят. Нужно найти новый адрес, а не чувствовать, как отчаянье охватывает все сильнее, я мысленно взяла себя за шкирку и потрясла. Бабульки удивленно посмотрели на меня и, судя по всему, старшая, ответила: «Деточка, так здесь уж лет тридцать, почитай никто не живет. Последними, цыгане жили, семья большая была, года три прожили. Но они съехали, а правительство законсервировало здание, машиной сносить, вишь, не могут, потому как, мы рядом живем, заденут. А просто разбирать, это же деньги нужно людям платить, а где деньги-то у государства, для нашего народа-то, а? Нету», - я опешила, не могла же мама, тридцать лет назад, это зеркало покупать, здесь какая-то ошибка. «Бабушки, родненькие, мама с ней виделась, полтора месяца назад, может, что путаете?» - бабульки насупились, а я прикусила язык, да-а, ляпнула, не подумав. «Ничо никто не путает, ишь чаго придумала. Я, почитай, с молодости в этом дворе живу, всех в округе знаю, - другие бабульки закивали, молчаливо соглашаясь, со старшей.
– Ты, поди, в бумажке своей попутала, а на других грешишь. Иди, научись писать да читать, а потом спрашивай. Вот молодежь нынче пошла, ты гляди...», - а дальше, уже не обращая, на меня, никакого внимания, начали перемывать своим знакомым кости. Я отошла и вновь проверила адрес, все верно, да и здесь, все как мама описывала, вот только дом уже давным-давно не жилой, назревает вопрос, что делать?! Я вернулась домой, полностью разбитая и побежденная, не успела начать, а уже такой провал.

Сегодня, мама никуда не собиралась, делала по дому уборку, да готовила что-то, я лишь слышала, как она ходит по комнатам. Может познакомить ее с Фарханом, чтобы уже на законных правах, сидеть в моей комнате? Быстро отбросила эту мысль, слишком много ненужных вопросов будет, да и врать много придется, не хочу. Он мог выйти и находится в комнате и так, но нас, как магнитом тянуло друг к другу, а стоило лишь прикоснуться, как страсть затмевала весь разум. Мы конечно могли с ним общаться, но в основном, делали это, между сексом, прижимаясь голыми телами, поглаживая и целуясь. Навряд ли, мама оценит такую картинку, да и тишину, я соблюдать, практически не могла, в такие моменты. Почти четыре дня, я не могла остаться с ним наедине. Но наконец, на пятый день, родители ушли куда-то в гости, ближе к обеду, Сашка со своей девушкой, почти и не объявлялись, с своим переездом и совместным проживанием. Проводив родителей, я молнией метнулась в свою комнату, мечтая прижаться к его груди. Хоть он проводил со мной ночи, все равно, наедине, это совсем по-другому. Я подлетела к зеркалу и прижалась ладонями, тихонько позвала: «Фарха-ан», - он не отвечал, гладь зеркала оставалась спокойной. Я костяшками пальцев, постучала по поверхности, как будто стучалась в дверь, и неожиданно, моя рука провалилась сквозь зеркало. Вздрогнув, я отдернула руку и отошла, сердце забилось от испуга. В голову полезли нехорошие мысли, что если это ловушка, что если, все было направленно на то, чтобы я вошла туда. Инстинкт самосохранения вопил, как резанный, а мозг, анализировал ситуацию и выдавал не утешительные прогнозы. Лишь сердце ныло, я хотела обнять своего демона, хотела почувствовать его тепло. Подойдя ближе, к зеркалу, я начала размышлять, хочу ли я оказаться там, нет, точно не хочу, хочу ли я увидеть мужчину, да, очень, а готова ли я, полностью и безоговорочно поверить ему, ведь моя жизнь, это ключ, к его свободе? Я глубоко вздохнула, я люблю его, люблю искренне, люблю вопреки всему, а значит я верю, значит я смогу войти туда. Придвинувшись вплотную, я дрожащей ладонью, прикоснулась к стеклу, ожидая, что рука провалиться, но нет, я натолкнулась на твердую поверхность. Недоуменно посмотрев в зеркало, прямо на свое отражение, я вновь толкнула стекло, да что ж такое?! Промотала все свои действия назад, вспоминая, что я делала и как, не уверенно постучала, костяшками пальцев, вот теперь, рука провалилась. Я просунула руку по локоть, чувствуя чужой, спертый воздух, слегка помахала ей, пытаясь найти преграду, ничего, и никого, пока что. Снова глубоко вздохнув, я занесла ногу и начала проходить сквозь зеркало, дыхание перехватило, ощущение было такое, что идешь через плотную массу ледяной воды, чувствуя, что в конце есть воздух и тепло. Я почти вышла, но меня, вдруг обхватили горячие руки, слегка царапнув ногтями и вытолкнули, из зеркала. Я вылетела в комнату, едва не упав, пытаясь отдышаться, следом вышел Фархан, я не могла понять его эмоций. Мужчина вроде был зол, но к злости примешивалось и радость, словно, я совершила что-то плохое, но безумно его осчастливившее. Фархан обнял меня, прижавшись к губам, в коротком поцелуе и попросил: «Не делай так, больше. Хорошо?
– он пытливо посмотрел мне глаза, я не произвольно кивнула. Честно говоря, повторять опыт никакого желания не было. Я обняла мужчину и закрыла глаза, а он, привычным жестом, подняв меня на руки, уселся на диван, устраивая меня на своих коленях. Так приятно. «Катя, - позвал он, я нехотя, выпрямилась и посмотрела на мужчину. Он был серьезным, как никогда, ни намека на шутку или на желание, я застыла, понимая, что услышу, что-то важное.
– Я полностью убрал паразита. Тебе больше никогда, не придется бояться темноты. И поставил защиту, что бы никто больше не смог, причинить тебе вред. С нашего языка, «рулада» означает, единственно любимая, таковой, ты останешься для меня навечно. Это не значит, что ты должна ждать меня или губить свою жизнь, в поисках ключа, от моей камеры. Я прошу тебя жить. Живи дальше, полной жизнью, ничего не бойся. Я люблю тебя, моя куколка. Я прощаюсь с тобой, моя рулада», - он нежно поцеловал меня, даря ощущения покоя, счастья, ласки, не было никаких сильных эмоций и это, меня насторожило. Любимый человек, ну хорошо, не совсем человек, но любимый, со мной прощается, говорит, что любит, а я ощущаю покой и счастье?!! Ах, ты, скотина! Он не успел закрыться, я оторвавшись от его губ, посмотрела в изумленные глаза и с размаху, дала пощечину, да такую, что его голова мотнулась в сторону. Вскочила с его колен, с удовольствием, увидев, как отпечаток моей ладони, прямо таки горит, на его красноватой коже. Огляделась и увидела пакет с новыми кедами, недолго думая, схватила его и повторила, уже вслух: «Ах, ты скотина!» - и со всей дури начала лупить его, никуда не целясь, просто сбрасывая его внушение и отрываясь, на наглом демоне, решившим, видите ли, построить из себя самоотверженного! Надо сказать, пришел он в себя быстро, я рассчитывала, еще пару раз заехать ему, между рогов, фигурально выражаясь. Отобрав пакет, он отбросил его и прижал, крепко к себе, гладя по волосам и шепча, что-то успокаивающее, на своем языке. Я вдруг всхлипнула, зачем он так, со мной. Слезы полились рекой, в сердце поселилась боль, а душа разрывалась на куски, от тоски и обиды. Он судорожно прижал к себе, еще сильнее, потом поднял на руки и снова присел на диван, устраивая меня на коленях, руки скользили по всему телу, он что-то говорил, сбиваясь, то на своем, то на моем языке, пытаясь заглянуть мне в глаза, дыхание зачастило, как будто это он ревел, а не я. Аккуратно проведя по влажным дорожкам на щеках, он просил: «Прости, прости меня, маленькая. Не плач, прошу тебя, не плач. Dimitte me, mea thesaurus. Ego totam stultus, non clamabunt, commodo», («Не плач, сокровище мое. Я полный дурак, только не плач, прошу», - латынь, прим.авт., взята за основу, языка демонов мира Ралун). Я уперлась ладошками ему в грудь, пытаясь оттолкнуть и застыла, просто под моими ладонями, неистово билось его сердце, которое сказало мне намного больше, чем все его слова. «Зачем?» - я сдавленно всхлипнула, пытаясь взять себя в руки. Он быстро заговорил, пытаясь отвлечь меня: «Я не смог выйти, сегодня, вообще. Дверь была заперта, я даже не слышал тебя, пока, ты не попыталась войти. Замки закрываются, навряд ли, я снова смогу покинуть темницу, это последний раз. Я хотел, что бы ты была счастлива, моя девочка, прости». Я прижалась к нему: «Не нужно так делать, пожалуйста. Не заставляй меня чувствовать то, что не настоящее», - я выпрямилась, и посмотрела ему в глаза, ища в них ответ.

Меня окатило такой болью и горем, что дыхание перехватило, дурак, что же я наделал! Я пытался успокоить мою куколку, но она все плакала, каждый ее всхлип, отдавался во мне тупой болью, а слезы, словно резали бритвой. Я причинил, свое руладе, боль. Я умолял ее не плакать, что-то шептал, пытаясь успокоить. Медленно, но верно, меня накрывал паника, что делать, куда бежать, как мне стереть, свой дурацкий поступок, я не испытывал такого, даже на поле битвы. Да что там, даже в бою с князем, зная, что уже проиграю, я не испытывал почти никаких эмоций. А сейчас, я просто ненавидел себя. Она пыталась оттолкнуть, но застыла и лишь сдавленно спросила, зачем. Зачем я внушал ей спокойствие и счастье, забирая боль и отчаянье? Как ей объяснить, что больше меня рядом не будет, темница закрывается, а я, хочу, чтобы она была счастлива, пусть и без меня. Меня прострелило, очередной порцией ее боли и я сказал как есть, только бы отвлечь, только бы перестала плакать. В ответ, она лишь попросила больше не внушать ей ложные чувства. «Iurare (клянусь - латынь, прим.авт.), никогда больше», - я с облегчением, чувствовал, как меня омывает нежностью, признательностью и ее любовью. Нет, я никогда более, не причиню своей руладе боль, никогда более не обману! Но я уже никогда и не обниму ее больше, сердце сжалось от отчаянья, но я улыбнулся ей.